=46

Сквозь сон пробился звонок в дверь. Как лопата дворника сквозь сугроб.

Кто я, где я, какой нынче год? Ничего себе, девять вечера!

Правда звонили — или все-таки приснилось?

Прислушалась — тишина. Зато ожил телефон.

— Мариш, привет. Ты где?

— Я… здесь.

Зашибись ответ. Как у Задорнова. Никак не проснуться.

— Слав, я дома.

— А дверь чего не открываешь?

— А это ты звонил? Я спала. Сейчас, подожди.

Нашарив тапки, прошлепала в прихожую, попутно глянула на себя в зеркало.

Ну и чучело! Мятая, лохматая, с полосой от подушки на щеке. Ну и ладно. Хотел сделать сюрприз — теперь не жалуйся.

Открыла дверь, и в нос ударил омерзительный запах. Из прозрачного целлофана выглядывали три огромные тигровые лилии.

Боже, за что?! Из всех цветов он умудрился выбрать именно те, которые я ненавидела с детства! От их вони у меня сразу же начинали слезиться глаза, и к горлу подкатывала тошнота.

— Спасибо! Какие красивые!

Стараясь не дышать, я мужественно понюхала цветок, наверняка испачкалась в пыльце и положила букет на тумбочку. Повисла у Славы на шее, зарывшись носом под куртку, и увидела из-за его плеча стоящий на площадке чемодан.

— Ты ко мне пришел навеки поселиться?

— Пока нет, — из-за поцелуя ответ получился не слишком внятным. — Дома еще не был. Из аэропорта прямо к тебе. Взял, чтобы не бегать в машину, если переодеться надо будет.

Вообще-то планы на воскресенье мы не обговаривали, но черта лысого я бы его отпустила. Только сейчас вдруг поняла, насколько соскучилась за эти дни. И это чувство тоже оказалось новым, незнакомым. Потому что ни по одному мужчине я еще никогда не скучала. Паоло? Нет, это было другое. Там была тоска потери. Сейчас — нетерпение и предвкушение.

— Заходи давай. Только у меня есть нечего.

— Есть нечего — это как «денег нет», — возразил Слава, втащив чемодан и закрыв дверь. — Очень много градаций. Нет — значит, сейчас все будет. Я, знаешь, голодный, как крокодил.

По правде, я бы предпочла для начала разобраться с другим голодом. Нимфоманка фигова! Но ладно, потерплю.

Вдохнув поглубже, взяла лилии и понесла на кухню. Розы простояли больше недели и протянули бы еще несколько дней, но другой вазы у меня не было.

— А чего здесь поставила, а не в комнату? — спросил Слава, надевая фартук.

— Запах сильный, — дипломатично ответила я, прикидывая, что лучше на ближайшие дни перебраться к нему. На фитнес сходить, опять же. — Здесь тоже нормально.

— Ты будешь стоять и смотреть, как я готовлю?

Прозвучало довольно саркастично. Интересно было бы взглянуть на выражение его лица, но оно утонуло в недрах холодильника.

— Тебе это мешает?

— Извини, но да. По правде, когда работал поваром, это было самое неприятное — готовить среди толпы народа.

— Окей, ухожу.

Не очень-то и хотелось. Тем более в лилейных миазмах. Вот чем аппетит отбивать. Жаль, раньше не додумалась?

В ванной я причесалась, умылась и почистила зубы. Сообразив, что последний раз делала это вчера утром. Ужас, как он только со мной целовался, это ж похлеще лилий, наверно, было. Или я опять все преувеличиваю?

На трезвую голову я уже понимала, что большая часть моих вчерашних черных списков — такое же преувеличение, как и с недостатками фигуры, и с запахом изо рта. Но как бы там ни было, это копание в залежах мусора оказалось полезным.

Выйдя из ванной, я направилась в комнату, но ноги сами тормознули у проема кухонной двери. Когда просят чего-то не делать, почему-то очень хочется. Одним глазком всего гляну, не буду мешать.

Затаив дыхание, я смотрела, как ловко Слава режет морковь и лук. Быстрые точные движения завораживали. На сковороде что-то шипело. Интересно, что он нашел в пустом холодильнике? Разве что овощную заморозку с курицей в морозилке? Но неужели она может так аппетитно пахнуть?

Взяв с полки перечную мельницу, Слава ослабил винт на крышке и пару раз крутанул над сковородой.

— А зачем? — дернуло меня за язык. — Он же так большими кусками сыпется.

— Марина, — не оборачиваясь, спокойно ответил Слава, — я сейчас мысленно сказал то, что ты сказала бы, если б я спросил, какого фига ты закупила для магазина эти туфли, а не те.

Я шморгнула в комнату с такой скоростью, что подошвы тапок едва не задымились. Да, угадал. Если б он задал подобный вопрос, я действительно кое-что сказала бы. Про себя. Кстати, насчет сказать. Как бы донести до него, чтобы больше не приносил мягкие игрушки и лилии? С кем-то другим церемониться не стала бы, но Славу обижать не хотелось.

А овощи с курицей получились очень даже ничего. На грани того, чтобы попросить добавки. И никакого перца кусками.

Когда мы закончили, Слава собрал посуду в раковину.

— Спасибо, — я подошла к нему сзади, вытащила рубашку из-под пояса брюк, запустила под нее руки, царапая ногтем линии на животе. — Было… почти вкусно.

— Я старался, — он прижал мою руку локтем к боку. — Чтобы не получилось слишком вкусно. Разберешь диван? Я помою пока.

— А может, ну ее? — я вспомнила, как в первое утро посуда все-таки немного постояла немытой. — Не сбежит. Ну, Сла-а-ав… Я… соскучилась.

— Я тоже, — он повернулся и поцеловал меня куда-то в ухо. — Иди. Я быстро.