Глава 9 · Лука

Док серьезно съехал с катушек. Он припарковал фургон у своего дома и, по существу, заявил мне, что готов поехать в любое время, когда я решу воспользоваться его предложением съездить в Калифорнию.

Он бы тронулся со мной в путь в тот же день, когда подъехал ко мне, если бы я согласилась. Я сказала ему, что мне нужно подумать некоторое время.

В глубине души мне хотелось поддержать его безумную идею, но, на самом деле, такая поездка означала бы, что мне, возможно, придется лицом к лицу столкнуться с тем, чего я не хотела знать. Я уверена: Гриффин что-то скрывал, и это причиняло мне боль. В самом последнем письме он просил меня слепо доверять ему, но как можно доверять тому, кто постоянно дает тебе повод подозревать, что что-то пошло не так? В общем, я боролась с собой, не зная, как поступить, чтобы дело сдвинулось с места.

Я вздрогнула от стука в дверь. Я знала, что это Док, и в тот момент была почти готова пойти туда, куда он грозился повести меня вечером.

Я открыла дверь. Док облачился в костюм. О нет.

– Вы еще не одеты? – поинтересовался он.

– Нет. Потому что вы не захотели сказать мне, куда мы идем.

– Лука… в том-то и дело. Я обещаю, что не случится ничего такого, с чем вы не сможете справиться.

* * *

Пару часов спустя, надев свое самое нарядное черное платье, я дрожала от холода в машине Дока, пока мы ехали.

Он окинул меня взглядом.

– Вы роскошно выглядите.

– Спасибо. Теперь вы скажете мне, куда мы едем? Прошу вас.

– Скоро будем на месте.

В конце концов мы остановились перед старинным кирпичным зданием с надписью на вывеске «Вермонтское Одюбоновское общество»[9].

– Вы взяли меня на встречу со своими сумасшедшими любителями птиц?

– Это ежегодный праздник. Там собирается куча народа, и это идеальная возможность проверить ваши навыки борьбы с паникой. Не беспокойтесь. Праздник проходит во внутреннем дворе, не в помещении.

Я вжалась в кресло.

– Я все равно не справлюсь.

– Ошибаетесь. Вы можете сделать все, если сосредоточитесь, или, в данном случае, не сосредоточитесь. Не задумывайтесь об этом и плывите по течению, мгновенье за мгновеньем. Сидите и переживайте ощущение паники, не убегайте.

Мне хотелось убежать из машины, несмотря на праздник.

– Я не могу.

– Можете. Вы дождетесь подлинной свободы, если сумеете просто научиться сидеть и, не убегая, переживать свои ощущения. Когда паника отступит, вы поймете, что ничего страшного не происходит. Разве вас ничему не научили наши занятия по методу доктора Клэр Уикс?[10]

Мой голос звучал хрипло.

– Почему вы делаете это сегодня вечером?

– Потому, Лука, что пришло время. Ваша жизнь проходит мимо. Вам нужно дойти до того момента, когда вы сможете снова нормально общаться. Это значит уметь справляться с ситуацией, находясь среди людей.

Поскольку я ничего не сказала, он продолжил.

– Вот что я вам скажу… Если вы сможете продержаться на празднике пятнадцать минут, мы уйдем. Я не стану докучать вам оставшуюся часть вечера. Потом я отвезу вас прямо домой.

Прерывисто дыша, я сказала:

– Я не знаю…

– Если вы не хотите сделать это ради меня, сделайте это ради вашего Гриффина.

Моего Гриффина.

Я надолго задумалась о том, что на самом деле означает фраза «сделать это ради Гриффина».

Я думала о том, что между нами больше тысячи миль. О том, какой образ жизни, вероятно, ведет холостяк в Калифорнии, как разительно, должно быть, он отличается от моего.

Если я и вправду хотела когда-нибудь иметь возможность увидеть его, мне необходимо было, по крайней мере, попытаться посмотреть в лицо своим страхам. Полагаю, если бы я выставила себя дурой перед кучей любителей птиц, это все же лучше, чем в присутствии Грифа.

Уступив Доку, я решила покинуть машину.

– Пятнадцать минут.

Когда мы присоединились к толпе, собравшейся на заднем дворе здания, меня захлестнула волна тошноты. В ту же секунду я ощутила выброс адреналина и почти мгновенно погрузилась в состояние полноценной паники. Голоса оживленно разговаривающих людей слились в громкий, беспорядочный гул. Казалось, что небо надо мной раскачивается.

Дойдя до столика, я села, продолжая дрожать.

– У вас отлично получается, Лука.

Док заговорил с сидевшей на соседнем стуле женщиной, оставив меня страдать в молчании рядом с собой. Пока тянулись мучительные минуты, я взмокла от пота и сидела, вцепившись в льняную скатерть.

