Глава 9

Старое севастопольское адмиралтейство разочаровало Константина, хотя никаких надежд он на него не возлагал. Но сразу видно было, что здесь возможен только несложный ремонт.

— Пожалуй, теперь посмотрим новый док, — направился он обратно к шлюпке, — вы, господин лейтенант, определенно знаете больше моего. В общих чертах, кратко... не поделитесь историей его строительства?

— Непременно, господин контр-адмирал, — с готовностью ответил худощавый и чуть раскосый лейтенант Бутаков, командир тендера «Поспешный».

Константин еще только входил в курс дела, по очереди и дотошно изучая все объекты своей будущей ответственности и специально не воспользовался для этого услугами какого-то одного человека. Любопытно было услышать разных людей, заодно знакомясь более тесно.

— Непосредственно строительство начато в 34 году, вскоре после вступления Михаилом Петровичем в должность, — начал свой рассказ Бутаков, следом за начальством устраиваясь в шлюпке и привычно командуя: — Отваливай! Курс на Панайотову бухту.

— Однако же… двенадцать лет? Сроки впечатляют, — заметил Великий князь, с одобрением наблюдая слаженную работу шлюпочной команды.

— Тому есть серьезные причины. И в первую очередь это сложности местности при строительстве акведука, созданного для наполнения доков пресной водой.

— Пресной? – удивился Константин, — почему непременно пресной?

— Ввиду необходимости, так как воды Ахтиарской бухты изобилуют червями-древоточцами. Несколько лет и корпус уже буквально сожран ими! — доложил с досадой Бутаков, — покрывать же медью каждую посудину дорого. Но было замечено, что в пресной воде паразит сей гибнет. Отсюда и решение – периодически содержать в ней корабли для их сохранности.

— Разумно. А далее?

— Забирать пресную воду больше неоткуда, как только из Черной речки, а это почти семнадцать миль водовода. Три скальных тоннеля, шесть мостов над оврагами, устроенных по подобию римских акведуков… Да, это он и есть, — проследил лейтенант взгляд Константина.

С дальних холмов вниз спускалась ломаная линия, издали похожая на стену старинного укрепления.

— Кроме того, еще и масштаб строительства: пять доковых камер, три шлюза, два бассейна… малый для обеспечения пресной водой города. Облицован док гранитными плитами, так что пришлось делать свайное поле по дну и боках всего бассейна. Громадье работы, господин контр-адмирал, а сроки… да три года потеряли только из-за некачественного выполнения англичанами кованых и литых деталей шлюзовых и доковых ворот! – в негодовании повысил голос Бутаков и тут же, будто спохватившись, ровным голосом стал привычно отдавать команды:

— Швартоваться правым бортом. Подать носовой продольный на берег. Гребцы — ожидать в шлюпке.

Шлюпка мягко ткнулась в причал, носовой фалинь приняли на берегу. Костя привычно выпрыгнул на чуть подавшиеся под ногой доски и внимательно огляделся — место строительства виделось отчетливо – громады доков, характерные звуки… Ого — перепад высоты шлюзования никак не менее восьми метров. Однако же…

Рядом на возвышенном плато виднелись новые матросские казармы, расположенные в виде каре. Шесть трехэтажных зданий окаймляли его внешний контур практически замкнутым прямоугольником. Константин улыбнулся краешком рта – Лазарев и здесь не изменил себе, одобрив проект фасадов в монументальных формах ампирного стиля.

Давно уже он думал о старике безо всякого раздражения, постепенно оценив по достоинству его громадный вклад в состояние флота. Везде звучало одно – Михаил Петрович… и никак иначе. Михаил Петрович сделал, добился, принял решение, устроил… Костя проникался все большим уважением, мотал на ус и делал выводы.

