Глава 25

Как я сожалею, что не так сильна, как Катарина. Не могу накинуться на него и продолжить начатое ей. Расцарапать наглую ухмыляющуюся рожу. Сжимаю кулаки. Меня колотит от бессилия и ярости. А я даже слова сказать не могу, пока девушка администратор ведет нас по роскошным коридорам.

Не устраивать же сцену при ней. Хватит с меня позоров. Внутри закипаю. Ярость клокочет. Ищет выхода. Дышу, словно пробежала несколько километров без передышки. Что он себе возомнил?!

Нас приводят в огромный номер. Роскошь бьет по глазам. Администратор медлит, сверлит взглядом оборотня. Улыбается. Томно вздыхает. Неужели ее не смущает кровь? Вдруг он только что кого-то убил? Странно он на людей действует.

— Нам нужен еще один номер! — смотрю на него, взглядом прибить пытаюсь.

— Нет. Не нужен, — обнимает меня за талию. Притягивает к себе. — Невеста моя.

— Я серьезно! — отталкиваю, вырываюсь из обманчиво теплых объятий.

Но кто меня слушает. Кому вообще есть дело до моего мнения. Девушка уходит. Оборотень начинает раздеваться. Скидывает с себя разорванную одежду.

— Завтра утром нам привезут новые наряды, — замечает невозмутимо.

— Я не останусь с тобой в одном номере! — бессильно брожу по своей новой золотой клетке. Понимаю, как жалко звучат мои протесты. Что я могу сделать? Ничего.

— Привыкай, — он еще и потешается.

— Никогда я не смирюсь и не привыкну! Я лягу в другой комнате. Да хоть в уборной. Только подальше от тебя!

Равнодушно пожимает плечами. Идет в направлении ванной комнаты. Он уже голый. Даже трусы не оставил. Извращенец!

— Не составишь мне компанию? — поворачивается, глядя на меня не пряча довольной, нахальной ухмылки.

— Не дождешься! — фыркаю.

Оборотень уходит. Слышу шум воды. И у меня кончаются силы. Словно кто-то выключил свет во мне. Падаю на постель. Зарываюсь лицом в покрывало. Плачу. Ну что за капкан! Как мне выбраться. Это не жизнь. Как он смеет решать за кого мне замуж проводить. Он не имеет права распоряжаться моей судьбой!

Только правда, она налицо. Я могу сколько угодно кричать: «Нет!», а он все равно все делает по-своему.

— Рэймонд, как свадьба может помешать твоим сородичам, убить меня? — говорю сдавленно, продолжая прятать лицо в подушку, когда он появляется в комнате.

— Они не пойдут против священного ритуала единения с истинной. Никто и никогда не посмеет переступить эту черту, — бархатный голос окутывает тело.

— Ты хочешь какой-то магией, или не пойми чем, привязать меня к себе? Навсегда, — сжимаю в руках покрывало. Сейчас я словно озвучиваю для себя пожизненный приговор. — Это безумие!

— Судьба, — садится на кровать. — Брачный ритуал скрепляет навеки, даруя силу, и делает неразделимой пару. Так было испокон веков.

— То есть я тебе нужна, из-за какой-то дополнительной силы? Как дополнительная подпитка? Как батарейка? Как вещь, которую ты будешь таскать при себе? — чем дальше, тем ужасней вырисовывается картина.

— Ты часть меня. Моя сила и уязвимость, — в его голосе слышу обреченные нотки. Он сам не особо рад такому положению вещей.

Неужели в его словах есть доля истины? И поэтому я так хорошо улавливаю его состояние. Чувствую и понимаю то, что в принципе не должна.

— И если меня убьют, после этого твоего ритуала, тебе будет хуже?

— Я уже не смогу полноценно существовать. Вечная агония потери. Непрекращающийся круг адских мук.

— Тогда зачем тебе связывать нас? — поднимаю голову. Он сидит, откинувшись на подушки. Хоть халат нацепил, и на том спасибо. Сверлит черным золотом глаз. — Делать себя уязвимым для возможных врагов? Отпусти. Я уеду далеко-далеко. И каждый заживет как хочет. И эта… связь… она со временем ослабеет…

— Нет. Она становится крепче с годами. Зов к истинной набирает силу. И волк не найдет успокоения пока не свяжет себя окончательно, — прикасается к моему плечу. Проводит пальцами по руке. Легкие скользящие движения. — И тебя убьют, если я отпущу. Сразу же. Найдут, в каком бы уголке мира ты ни находилась.