«Сделай это ради Гриффина», – продолжала я повторять про себя.

В какой-то момент случилось нечто интересное. Яркие, головокружительные вспышки паники как будто померкли после того, как достигли самой опасной точки. Сердцебиение утихло, я почувствовала облегчение и желание заплакать, потому что мне показалось, будто я нахожусь чуть не при смерти. Ничего подобного я раньше не испытывала, потому что, как правило, не могла вытерпеть достаточно долго для того, чтобы действительно довести дело до конца.

Еще не до конца поняв это, я услышала голос Дока.

– Время прошло, Лука. Как вы себя чувствуете?

– Пока жива. Мы можем сейчас уйти? Я чувствую себя немного обессиленной…

– Вы отлично поработали. Я очень горжусь вами. Безусловно, мы можем уйти.

Как только мы вернулись в его машину, я сломалась. У меня из глаз потекли слезы, я плакала впервые с тех пор, как читала письмо Гриффина, в котором он сообщал о смерти своей матери. Казалось, что стоило один раз открыть шлюзы, как слезы стали для меня привычной вещью. Замечательно. Просто замечательно.

Док был поражен.

– Вы плачете…

– Это всего лишь второй раз после того, как я не плакала несколько лет.

– Я знаю. Это не оттого, что произошло здесь, нет?

– Нет. Просто оттого, что мне… страшно.

– Хорошо… скажите мне почему.

– Это все Гриффин, его последнее письмо. Он, в сущности, намекнул, что есть какая-та причина тому, что он не хочет, чтобы наши отношения развивались дальше. Он попросил меня слепо довериться ему, сказал, что считает правильным оставить все как есть, без телефонных разговоров и встреч. Мне отчасти хочется верить ему, но, с другой стороны, я боюсь, что он причинит мне боль.

– Вы не думаете, что он женат, а?

– Нет. Не думаю, что в этом дело. Гриффин всегда был беспощаден к обманщикам. Поэтому мне это даже не приходило в голову.

– Думаете, вам что-то угрожает?

Я припомнила слова из письма, обеспокоившие меня больше всего. «Иногда, когда следуешь за своей мечтой, понимаешь, что за нее нужно платить, и цена намного выше, чем ты ожидал»…

– Я не уверена, но думаю, что у него финансовые проблемы. Раньше он писал, что его карьера сложилась не так, как он планировал. А потом, в последнем письме, он сказал, что мечты обошлись ему дороже, чем он предполагал. Не знаю, выражался он буквально или фигурально. Но мне все равно, живет ли он обычной жизнью или у него тяжелые времена. У меня есть деньги – с учетом наследства отца и того, что мне принес успех моих книг, – и посмотрите, как это помогло мне в личной жизни! Деньги и вещи не приносят счастья, прекрасная душа гораздо ценнее всего, что можно купить.

Док улыбнулся.

– Вы очень мудры для своего возраста, Лука.

– Нет. Просто у меня была умная мама. Она обычно говорила: Деньги производят впечатление на глупых девушек. Умные девушки чувствуют себя богатыми, когда у них есть то, что нельзя купить.

Он кивнул.

– Яблочко от яблоньки недалеко падает.

Так каковы же ваши планы? Будете ли вы обсуждать эту тему с Гриффином, чтобы понять, изменится ли его умонастроение, и сможете ли вы сделать следующий шаг вместе?

– Честно говоря, Док, я представления не имею, что делать. Никакого. Отчасти мне хочется откликнуться на ваше предложение насчет Калифорнии, хочется показать ему, что мне безразлично, живет ли он в однокомнатной квартире или поет за подаяние у автобусного парка. Но, с другой стороны, чувствую, что своим поступком смогу просто лишиться его доверия.

– Скажу вам по личному опыту, что иногда нас, мужчин, нужно немного подтолкнуть. Помню, когда я познакомился с Джеральдиной, я учился в медицинской школе и всю неделю изо дня в день ел лапшу быстрого приготовления. Мой счет за воду был просрочен на два месяца, и я каждый вечер открывал кран, затаив дыхание, надеясь, что у меня не отключили воду, потому что тогда я лишился бы половины ингредиентов своего позднего ужина. Джеральдина всегда очень нарядно одевалась. Она работала в библиотеке, которую я посещал, и я по уши влюбился в нее. Но что мне было делать? Попросить ее разделить со мной на двоих пачку лапши быстрого приготовления и на следующей неделе в пятницу остаться без еды?

– Вы ждали получения диплома, чтобы попросить ее руки?

Док с минуту смотрел в окно, и я видела по его лицу, что он погрузился в сентиментальные воспоминания. Он покачал головой.