Поднявшись на холм, молодой адмирал действительно — поразился размаху ведущегося строительства, его грандиозности. Но что-то будто тот червяк крутилось в мозгу… будто какая-то незавершенность, недоговоренность. Наконец-таки он поймал мысль и ровно поинтересовался:

— И в чем же все-таки неудача этого строительства? – уже не сомневаясь, что, судя по всему, таковая присутствует, но добровольно озвучена еще одним почитателем Лазарева не будет.

— Отчего же сразу – неудача? – вспыхнул лейтенант и сразу потух, признавая: — Не совсем так… но да – заполнение доков пресной водой самотеком занимает почти три недели вместо расчетных трех дней, а это при корабельном строительстве, согласитесь… Сейчас уже строится насосная для закачки морской воды.

— Все-таки морской, — расстроенно задумался Константин.

Обидно, однако! А ведь он даже не участник, не то, что инициатор строительства. Но что, если здесь будет налажено производство паровиков сметаллическим корпусом? Конечно, вряд ли это произойдет сразу… но полная обшивка деревянного корпуса временно решит вопрос. Пока что да – листы меди или медных сплавов на заклепках и это действительно дорого. Но ведь только временно – все-таки полностью металлический флот в перспективе не отрицают и британцы. Все опять же упирается в отсутствие наработок и им следует уделить особое внимание. Значит… Макс. Максимилиан Лейхтенбергский. Металлы и сплавы его конек и даже более нежели строительство с нуля. К тому же Николаев не на море, а Максу полезен морской воздух. А пока что… когда требуется срочно построить хотя бы десяток паровиков, сойдет и медь. Нужен судовой инженер, надежный и свой человек, чтобы просчитать разницу между строительством нового судостроительного завода… верфи в Николаеве и работ здесь, учитывая медную обшивку. Финансовую и временну ю выгоду просчитать так, чтобы доказательно, прозрачно и безусловно честно. Чтобы уверенно выложить расчеты отцу на стол…

— Водовод, ведущий из Черной речки, уже снабжает пресной водой город и корабли. Доки же… — увлеченно продолжал лейтенант.

— А доки хороши безусловно, — улыбался Костя, полной грудью вдыхая морской воздух и с восторгом осматривая город внизу, грандиозные формы доков, пасмурное море вдали и тихую сравнимо с ним бухту. И только многие крутые возвышенности вокруг нее не особо впечатляли своими голыми вершинами.

— А каково предназначение вон той башенки? – указал он на холм, возвышающийся прямо над доками.

— Не могу знать к величайшему моему сожалению, — поморщился лейтенант, — но сам холм неофициально носит название Малахов. Из-за капитана Малахова, жившего с семьей у подножья. До строительства там было небольшое поселение. Хороший человек, отчего, возможно, и прижилось.

— Вполне возможно. Причина достойная, — думал о своем Константин, — господин лейтенант, а как бы вы оценили возможности николаевских верфей?

— Там грязная история, господин вице-адмирал, — сразу же стал крайне серьезным молодой мужчина, — подобная плохому водевилю или же сплетне. Но если в общих чертах… на Балтике заказы на ремонт и постройку кораблей получают государственные верфи. Грейг же настоял на передаче флотских заказов частным подрядчикам, что сильно подорвало состояние верфи державной и влияло на качество постройки. Михаил Петрович устранил подобный перекос, сейчас делается все возможное для возврата николаевской верфи к рабочему состоянию и даже более того – ее всячески совершенствуют.

Возвращались к шлюпке молча, думая каждый о своем. Константина по его просьбе высадили потом на Графской пристани. Он еще постоял, глядя, как шлюпка отваливает, козырнул, прощаясь и стал неспешно подниматься к колоннаде.

Лейтенант оставил о себе хорошее впечатление. Возможно, речь шла о диффамации, раз уж он уверен, что история грязная. В этом случае, поделившись ею, он не опорочил бы себя, поскольку сплетни, они же слухи могли быть и правдивы. В любом случае его право – некоторые вещи возможно обсуждать только со своими. И еще… следующим летом его «Поспешный» займется гидрографическими работами в Черном море. Костя печально улыбнулся, чувствуя легкий укол… светлой зависти, наверное — с радостью поменялся бы местами. Но уже нельзя.

