Глава 55

— Отпусти меня, и делай, что хочешь и с кем хочешь, — отстраняюсь. Отодвигаюсь к окну. — И если ты думаешь, что я спокойно буду терпеть, как ты катаешься с одной, воркуешь по телефону с другой, и не пойми что делаешь с третьей — то ты сильно ошибаешься.

— Тебе идет ревность, — непрошибаемый. Интонации бархатного голоса становятся еще более чарующими.

— Это не ревность, Рэймонд. А лишь неприятие подобной ситуации, — что за глупости. Ревнуют, когда есть чувства, а у меня к нему, кроме раздражения, и странного колдовского притяжения ничего нет. Это все ненастоящее иллюзии. Не более.

— Самообман так очарователен, правда, Вивьен? Только не тот щит ты выбрала для защиты, — играет с моими волосами, гладит, мнет в руках, — Если человека не устраивает положение вещей, он ищет путь решения вопроса. Ты же выпускаешь колючки. Все.

— Предлагаешь мне пойти и набить морду твоим женам? Устроить побоище на радость тебе? — поворачиваю голову, смотрю за злостью. — Запомни, я с тобой, только потому, что я пленница. Пусть на мне нет цепей, но уйти я не могу. Сбежать не выйдет. Терплю тебя только от безысходности.

Он долго смотрит на меня. Не отвечает. А потом резко наклоняется и целует. Прижимает к себе. Вдавливает. Со звериной силой. Блуждает по моему рту с жадностью. Пьет меня. И я вместо того чтобы оттолкнуть. Укусить. Попытаться вырваться. Показать, что не хочу. Отвечаю на поцелуй.

Никогда и ни с кем поцелуй не был таким сладким. Нахожу его язык. Исследую. Ласкаю гладкие и упругие губы. Как же приятно. Улетаю. А мои бесстыдные руки уже обивают шею оборотня. Что же со мной происходит? Что он творит?

Мы целуемся долго. И нет сил оторваться. В меня льется его жар, как исцеляющий бальзам для души. Он сжигает ярость. Успокаивает и пробуждает во мне странную жажду не останавливаться. Пойти дальше. Продолжать.

Зачем продолжать, если это ни к чему не приведет? Не знаю. Только оборотень поселил во мне странную потребность в нем. Ее надо искоренить. Уничтожить. А она лишь разрастается все больше и больше с каждым днем. А это опасно. Нельзя привязываться к врагу. А он для меня не кто иной, как враг. Он забрал свободу. Я тут не по доброй воле. Он сейчас усыпляет мою бдительность. А подвоха от него надо ждать в любой момент.

Слишком соблазнительный враг. Даже для моей фригидной натуры. И я ему уже позволила слишком много. И что-то мне подсказывает — это не предел.

После поцелуя желание спорить пропадает. Уже нет запала. Нет гнева. Есть только стыд. Смущение, что вела себя подобным образом.

— Послезавтра у нас свадьба, — замечает невозмутимо.

— И если я не соглашусь, то твои родичи открутят мне голову. Одна перспектива лучше другой, — бормочу устало.

— Ты уже моя жена. А предстоящая церемония лишь формальность.

— Нет, Рэй. В этом и кардинальное различие между нами. Для меня свадьба, будущая, как раз имеет значение. А то что было там… в горах… близость… приятно… но после этого я не могу назвать тебя мужем… да и… по правде говоря… никогда не смогу… разные миры… разные взгляды… мы несовместимы…

Отчего-то от моих же слов в душе разливается горечь сожаления. Понимаю, что говорю правильные вещи, но почему-то хочется завыть. По-волчьи. В голос. Странное состояние. Я уже молчу про другие проблемы, которые решить невозможно.

— И тем не менее ты жена монстра, — широко улыбается. В уголках глаз мелькает тьма. И тут же гаснет в золотистом сиянии.

— Третья…

— Первая. Истинная, — говорит с каким-то придыханием. Словно в каждом звуке голоса, скрывается иной, потаенный смысл.

Мы замолкаем. Надолго. Повисает тяжелая тишина. Грустные мысли придавливают к земле. Отъезжает перегородка. Водитель поворачивается к оборотню

— Рэймонд, там Шайна не может к вам дозвониться, — протягивает ему мобильный.

— Скажи, я потом перезвоню, — бросает небрежно. А я отчего-то ликую.

— Еще тогда, на собрании, Шайна говорила, что не может долго без тебя? Что это значит? Вы как-то с ней связаны? — раз пока нет возможности сбежать, надо попытаться больше узнать о тех, кто меня окружает. Да и женское любопытство не дремлет.

— Да… — слышу явное недовольство в голосе.

— Как муж и жена или есть что-то большее? — иду по скользкой неприятной теме. Мерзко. Гадко. Но остановиться уже нельзя.