– Моя Джеральдина была человеком прямодушным. Однажды она подошла к столу, за которым я занимался, и сказала: «Каждый вечер перед уходом вы по десять минут слоняетесь у моего стола и разговариваете со мной. Вы флиртуете, верно?» Я сказал, что действительно флиртую или, по крайней мере, пытаюсь это делать, и она выпалила в ответ: «Ну, почему вы не пригласили меня на свидание?» – Док тихо засмеялся. – Она застала меня врасплох, у меня не было времени на извинения. Поэтому я сказал ей правду, что мне больше всего на свете хочется пригласить ее на свидание, но я без гроша, потому что книга и арендная плата до цента опустошили мой банковский счет.

– Что же она сказала?

– Ничего. Ни единого слова. Просто отошла от меня, и я решил, что упустил свой шанс. Но на следующий вечер, когда я пришел в библиотеку, на столе, за которым я обычно сидел, лежал журнал. Он был открыт на странице, где была напечатана статья под названием «Пятьдесят бесплатных способов пригласить на первое свидание».

Я рассмеялась.

– Это сработало?

– Вырвав страницы из журнала, я каждую пятницу в течение всех пятидесяти недель подряд приглашал ее на свидания. К тому времени, когда пришла очередь последнего, я как раз получил диплом и устроился на свою первую работу. На нашем пятидесятом свидании я сделал ей предложение – в палатке, которую соорудил из простыней на заднем дворе.

– Мне понравилась ваша история! Как случилось, что раньше вы не рассказывали мне о ней?

Док пожал плечами.

– Думаю, было еще не время. До сегодняшнего дня.

Я вздохнула.

– Полагаю, мы могли бы поехать в Калифорнию и действовать по обстоятельствам. Я имею в виду, Гриффин даже не узнал бы, что мы там, если бы я решила не сообщать ему, кто я такая. Мы могли бы просто разведать то, что нам требуется, а потом уехать. Он не знает, как я выгляжу. Но как насчет слепой веры? Я ведь нарушу обещание доверять ему.

– Что же, моя дорогая, вам нужно определиться, можете ли вы потерпеть или вам нужно узнать, что происходит на самом деле. Я думаю, что поездка на запад стала бы во многих отношениях благотворной. Она не только удовлетворит ваше любопытство по поводу Гриффина, но неизбежные встречи с незнакомцами в пути послужат отличной экспозиционной терапией.

У меня заколотилось сердце.

– То есть вы думаете, что нам следует поехать в Калифорнию…

– Я думаю, что не будет никакого вреда от того, что вы узнаете правду и рискнете покинуть зону своего комфорта. Я слегка пристрастен, так как уже отметил на карте некоторые фантастические места для наблюдения за птицами, которые встретятся нам по пути, но я отвлекся. Не дайте мне повлиять на ваше решение. Вы должны принять его сами.

* * *

Позже в тот же вечер я расхаживала по своей гостиной.

– Подай мне знак, Гортензия. Мне нужно знать, правильно ли я поступаю.

Ворчание.

Правда заключалась в том, что верным решением для меня было бы согласиться на предложение Дока. Представится ли мне в жизни еще случай оказаться в кемпере с добровольным попутчиком? Но это может стать и неверным решением для того, чтобы сдвинуть наши с Гриффином отношения с мертвой точки. Слепая вера. Вот о чем он просил меня. Я точно не выполнила бы его просьбу, узнав, что он работает консьержем в музыкальной студии и притворяется кем-то другим. Я бы потеряла его доверие. Но в то же время разве это не стало бы проявлением моей слепой веры в нас? Похоже, это он не до конца доверяет мне – не верит, что я полюбила его таким, какой он в душе, независимо от того, какие у него проблемы. Может быть, мне нужно было столько веры, чтобы хватило на нас обоих? Как у Джеральдины с Доком. Я не нарушила бы данных ему обещаний, а совершила бы решительный шаг за нас обоих?

О господи.

Я намерена это сделать, разве не так?

Я взглянула на Гортензию, лежавшую рядом с моим столом.

– Как думаешь, девочка? Следует ли мне отправиться в путь?

Моя верная спутница села и подняла одно ухо.

– Следует ли поехать и совершить прыжок в неизвестность или нет?

В ответ Гортензия выбежала из комнаты. На секунду я подумала, что она рванула к входной двери, показывая мне, что тоже готова отправиться в путь. Но через минуту она вернулась и положила к моим ногам свой ответ.

Ми-Ми. Я даже не поняла, что она стащила еще одного Фёрби, но выбор она сделала как нельзя более удачный.

Взяв влажный брелок, я погладила Гортензию по голове.

– Хорошо… как скажешь. Значит, едем!