Глава 36

Выздоровление Матвея шло медленно. О скверном и взрывном характере пациента профессора Светлова знали все, в том числе все без исключения санитарки, медсестры и врачи. Я всерьез подозревала, что профессор лично доплачивает своим подчиненным, только бы они регулярно появлялись, меняли капельницы, брали кровь на анализы или убирали в палате. Медперсонал работал оперативно и незаметно. Но если вдруг их визиты совпадали со вспышками гнева Мэта, то палата вмиг становилось пустой. А за дверью дежурил врач с волшебным уколом, после которого Фуллер спал по нескольку часов.

Я понимала, насколько тяжело Мэту. И старалась поддержать его всеми возможными способами. А еще, я старалась не замечать его истерик.

Вот и сегодняшним утром я появилась на пороге палаты, в которой лежал Фуллер, взглянула на его хмурое, осунувшееся лицо и поняла — грядет буря.

Оглянувшись, убедилась, что медсестра в компании плечистого санитара уже дежурит поблизости, чтобы при необходимости сделать Матвею укол с успокоительным лекарством. Ведь доктор категорически запретил всяческие волнение и переживания.

И вошла.

— Доброе утро! — произнесла я, а Мэт даже не пошевелился.

На свободную кушетку опустила пакеты с собственноручно приготовленным для Фуллера обедом и вновь улыбнулась.

— Как дела? Принесла тебе вкусностей. Доктор одобрил, — обрадовала я Мэта.

Я ждала, когда Фуллер произнесет хотя бы слово, но понимала, что этот упрямый мужчина может игнорировать меня и все человечество вечность.

— Расскажи, как умер Славик, — наконец, произнес Матвей. А я торопливо прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать своих эмоций.

— Почему ты думаешь, что Славик умер? — прошептала я, едва переведя дух и проглотив непролитые слезы.

— Парни темнят, сам Верняков не явился, а ты сейчас рыдаешь. Я слышу! — рявкнул Мэт, а вздрогнула.

— Я позову доктора! — попыталась увильнуть я от ответа.

— Я тебе не желторотый пацан! — еще громче выкрикнул Фуллер. — Говори!

Я отрывисто выдохнула, глубоко вдохнула и рассказала о том, как погиб Славик, спасая меня.

Все события вновь встали перед глазами реальной картинкой. И я поняла, что плачу.

Но сквозь пелену слез видела, как Мэт напряженно слушает каждое мое слово. А стоило мне закончить говорить, как палата погрузилась в хаос.

Фуллер швырял на пол все предметы, до которых мог дотянуться. А потом поднялся с постели.

— Матвей! Не нужно! — взмолилась я, помня о словах профессора, что Мэту пока нельзя перегружать организм.

Но Фуллер словно не слышал. Он погряз в своей ярости и злости, круша все на своем пути.

Я подбежала к нему со спины, попыталась обнять его, чтобы хоть как-то успокоить. По крайней мере, до тех пор, пока не появится врач с уколом успокоительного.

У меня практически не было ни единого шанса в борьбе с обезумевшим Матвеем. Я пыталась что-то говорить, надеясь, что Фуллер среагирует на мой голос.

Но Матвей оттолкнул меня от себя одним движением, а в следующее мгновение я почувствовала резкую боль в плече.

Оказалось, что я не смогла устоять на ногах и при падении зацепила аппаратуру, капельницу и керамический горшок с цветами, которые я лично принесла Мэту вчера. Так мне захотелось. Цветы были не самые красивые на вид, но они изумительно пахли. И увидев их в цветочной лавке, купила без долгих раздумий.

Зря купила. Падая, я прихватила с собой и горшок. Осколки разлетелись по полу. А самый большой острым краем прошелся по моей коже, распоров ее до крови.

Прикусила губу, чтобы не выдать насколько мне сейчас больно. Ведь Мэту гораздо хуже.

Осторожно поднялась на ноги и вновь шагнула к Матвею.

— Перестань, Матвей! — взмолилась я, протягивая руку к парню.

— Господи, Даря! — раздался шокированный и испуганный голос брата, появившегося на пороге, а спустя секунду, Феликс вскрикнул: — Мэт, какого хрена ты творишь?!

— Все хорошо, это случайность! — прошептала я, но взгляд опустился на ладонь, по которой на пол по капле стекала кровь. И мне стало дурно.

— Господи, сколько крови! — прошептал Феликс, уже придерживая меня и не позволяя упасть без чувств на пол.

— Даря?! — выдохнул Мэт сипло.

— Не трогай ее! — твердо рявкнул Феликс, а я осела на пол. Кровь все быстрее текла и капала на больничную плитку.

— Все хорошо! Пустяки! — уговаривала я брата, Матвея и появившегося на пороге палаты профессора Светлова.

— Феликс, уведи девочку в процедурную! — скомандовал профессор, а сам повернулся к Матвею.

Фуллер стоял в центре палаты, опустив руки и тяжело дыша. Его веки были плотно прикрыты, а ладони сжаты в кулаки до побелевших костяшек.

Мне безумно хотелось обнять его. Казалось, что именно сейчас ему необходимо мое присутствие.

— Я вынужден запретить Дарине посещать тебя, Матвей! — ледяным голосом произнес профессор. А я замерла в дверях, не позволяя Феликсу вывести меня из палаты. — Ты не контролируешь себя. Сейчас она поранила руку, а завтра, что? Девочка не заслуживает такого обращения, Матвей!

