=33

Преодолев секундную растерянность, я начала перечислять. Загибая пальцы. Автандил и раньше советовал мне составлять такие списки, по пунктам. Если не на бумаге, то в голове. Это действительно помогало привести мысли в порядок.

Различий, которые могли бы создать проблему, если заострять на них внимание, набралось не так уж и много. Аккуратист, педант, немного зануда, жаворонок и… и все. Больше я, как ни старалась, ничего припомнить не смогла. Возможно, и было что-то еще, но за два проведенных вместе дня не проявилось.

Может, просто мне что-то не понравилось? Узурпировал мою кухню? Так я и не возражала. Умеет — пусть готовит. И посуду моет. Если хочет. Не объяснился с Леной по телефону и поехал ее встречать? Не очень приятно, но честно и порядочно. Храпит? Некритично. Принес в подарок уродливый пылесборник? Ну, это вообще смешно.

А вот общего с Паоло набралось немало. Больше, чем я могла предположить. И все положительное. Обида заставила отодвинуть на задний план то, что мне в нем нравилось. Умение выслушать и посочувствовать. Искреннее желание помочь и поддержать. Стремление сделать что-то приятное, порадовать сюрпризом. С Паоло было легко и интересно — и разговаривать, и молча сидеть в обнимку. И секс, само собой, великолепный. Ну и всякие мелочи. Например, тот завтрак в первое утро, который Слава приготовил так же, как Паоло. Наверно, меня больше напугало дежавю, чем его грандиозность. И уж только потом фудблог в инстаграме.

— А теперь попробуй сделать вывод, Мари, — кивнул Автандил, когда я закончила. — Сама. Различия между вами не такие уж фатальные и, как мне показалось, пугают тебя намного меньше, чем сходство Ярослава с Паоло. Попробуй сформулировать, в чем именно страх этого сходства.

— В том, что Слава сейчас так же идеален, как Паоло в начале наших отношений, — сказала я, стиснув кулаки. — Но Паоло не хватило терпения, и мы очень нехорошо расстались. И я боюсь, что Слава тоже… не выдержит. Он ведь честно признал: нам обоим будет трудно. Если не получится, значит, расстанемся. Получится — будем вместе.

— Это прекрасно, что он так сказал, Мари. Показатель того, что рассматривает проблему со всей серьезностью и трезво оценивает силы. И свои, и твои. А теперь скажи вот что. Отставив в сторону страхи и сомнения, на сколько по десятибалльной шкале ты хочешь, что ваши отношения были глубокими и длительными, возможно, на всю жизнь? Без оглядки на обстоятельства. Только твое желание сейчас. Не "хотела бы", а "хочу".

— Десять, — выпалила я.

— Ну вот, я услышал то, на что рассчитывал. Эта тема должна немного отстояться, до следующего раза, а пока небольшое резюме, — Автандил откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Только сейчас у нас с тобой начнется по-настоящему серьезная работа. Давай вернемся назад. Вспомним нашу первую встречу. Ты пришла ко мне после срыва, который произошел?..

— Через восемь месяцев после клиники.

— Я помню, что это случилось после окончания неудачных отношений. Ты сама выбрала того парня, сама с ним рассталась. Два других срыва произошли аналогично, не так ли? И тот, которого удалось избежать, также связан с личной жизнью.

— Да, — вынуждена была согласиться я. — Так.

— Когда мы прошли по всей истории твоей болезни, вместе сделали вывод, что спровоцировали ее неприятные события, связанные с семьей, работой, финансами. Это был сложный и тяжелый комплекс, любого из его компонентов хватило бы при наличии склонности и детских травм. Однако именно разрыв с Паоло произвел эффект лавины. Когда мы с тобой встретились, у тебя была хорошо оплачиваемая работа, жилье, друзья, а ситуацию с матерью ты проработала еще в клинике. Оставался один фактор дистресса — личное. И я тогда сказал: только серьезные, стабильные и эмоционально устойчивые отношения — залог продолжительной ремиссии.

— Помню. Но…

— Ты хочешь возразить, что серьезные отношения не возникают по зеленому свистку. Верно. Но когда человек внутренне готов к ним и допускает для себя возможность, вероятность их возникновения — пятьдесят процентов. Они либо появятся, либо нет. Когда возможность закрыта, вероятность составляет ноль процентов. Мы с тобой, Мари, остановились на первой стадии решения проблемы. Ты поняла ее, это уже хорошо. Но отказалась принять. Никакой профессионализм психотерапевта не заставит пациента сделать следующий шаг, если тот не хочет его делать. Давай для наглядности все предельно упростим. Тебе с детства внушили, что женщина должна быть красавицей. Подсознательно это трансформировалось в своего рода максиму: любви достойны только идеальные. Красивые, стройные, умные, успешные.

Автандил сделал паузу. Я напряженно ждала, понимая, что сейчас в моей жизни происходит что-то очень важное. То, что может дать толчок к ее серьезному изменению.

— Твои мама и бабушка были тобой недовольны. Для ребенка это означает недостаток или отсутствие любви. Для взрослой женщины вектор смещается от родителей к мужчине. Это нормально. Ты привыкла считать себя неидеальной. Недостойной любви. Поэтому обходилась легкими, ни к чему не обязывающими отношениями. Не-любовью. Убедив себя, что вполне этим довольна. Однако в человеке заложено желание любить и быть любимым, так же, как стремление к стабильности, безопасности и душевному комфорту. Когда желания не совпадают с возможностями, возникает…

— Фрустрация.

— Именно, — нижняя часть его лица была закрыта маской, но глаза внимательно смотрели на меня. — А фрустрация и дистресс вызывают желание спрятаться. Чур, я в домике. Еда легко доступна, приятна и ассоциируется у человека с безопасностью. В нее в той или иной степени прячется большинство людей. Ты ешь, толстеешь, и ощущение неидеальности возрастает. Возникает порочный замкнутый круг. То, как поступила с тобой мать, только подчеркнуло это ощущение не-любви. Ты, возможно, и хотела любить Паоло, но не могла. Ведь ты же была его недостойна, так? И он не мог любить тебя — недостойную. Ты отталкивала его, Мари, отталкивала его чувства, заботу, беспокойство, пока он не сломался.

— И что теперь? — я с трудом проглотила тугой горячий ком в горле.

Автандил был прав. Я знала все это и раньше. Но понимала слишком поверхностно, не пуская вглубь.

— Пока ты закрывала для себя возможность любить, мы могли только корректировать ситуацию. Чисто технически стараться продлить промежутки между срывами. Сейчас все изменилось. Ты готова выйти на новый уровень.

— Но я… нет, мне кажется, еще не готова.

— Готова, Мари. И десятка этому подтверждение. Но твоя… как это по-итальянски? Вакка грасса? В общем, твоя встроенная жирная корова сопротивляется. Знаешь, почему? Потому что любовь — это трудно. Отношения — это трудно. Семья — очень трудно. И в любой момент может рухнуть. Да, от этого никто не застрахован. Поэтому — лучше не надо. Нет, говорит она, ничего не получится. У тебя толстые щиколотки и растяжки, ты можешь напасть на холодильник, а потом побежать к унитазу. Он готовит, а ты не должна это есть. Поэтому он не выдержит и уйдет. Как Паоло. Чтобы бодаться с коровой, нужна веская мотивация. Вот тебе домашнее задание. Подумай, что именно может мотивировать тебя на эту борьбу. А на сегодня закончим.