— Получается, единственный выход — этот брак? Нет. Это бред! Не верю я в ни каких истинных и тому подобною чушь! Есть любовь, взаимная между парой. А это… это извращение… издевательство… Рэймонд это же смерти подобно… моя жизнь… полноценная… самостоятельная… ее нет… ничего не будет… — я закрываю глаза, слезы все равно градом льются из глаз.

Как выпутаться? Как вырваться? Горькое отчаяние застилает собой мир. Окутывает меня и тянет на дно. Выжигает веру. Убивает. Хоронит заживо.

— Мы не всегда в жизни делаем то, что хотим. Я тоже не планировал становиться альфой, не хотел брать в жены Катарину, — вздыхает.

Или мне кажется, или мое отчаяние переходит к нему. Ощущаю, как воздух в комнате становится тяжелым, горьким, удушливым.

— Почему не отказался? Зачем идти в жизни по пути, который тебе не по нраву?

— Долг, Вивьен, — вздыхает. — Утратив истинную, брат не мог более управлять стаей. Он слабел, горе все больше уничтожало его сердце. Он итак, продержался долго. Пока я был в плену. Но стая слабела. Лидер терял силу. Контроль. Отец и Катарина, как могли поддерживали порядок. Но это были временные меры.

— А как он ее утратил… та женщина на фото… — язык прилип к небу. Говорить и формулировать мысли становится тяжело. Меня давит горе. Проникает внутрь, кромсает на куски. И это не мое горе. Его.

Жуткие пугающие ощущения. Я действительно ощущаю его эмоции. Они как ураган сокрушают меня. Придавливает к земле. Лишают последних сил.

— Его истинная. Она умерла от горя. В тот же день, как утратила свое дитя. Сердце перестало биться. Вальтер выжил, но лишь оболочкой. Душа его почила вместе с сыном и женой, — комнату опутывает леденящий могильный холод. Явственно ощущаю запах смерти. Боль утраты. — И каждый год он будет усыхать все больше и больше. И этого не остановить.

В глазах оборотня читаю обвинение. Осуждение. Ненависть. И эти эмоции адресованы мне. Или я ошибаюсь? Сама себя еще больше запугиваю? И еще какая-то внутренняя борьба. Он сдерживает себя от каких-то действий в мою сторону. Но каких? Не решаюсь спрашивать подробнее. Понимаю, он пережил ту трагедию снова. Не стоит бередить раны. Перевожу разговор, как мне кажется не в такое трагическое русло.

— А Катарина? Почему ты женился, если не хотел?

— Она утратила сестру. Отца и двух братьев. У нее никого не осталось. Ни одной родной души. Но она нашла в себе силы стать матерью для стаи. Их защитой, опорой, поддержкой.

Делаю вывод. Что все те снимки в комнате — родные Катарины. Потерять семью — ужасно. Я должна понимать ее злобу на весь мир. Но нет, все равно при одном лишь упоминании о ней, мне хочется спрятаться в самый дальний угол. Не вызывает она у меня ни капли добрых эмоций.

— И стая вместе с постом альфы сосватала тебе ее в жены. Да так, что ты не смог отказаться? — выпаливаю догадку. Содрогаясь от законов оборотней. И меньше всего мне хочется становиться частью этого дурдома.

— Да…

— А я слышала вы все очень счастливо и мило жили втроем, — вспоминаю полный восторга рассказ Шайны.

— Тебе несколько приукрасили положение вещей, — горько усмехается.

Паршиво. Мне паршиво. Ему паршиво. Вот это, наверное, единственное, что нас сейчас и объединяет.

— А что они говорили насчет того, что тебе нельзя принимать облик волка? Это опасно. В чем опасность если ты оборотень?

— Я долго был в плену волком. Мне кололи препарат, делающий невозможным переворот. И теперь еще три месяца я обязан сохранять человеческий облик, сдерживая своего зверя. Иначе процесс окажется необратим. И, скорее всего, я навсегда останусь волком.

— А ярость и злость способствуют обращению?

— Верно. Еще полная луна взывает к зверю. И с каждым месяцем этот зов все сильнее. И ты как моя истинная сможешь успокоить зверя, — наклоняется ко мне. Проводит носом по волосам. — Потому ритуал мы проведем завтра ночью. Более откладывать я не намерен.