— Знаю! — рявкнул Фуллер, а я уже шагнула к нему.

Но Феликс настойчиво преградил мне путь, заставив выйти из палаты.

— Не переживай за него, Даря, — проговорил Феликс, — Не сахарный, не растает. Кто-то должен вправить ему мозги. Пусть лучше доктор, чем я.

Бросила долгий взгляд на брата. В глубине его глаз читался вызов, даже угроза. И я поняла, если действительно Феликс станет говорить с Мэтом, то дело закончится переломом челюсти. И хорошо, если только одной.

***

Мне наложили несколько швов. Предпочла не следить за работой хирурга. Прикрыла глаза и отвернулась. Тошнота подкатывала к горлу, а запах лекарств только усугублял мое состояние. Оказывается, я с трудом переношу вид собственной крови.

— Постарайтесь не нагружать руку, — посоветовал врач. — А завтра жду вас на перевязку.

Согласно кивнула. В любом случае, я целыми днями нахожусь в стенах больницы. Думаю, легко отыщу несколько минут в своем плотном графике. В промежутках между разговорами с молчаливым Матвеем и беседами с его затылком, например.

Не успела я выйти из кабинета, в котором опытный врач накладывал швы, как тут же зазвонил телефон. Обезболивающее лекарство еще действовало, и я только слегка поморщилась, когда вынимала мобильный из кармана.

Кто бы мог сомневаться! Звонит дед. Вероятнее всего, ему уже обо всем сообщили.

— Да, дедушка! — спокойно произнесла я, ожидая, что Стальберг начнет разговор с криков.

Ошиблась. Голос родственника звучал твердо, но спокойно.

— Здравствуй, Дарина, — проговорил дед. — Утром Денис отвезет тебя в аэропорт. Твое присутствие нужно мне здесь.

— Надолго? — спросила я.

По непонятной мне причине я не стала искать отговорки и причины для отказа. Интуитивно понимала, что рано или поздно, но мне придется поехать к деду.

— Несколько дней. Тем более у тебя нет важных и неотложных дел в клинике.

Прикрыла глаза. Разумеется, деду уже доложили, по чьей именно вине я получила пару швов. Кажется, Стальберг говорил между строк: «Приезжай ко мне, или я приеду сам. И тогда твой Фуллер пожалеет».

У меня не было шансов на отказ. Пообещала деду, что не стану опаздывать на рейс, и сбросила вызов.

Феликс ждал меня в коридоре. Оказавшись рядом, брат тут же обнял меня. Глубоко вздохнула, спрятав лицо на его широкой груди.

— Дед звонил, — прошептала я. — Требует, чтобы я приехала к нему на несколько дней.

— Съезди, — вдруг поддержал Феликс. — Развеешься. Хватит уже ползать перед этим засранцем. Пусть поймет, что ты не игрушка.

— Вообще-то, «засранец» — твой брат, — хмыкнула я.

— Думаешь, этот факт как-то повлияет на его характер? — фыркнул Феликс. — Будь моя воля, и на километр не подпускал бы тебя к нему.

— Добрый братец, — «похвалила» я оболтуса. — Пойдем к нему. Скажу, что утром уезжаю.

— Хочу увидеть его физиономию, — подмигнул Феликс. А я сокрушенно покачала головой. И все-таки он тот еще мальчишка!

***

Прощание с Фуллером вышло не таким, каким я его себе представляла.

Мой сухой рассказ о телефонном разговоре с дедом.

Его короткое согласие:

— Разумеется, поезжай.

Я все ждала, когда Матвей крепче сожмет мою руку, властно рявкнет: «Моя! Не пущу!».

Но он молчал. А мне так сильно не хватало его категоричных заявлений в адрес моего тела. Так сильно не хватало, что я готова была рыдать от отчаяния.

Расслабила пальцы, выпуская его ладонь из своей.

Мэт не пошевелился. Так и лежал, прикрыв глаза. Но я знала — не спит.

Он даже не попытался задержать моей руки. Пусть на миг. На мгновение. Даже не предпринял попытки.

— У Феликса есть мой телефон, — зачем-то прошептала я. — Смогу вернуться в любой момент. Если вдруг…

— Все будет хорошо, — произнес Фуллер. А его голос звучал ровно, спокойно, словно мы говорили о том, что именно он захочет на обед: мясо или рыбу.

— Хорошо, — эхом повторила я и поднялась на ноги.

Мне хотелось крикнуть, что я вернусь, что могу вообще никуда не ехать, только бы он попросил остаться. Мне бы хватило даже намека. Но лицо Фуллера походило на бесстрастную равнодушную маску. И я отвернулась.

Было больно, словно мы расставались навсегда. Мое сердце отказывалось уходить. Душа рвалась к нему, к этому мужчине. Но гордость, точно сожженный дотла феникс, возродилась и подняла голову.

Не нужна?! Так тому и быть!

Я покидала клинику торопливым шагом. Глаза, уставшие плакать, скрывались за стеклами очков. За спиной молчаливой гранитной стеной возвышался Денис. И от его присутствия мне было спокойно.

Утренний перелет дался легко. Люди деда в аэропорту встречали нас с Денисом и его командой. Мне становилось смешно от количества охраны, занятой моей безопасностью. И если бы ни кровоточащее сердце, я бы рассмеялась. Но что-то умерло в моей душе вчера, как только дверь, ведущая в палату Мэта, захлопнулась за моей спиной. Моя душа менялась.