Ноги в сапогах легко отсчитывали ступени. В задумчивости придерживая рукой плащ-крылатку, он ни на что не обращал внимания, погрузившись в мысли. Поэтому, поравнявшись уже с колоннадой, едва не споткнулся, услышав обращение к себе и резко остановился, оглядываясь.

Молодой женский голос кокетливо интересовался:

— Неужто и впрямь это вы, Константин Николаевич? Рада встрече необыкновенно… вы ведь помните меня?

На пристани оставались матросы швартовочной команды, дежурила шлюпка с гребцами. По ступеням быстро спускался молодой офицер с тубусом для бумаг через плечо – посыльный из штаба на один из кораблей? Сквозь колоннаду на площади виднелись редкие прохожие – холодное время поздней осени не способствовало прогулкам.

Костя быстро окинул взглядом стройную женскую фигурку, прячущуюся от ветра за одной из колонн. Вспомнил – да, он танцевал также и с ней на прошлом балу… кадриль, кажется. И странно бы не запомнить – лет двадцати шести, невысокий рост, соблазнительные формы. Но что действительно было незабываемо в… Амалии Сергеевне, вдове… так это сочетание светлого волоса и темных глаз, ресниц и бровей. Сейчас ее волосы почти полностью скрывал объемный капюшон, опушенный темным мехом. Плащ цвета темного вина прибило ветром к ногам, плотно прижав к ним и бархат платья заодно.

— Как же — Амалия Сергеевна…

Молодые люди обменялись приветствиями, кратко объяснив друг другу свое здесь присутствие.

Женщина призналась, что совершает подобные прогулки каждый день, кокетливо обозначив причиной их пользу для цвета лица, с чем Костя сразу и согласился – щеки ее горели на ветру, добавляя лицу красок.

— Каждый раз дохожу ровно до колоннады, некоторое время любуюсь окрестностями, потом – обратно. А вы, значит, с чертового места сейчас? – уточнила она.

— Позвольте тогда проводить вас... отчего же оно чертово? – удивился Костя, приноравливаясь к женским шагам и стараясь идти в ногу.

— Благодарю вас – с радостью позволяю. С интересной беседой польза прогулки удвоится, — довольно блеснул в его сторону карий глаз, — а отчего — чертово? Так общеизвестно же – при сильных грозах молнии непременно бьют в башню на Малаховом холме. А уж если непогоды затяжные или сухие грозы вдруг, то и светится ее верх все равно, как пламя адово – мертвенным светом.

Костя не стал указывать на несоответствие понятий, только поинтересовался:

— И как же объясняют такое явление?

— Кто именно?

— Мужчины, к примеру, — решил Костя быть терпеливым, а еще пришла в голову мысль…

— А мужчины как раз ничего особенного в этом не видят, — разочарованно протянула вдова, — будто бы такие же мрачные огни нередко наблюдаемы на корабельных мачтах в теплых широтах… то ли до грозы, то ли после?

— Огни святого Эльма… выглядят по-разному: как равномерное свечение, в виде отдельных мерцающих огоньков или же искрящихся факелов, действительно похожих на языки холодного пламени, — вспоминал Константин, — тогда все верно и бояться не стоит. Моряки считают их добрым предзнаменованием – это весть о том, что шторм идет на убыль и скоро закончится. Позвольте еще один вопрос, Амалия Сергеевна…

— Слушаю вас внимательнейшим образом, Константин Николаевич, — почти пропела женщина, заставив взглянуть на себя пристальнее.

