Эпилог-бонус

Две пары ног тонули во влажном песке. Кроткие волны осторожно подбирались к босым ступням и тут же убегали.

Крепче сжав хрупкую ладонь в своей, мужчина посмотрел на спутницу. Она улыбнулась в ответ на его хмурый взгляд. И помимо воли, лицо мужчины озарила легкая улыбка. Взгляд пробежал по длинным волосам. Но он помнил времена, когда ее волосы были короткими.

Помнил их первую встречу. Помнил каждый день, когда видел ее.

Он впервые увидел девчонку, когда ей было шестнадцать. Дерзкий и ершистый ребенок. Заносчивая и избалованная «папина дочка». Таких нужно обходить стороной, особенно, если ты воспитан улицей, детдомом и суровой реальностью. Он бы так и поступил, с радостью позабыл бы о встрече с ней. Но не смог.

Ее любопытный взгляд замер на его глазах. И ему — самому черствому и циничному человеку на планете — показалось, будто в этих глазах поселилась тоска. Он знал, что не стоит говорить с ней, не стоит обращать внимания на ее колкие и провокационные фразы, не стоит вообще замечать ее присутствия. Но было легче перестать дышать, чем вычеркнуть дерзкую девчонку из своей жизни.

Он не планировал давать волю своим желаниям и фантазиям. Он даже поверил, что когда-нибудь придет день, и он проснется свободным от зависимости под названием «Проня». Он держался на расстоянии, не замечал ее наглых фраз, звонкого смеха, ловких рук, в которых «плясал» нож-бабочка. Несколько лет держался, ища забвения в постели с другими женщинами, изредка поддаваясь слабости и воображая, что в его руках — она.

Но одно мгновение все изменило. Вернее, одна фраза перечеркнула все его благие намерения.

— Подбросишь? — спросила она. — А то я пешком. Тачку ребятам оставила, глянут. Там что-то с фильтрами.

Он лишь повел плечом, встал со стула и пошел к своей машине.

Уже привык, что с ней нельзя разговаривать. И надо же случиться такому, что именно в этот вечер охрана дочери Мастера не позаботилась о сопровождении. Возможно, девчонка сама от них слиняла. Да и кто тронет Прасковью Ильиничну Мастеркову на территории, принадлежавшей ее отцу? Разве что, идиот.

И Славик почувствовал себя именно таким идиотом.

В машине было тихо. Славка гнал автомобиль по трассе в сторону дома Мастера. И когда до места назначения осталась пара километров, девчонка попросила съехать с обочины.

Ее голос звучал глухо, непривычно. Верняков напрягся. Что-то было с ней не так. С этой дерзкой девчонкой, превратившейся за последние годы в красивую молодую женщину. Не его женщину. Женщину, которая никогда не будет принадлежать такому мужику, как он.

— Я не хочу домой, — тихо произнесла девчонка.

Славик отвернулся. Опустил стекло, закурил, выдыхая горький сигаретный дым.

— Ты ведь знаешь отца. Через год он подложит меня в чью-то койку. И сбежать мне никто не позволит, — еще тише прошептала Прасковья.

Руки Вернякова сжались на руле до побелевших костяшек. Не маленький, понимал, что жизнь девчонки принадлежит не ей, а ее отцу. И никто не решится пойти против слова Мастера.

— У меня есть «левый» счет. Никто не знает о нем. Там хватит денег на билет и на первое время. Я знаю, что тебе плевать на меня. Просто хотела сказать, что буду ждать тебя. Если конечно меня не пришьют во время побега, — девочка невесело улыбнулась, отвернулась к лобовому стеклу и застыла.

Она сказала именно о том, о чем собиралась. Несмотря на всю браваду, «понты», храбрость и безбашенность, Проня до чертиков боялась быть отвергнутой этим мужчиной. Человеком, о котором грезила столько лет.

Верняков молчал. Прасковья шумно выдохнула. Она вдруг почувствовала себя неуютно в присутствии Славы.

— Я пойду, здесь недалеко. И прости, что лезу к тебе со своими проблемами, — наигранно весело произнесла Проня, собирая всю храбрость в кулак.

Девчонка вышла, не дожидаясь ответа. Натянув рукава свитера до самых ладоней, Проня побрела в сторону отцовских владений.

Девушка шла по небольшой тропе, ведущей к заброшенному домику. Иногда Праковья пряталась в нем, представляя, как Славик Верняков, ее принц на серебристом коне, спасет ее от отца и увезет далеко-далеко, где они будут жить вдвоем, вдали ото всех. В ее девичьих грезах Славик смотрел на нее своими удивительными глазами, даже улыбался. Что само по себе было чудом. И любил ее.

