Глава 32

Охранник стоял спиной ко мне, обернулся, махнул рукой. Я взмахнула в ответ. Готова была плюхнуться в обморок от страха, опасаясь, что меня раскрыли, но парень прикурил сигарету и отвернулся, словно кроме него никого и не было за сотни метров.

Я торопливо пошла в указанную Проней сторону. Спряталась. Дождалась нужного момента, а потом помчалась к изгороди.

Спустя несколько минут, я уже звонила Вернякову и бежала, стараясь не сбавлять скорость.

Извилистая дорожка уводила меня все дальше от владений Мастера. Короткий ответ Славы не успокоил меня, а наоборот заставил мое сердце сжиматься от страха.

— Мэт уже уехал, — скупо обронил Верняков. — Приеду сам. Спрячься и жди!

Я добралась до укрытия. Минуты растянулись в часы. А предрассветное небо окрасили первые лучи солнца. Я всматривалась в тени деревьев, которые пугали меня до жути. Пыталась понять, есть ли за мной погоня.

Когда увидела движущийся в мою сторону автомобиль, замерла.

Машина передвигалась без фар, поднявшийся ветер приглушал звук двигателя. Но я понимала, что времени катастрофически мало. Если моего исчезновения и не увидят, то появление машины вблизи владений хозяина города не сможет остаться незамеченным.

Слава остановил машину и тут же вышел из салона. Я выползла из своего укрытия. Понимала, что рыдаю. Но слезы сами лились из глаз.

— Жива? — только и спросил Верняков.

Я судорожно закивала. Мужчина потащил меня за руку, собираясь помочь добраться до автомобиля, приветливо распахнувшего двери и урчащего мощным двигателем.

Но вдруг Слава замер и попытался задвинуть меня за свою широкую спину. От неожиданности я пошатнулась, а Верняков придержал меня рукой за талию.

— Отпусти девчонку! — донеслась команда, произнесенная властным голосом.

— Или что? — выкрикнул Славик, давая понять, что не торопится выполнять чужие приказы.

— Папа! — крик знакомого женского голоса слился со звуком выстрела.

Мне показалось, что голову разорвало на части. В ушах звенело. Пришлось закрыть их ладонями. Но в рассветном сером тумане я четко видела, как Слава пошатнулся и упал, пытаясь прикрыть меня собой.

Прасковья, вырвавшись из рук охранников, ринулась к нам. А в нескольких метрах от нас стоял Мастер. Его пистолет был все еще направлен в нашу сторону. И я не знала, чье именно тело прошило пулей: мое или Вернякова.

Крупное тело Славы прижало меня к земле. Я не могла дышать. В ушах все еще стоял звон. Глаза заволокло пеленой. Пыталась заставить свой мозг думать только о Мэте, и о том, что я обязана спасти его.

Кто-то поднял меня, освобождая от груза неподвижного тела Славы. И я поняла, что одежда на груди Вернякова стремительно пропитывается кровью.

Прасковья пыталась давить на рану руками, но ее ладони не справлялись с задачей. Я стянула с себя куртку, скомкала и придавила ткань поверх рук девушки.

Сквозь пелену слез видела, что Проня, кусает губы в кровь, рыдает, что-то говорит, кричит, отчаянно пытается спасти любимого человека.

Но широкая мужская ладонь, дрогнув, накрыла ее щеку. Слава улыбнулся, грустно и нежно, глядя на девушку. Мужская рука обессиленно упала на землю. Прасковья все еще прижимала своими руками кровоточащую рану. А я не хотела верить в то, что друг Матвея умер, пытаясь спасти от пули меня.

— Ты убил его! — кричала Проня, глядя на отца.

А я уже потеряла надежду на спасение. Верняков мертв. Кругом полно враждебно настроенных людей Мастера. У меня нет ни единого шанса, чтобы убежать.

Я жалела, что не увижу брата. Не увижу Фуллера. Не скажу моему любимому мужчине и моему брату, как сильно люблю их. Я не готова была умирать, но смерть, судя по направленному в мою сторону пистолету, выбрала меня сама.

Я вздрогнула, когда звук выстрела перекрыл громкие всхлипы Прони.

В недоумении выдохнула, не ощутив ничего: ни боли, ни холода.

Повернув голову, увидела, как людей Мастера обезоруживают вооруженные до зубов незнакомцы. Кто-то падает на землю, кто-то бросает оружие. Все смешалось в один сплошной хаос, среди которого я слышала лишь рыдание Прасковьи.

Спустя секунду появилась черная машина, из которой вышел незнакмый старик с тростью.

Поняла, что это и есть мой дед. Меня уже было трудно хоть чем-то удивить. Я всхлипывала, пытаясь не дать организму отключиться от нахлынувшей на меня истерики.

Тем временем дед остановился передо мной. Осмотрел с высоты своего роста.

— Дарина? Не отвечай. И так вижу.

Стерла слезы ладонью. Проня уже не рыдала, а тихо всхлипывала, что-то нашептывая Славе на ухо. Но мужчина лежал неподвижно.

Поняла: вновь готова разрыдаться. Было отчаянно жаль Вернякова. И я не представляла, что именно чувствует Прасковья, когда на ее руках умирает любимый человек.

Люди Стальберга подняли меня и потащили вслед за стариком. А я не нашла в себе сил, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.