Костя давно уже привык к женскому вниманию и обычно реагировал на него… никак, поскольку пользоваться им не собирался. Тон разговора поддерживал, даже флиртовал иногда, пускай и не особо умело – не старался, но это было не более чем вежливостью, привычкой подчиняться правилам общения, принятым в свете. Мягкий женский голос, в котором звучал откровенный флирт и даже призыв, и сейчас не тронул его. Голова была крепко занята другим…

— Что за темная история, подобная плохому водевилю, случилась в связи с заказами на частные николаевские верфи? Вы местная жительница и, хотя дело давнее, можете помочь мне с этим… или же нет? – всем корпусом повернулся он к женщине, требовательно глядя ей в глаза.

Амалия раскраснелась еще больше и заспешила, с готовностью кивнув:

— Отчего же плохой водевиль, если там история страстной любви?

— Даже так? – увлек ее дальше Константин, тронув за локоть. Разговаривать лучше на ходу, иначе могло быть превратно понято. То ли дело — в присутственном месте, при большом стечении народа.

— И все равно это любопытно… тем более, — быстро исправился он.

— Ну тогда… вы же знаете, что до Михаила Петровича начальником Черноморского флота был некий адмирал Грейг, шотландец по отцу. И вот он уже сорока пяти лет… и не так хорош собой, — скосила женщина взгляд, будто сравнивая. Нарвавшись на ответный нетерпеливый, вздохнула и дальше рассказывала уже без ужимок:

— На аудиенцию к нему напросилась дама… в прошлом дочь трактирщика еврейского происхождения, но уже сменившая на тот момент веру, поскольку успела побывать замужем за польским офицером. Сейчас она звалась Юлия Кульчинская. Будучи гораздо моложе адмирала… не то на пятнадцать, не то на все двадцать лет и обладая незаурядной красотой, она мгновенно покорила его, сделав впоследствии настоящей своей игрушкой. Отсюда и заказы на частные верфи, принадлежащие одесским купцам-евреям. Там, знаете ли, настоящих миллионщиков ничуть не меньше, чем в столицах. А вот дальше, Константин Николаевич… — мгновенно стала она серьезнее и даже будто умнее, — а дальше слишком опасно, простите. Пускай дело и давнее, как вы говорите, однако же… С дальнейшими расспросами об этом деле лучше не ко мне. Благодарю вас за прогулку.

От предобеденного чая Константин вежливо отказался, мотивируя тем, что уже опаздывает. Руку, поданную для поцелуя, только легко пожал. Распрощался и, успев потрясенно заметить быстро отпущенный в свою сторону воздушный поцелуй, развернулся на каблуках и поспешил… к капитану 1 ранга Корнилову. К счастью, застав того в служебном кабинете.

Бросив на кресла крылатку, сразу приступил к делу:

— Владимир Алексеевич, а позвольте вопрос – что за махинации с заказами имели место при предыдущем командующим флотом? Напомню – Грейг, шотландец по происхождению.

— Зачем это вам, Константин Николаевич? – медленно поднялся мужчина из-за массивного дубового стола.

— Не стоит, Владимир Алексеевич, — невольно… повелительным взмахом руки остановил его Великий князь, — лучше пригласите присесть меня – не намерен уйти без ответов.

— Это темное дело и уже довольно давнее, зачем оно вам? – чуть повысил голос Корнилов.

— А еще грязное. Позвольте мне решать – есть для меня необходимость в подобном знании или же нет ее! Мне тут намекали на опасность… так вы оберегаете меня или пренебрегаете моей заинтересованностью? Поверьте… если я приступлю к расспросам, а я сделаю это – доведу до конца, то мнимая опасность только усилится, — злился Костя.

— Ну что же, раз вам так интересны сплетни… — протянул Корнилов.

— Боюсь, что это не они, Владимир Алексеевич, и этим вы меня не отпугнете – уже не до условностей. Я… загорелся уже этим, воспламенился! — положил Константин мешавшуюся в руке фуражку на соседнее кресло и со всем вниманием уставился на Корнилова.

Некоторое время в кабинете было тихо…