Но глупые фантазии сыграли с Проней злую шутку. Она поверила в них. А чуда не случалось.

Проня уже протянула руку, чтобы открыть ветхую дверь домика, как ее плечи сковали крепкие, мужские ладони.

Она прикрыла глаза. Знала, чьи пальцы впились в ее тело до хруста в костях. Но девчонка не собиралась отстраняться. Наоборот, шагнула назад, упираясь спиной в широкую грудную клетку.

— Я все устрою, — тихо выдохнул Слава, прижимаясь лицом к девичьему затылку. — Только сиди тихо. Никуда не суйся.

Прасковья думала, что сошла с ума. Ведь не может такого быть! Не может!

Но мужские руки были реальны, а горячее дыхание шевелило волоски на ее шее, проникало под кожу, скручивало нервы в крепкий узел.

Проня все же умудрилась толкнуть дверь, и молодые люди оказались в кромешной темноте. Но им не нужен был свет, чтобы видеть и чувствовать друг друга.

— Ты очень красивый, Славик Верный, — прошептала девушка, когда страсть, сжигающую все на своем пути, сменила тихая нежность.

Слава лежал на спине, обнимая девушку руками, и смотрел в темный потолок. Совсем скоро рассветет, и нужно бы сваливать, пока люди Мастера не набрели на старую хижину в поисках дочки босса. Но Верняков не хотел разжимать своих рук. Не сейчас, когда девчонка, по которой он сходил с ума столько лет, принадлежала ему.

— Я староват для тебя, Прасковья Ильинична, — вздохнул Верняков.

— Мне все равно, — рассмеялась Проня.

Она была счастлива. И он видел это. Чувствовал. Читал в ее глазах, в ее красивой улыбке.

Расставаясь, он попросил девчонку не провоцировать отца лишний раз, не высовываться, не лезть на рожон.

Прасковья согласно кивала головой, широко улыбаясь.

— Поцелуешь? — спросила девчонка, когда они оказались на улице, а серое предрассветное небо золотили первые лучи солнца.

Слава, прищурившись, смотрел сверху вниз на хитрое лицо своей девушки. Но он не тряпка, и не позволит вертеть собой.

— Обойдешься, — пробормотал Верняков, на долю секунды склоняясь к ее лицу, близко-близко, касаясь ее лба своим. — Ты обещала. Помнишь? Тише воды, ниже травы.

— Зануда! — обиженно вздохнула девушка, когда Вреняков отстранился, так и не поцеловав ее.

И уехал, рванув своего стального серебристого зверя вперед.

До дома Проня летела на крыльях любви и счастья. А оказавшись дома, окончательно решила. Утром она идет в тату-салон. И плевать на все.

***

— Как тебе? — веселый голос Прони отвлек Славика от злых и тяжелых мыслей.

Он знал, что девчонка идет за ним. Знал, что только слепой не замечает, как сильно искрится воздух между ними. Славик с трудом сдерживался, чтобы не впечатать юное тело в свое. И злился от этого.

Подняв голову от документов, разложенных на столе, Верняков посмотрел на Прасковью.

Девчонка, подвернув рукава, демонстрировала новый рисунок на своем теле.

«Верный».

Слава понял, что от злости готов крушить мебель в кабинете, не хуже Фуллера. И в то же время, кайфовал от того, что девчонка носит его имя на своем теле, добровольно заклеймила себя им.

— Я просил, Проня, — пробормотал Славик. — У меня и без того хренова куча забот!

— Я не подумала, прости, — поджала губы Прасковья.

— Иди, съешь что-нибудь. Не хватало еще свалиться от голода, — пробормотал Славик, «остывая». Его план по освобождению Прони был готов, продуман до мелочей. Оставалось решить пару вопросов. Ну, и, разумеется, перетереть с Фуллером. Верняков не мог бросить друга. Но и просить его о помощи — не смел. У Мэта хватало и своих забот.

— А ты? Со мной? — осторожно спросила Проня, внимательно изучая напряженные плечи, хмурое лицо и пронзительный взгляд любимого.

Славик поднялся со своего места. Он рисковал, ведь через окно любой мог увидеть их с Проней. Но его выбило из колеи слово, которое горело черными буквами на коже девчонки.

— Всегда, — прошептал он хрипло, нависая над девичьей фигуркой.

Поцелуй был коротким, но жарким, как лава, и стремительным, как поток горной реки.

***

У них все получилось. Им удалось вывести врага на чистую воду, защитить друзей, и самих себя.

Проня не тосковала по погибшему отцу. Она была свободной.

Но Верняков до одури боялся того, что теперь окажется ей ненужным. Спасать девчонку больше не от кого.

Слава не делился своими опасениями. Он просто не знал, как удержать Проню рядом. Как сделать так, чтобы она всегда оставалась с ним — бандитом с темным прошлым и не очень перспективным будущим.

Но он не собирался принуждать ее, а тем более — насильно связывать узами брака, детьми, обещаниями.

Они не говорили о совместном будущем. Жили настоящим. Радовались чужому счастью. А ночами, украдкой, Слава подолгу смотрел на нежное, спящее личико девчонки и думал, что в ней — смысл его жизни.

И в одну из подобных ночей, когда молодые люди обосновались в доме Фуллера, помогая с новорожденными детьми, и не смея надеяться на появление своих, Проня открыла глаза, встречая взгляд Вернякова.

— Я хочу от тебя ребенка, Верный, — прошептала она. — Я задолбалась ждать, когда твой мозг с этим смирится. И да, ты должен жениться на мне. Или я посажу твою голую задницу в муравейник. Решай.

Девушка, выпалив свои угрозы на одном дыхании, закрыла глаза. А Славик минуту думал, не приснилось ли.

Не приснилось. Проня была реальной, как никогда. Воинственной. Дерзкой. Любимой.

— Не люблю муравьев, — поделился Славик страхами, перетягивая девчонку на свою грудь, зарываясь пальцами в ее волосы. — Одного?

— Ребенка? — уточнила Проня, млея от ласковых прикосновений, которые сулили бессонную ночь и океан наслаждения.

— Да, — выдохнул Верняков, проводя кончиками пальцев по татуировке на руке девчонки.

— Начнем с одного, пожалуй, — решила Проня, пряча нос на груди своего мужчины и заглядывая в его красивые глаза. — Но учти, я хочу пацана.

— А я — девчонку, — возразил Славик, не сумев скрыть улыбку. — Так что, смирись, женщина. У нас будет девочка!6dfffc

— Фу, — скривилась Проня. — У Мэта два пацана. Я тоже хочу!

— Знаешь, сделать пацана — много мозгов не надо. А вот с девчонкой, нужно постараться! — пробормотал Верняков, опрокидывая девчонку на спину и прижимая ее смеющееся тело к постели. Проня до чертиков боялась щекотки. А он обожал ее смех.

— Уговорил, — сдалась Прасковья.

Спустя сутки она уже официально сменила фамилию, избежав шумного торжества, поздравлений и посиделок за праздничным столом.

Молодые Верняковы, скрепив свои отношения брачными узами, вернулись в дом Фуллера и просто сообщили о своем поступке.

Разумеется, друзья возмущались. Но Славик лишь скупо улыбался. А Прасковья не могла скрыть широкой и счастливой улыбки. Ей было плевать на все. Главное, ее Верный был рядом с ней.

***

Славик бросил взгляд на часы. Время обеда. Значит, Проне уже пора прятаться в тень, иначе обгорит. Да и поесть не мешало бы.

Поднявшись с шезлонга, молодой мужчина осторожно взял на руки хрупкое тело жены. Девчонка лишь улыбнулась, обвила руками шею мужа и склонила голову к плечу.

— Как ты? Готова к приему пищи? — поинтересовался Славик, широко шагая в сторону домика, в котором их ждал приготовленный ранее обед.

— Мороженку хочу! — капризно заявила Проня, сморщив носик.

— Сначала обед, а потом десерт, — безапелляционно заявил мужчина, перешагивая порог домика, который они арендовали на две недели, чтобы отдохнуть от шума родного города.

— Врешь ты все, муженек! — захныкала девушка. — Ты меня лишаешь десерта уже второй день!

— Сама жаловалась на слабость, — напомнил Славик.

— Знаешь, что, Верняков! — возмутилась Проня. — Когда я рожу пацана, попрошу его вправить тебе мозги.

— А когда ты родишь пацана? — Славик изогнул бровь, вопросительно взглянув на жену. — Ты мне дочь обещала! Вот после дочери — рожай кого хочешь.

— Я сейчас кое-что скажу, ты только не ругайся! — замешкалась Прасковья.

А Слава нахмурился, изучая жену внимательным взглядом. Заболела? Нет, кажется. Утром жаловалась на головную боль. Но Славик списал все на долгий перелет.

Взгляд мужчины скользнул ниже, по идеальной фигурке девушки. Замер на руке, лежавшей на плоском животе.

Нахмурился.

— Постараюсь, — пообещал Верняков и вновь принялся изучать тело любимой, стараясь ничего не упустить.

А потом застыл неподвижно, глядя в глаза Прони.

— Правда? — сипло спросил он.

Но мужчина уже знал ответ. И был прав, судя по загадочной, счастливой улыбке его жены.

— Правда, — кивнула Прасковья Ильинична Вернякова, обнимая своего мужа.