ГЛАВА 4. Охотники

Харр стоял на одном колене, чутко прислушиваясь к чему-то в лесной темноте и поводя вибриссами. Ладони его лежали на рукоятях кинжалов, и это обеспокоило меня гораздо больше, чем общая напряжённость позы.

— Мара, спрячься, — велел мужчина, не глядя в мою сторону. Чем дополнительно встревожил: он, кажется, первый раз назвал меня по имени. — Не в шалаш, вон туда, — махнул в сторону густого кустарника. — И не высовывайся.

Напомнив себе главное правило — сначала слушаться, потом спрашивать, — поскорее забилась в тот куст, куда махал мужчина. На всякий случай достала «Осу» — вряд ли от неё может быть какой-то толк, но мне стало спокойнее — и улеглась в траве, так, что бы в просвет между листьями видеть поляну. Растерянно отметила, что у шимки стало гораздо меньше помех: кажется, куст экранировал сигналы, как и многие местные растения.

Пока я устраивалась, Нир тоже подготовился. Теперь он сидел на корточках между шалашом и костром, и со своего места я видела, что ножны на его боку опустели, наверное, кинжал переместился на землю. Мужчина облокотился на колени, сложил руки перед собой, накрыв ладонью кулак, и я готова была поклясться, что кулак этот не пустой.

Что же такое Нидар увидел или почувствовал? Слишком странная реакция на появление любого животного. А если не животные, то — что?..

Окинув взглядом моё укрытие, рыжий удовлетворённо кивнул и с равнодушным видом уставился в огонь.

Несколько минут харр сидел неподвижно, и о том, что он не спит с открытыми глазами, свидетельствовал только изредка нервно вспарывающий воздух хвост и насторожённые уши, одно из которых неподвижно следило за чем-то сбоку, а второе — подрагивало, поворачивалось, прислушивалось к голосу ночных джунглей.

Напряжение достигло пика, я совершенно уже извелась, стараясь не шевелиться и не дёргаться, когда и мой несовершенный слух уловил новый звук: сюда явно кто-то приближался, с треском проламываясь через заросли. Не багрум, что-то гораздо меньшее, но почти такое же шумное. Или мне просто так казалось от напряжения ожидания?

Теперь уже оба уха харра были направлены к источнику шума, а потом он и голову повернул, поджидая. И когда на поляну выбрались трое, я в первый момент не поверила глазам.

Это были люди. Хорошо вооружённые люди в лёгкой экспедиционной броне с поднятыми лицевыми щитками, но с опущенными «очками» ночного видения. Один с тяжёлой штурмовой винтовкой, какой-то модификацией старой доброй плазменной «Указки», которую он небрежно нёс на плече, двое — с чем попроще. У второго вообще оружие осталось в кобуре на бедре, а третий у нас на глазах вынул на свет «глиста». То есть, конечно, «ГИС-Т», но народ давно уже его переиначил. Ручное боевое оружие для операций на кораблях, выжигающее только органику.

По спине пробежал холодок, я нервно стиснула рукоять своей крошечной «Осы».

Провалиться мне на дно, да что вообще происходит?!

— Без резких движений, хвостатый, — заговорил тот, который не вынимал оружия, а двое других взяли Нидара на прицел. — Где девка?

— Ушла в туалет, — спокойно ответил харр, не шевелясь. Даже хвост прижал к ноге, чтобы не выдавать лишних эмоций.

— Куда?

Рыжий указал взглядом в сторону, как и велено, не делая резких движений.

— Посмотри, — велел старший тому, что с «глистом». Боец послушно зашагал, куда послали, тихо матеря себе под нос планету и её леса, в которых нормально не работают даже тепловизоры.

Нир едва заметно прижал уши, рассеянно разглядывая двух противников, слегка переменил позу. Боец с винтовкой даже не обратил на это внимания, разглядывая не столько харра, сколько лагерь. Командир и вовсе сцепил руки за спиной.

Несколько вязких, долгих мгновений тишины — и мир взорвался с жутким грохотом. Я сжалась, не сразу сообразив, что это начинается обещанная Нидаром гроза: слишком громко, слишком близко и неожиданно ударил гром. А тип с винтовкой и вовсе дёрнулся, испуганно заозирался.

Эта ошибка стала последней. В свете костра блеснул металл, «Указка» негромко ухнула, выплюнув сгусток плазмы куда-то вверх и вбок, и стукнулась оземь. Огонь с шипением прошёл сквозь дерево и листву, вокруг отчаянно заверещал, кажется, весь лес разом, а через мгновение, хрипя, рядом с оружием завалился его хозяин, зажимающий пробитое горло ладонью в перчатке. Почти сразу на землю осел командир этого небольшого отряда, который даже не успел выхватить оружие.

Третий, с «глистом», почти вернулся к этому моменту, поэтому смерть товарищей застал. Ругаясь, выстрелил в то место, где секунду назад сидел Нидар, но тот оказался быстрее. Ещё выстрел, ещё… а потом он дёрнулся, замер и рухнул плашмя, выронив оружие.

— Молодец, — ровно похвалил Нир, поднялся на ноги, встряхнулся. — Выходи, всё. Не думал, что ты выстрелишь.

— А что там думать, это же парализатор! — отозвалась я, выбираясь из кустов и избегая смотреть на трупы. К которым как раз первым делом направился харр, что бы вернуть свои ножи.

— То есть он жив? — явно заинтересовался мужчина. — Хорошо, сможет ответить на вопросы. Ты знаешь, как снимается эта скорлупа?

— Да, — ответила неуверенно и подошла к отключённому бойцу. Внимательно осмотрела стыки пластин, нажала в обозначенных маркировкой местах, заставляя «скорлупу» распасться на отдельные фрагменты, и начала стаскивать их по одному.

Нидар, до сих пор очень пристально наблюдавший за процессом, тут же вмешался, не позволяя мне самой ворочать крупного мужчину.

— Давай я.

Ободрал броню, шустро и накрепко связал человека извлечённой из рюкзака верёвкой, а сегменты сложил кучкой немного в стороне.

— Погоди, — набралась я наглости. — Я его оружие возьму, вдруг пригодится.

— Зачем? — харр поднял на меня пристальный, тяжёлый взгляд, не вяжущийся с его обычной манерой общения.

Да вообще всё его поведение сейчас не вязалось. Спокойный, деловой, убивающий без малейших сомнений… Нет, предъявлять ему по этому поводу претензии я не собиралась: очевидно же, что ничего хорошего от этих громил ждать не приходилось, зачем бы я им ни понадобилась. И понятно, что харры к крови и смерти в целом относятся совсем не так, как я. Но…

— На всякий случай, — пояснила, пожав плечами.

— И ты сумеешь без сомнений забрать жизнь? — вопросительно вскинул брови Нир, улыбнувшись уголками губ.

— Не уверена, но не обязательно же убивать. Можно, например, выстрелить в ногу…

— Ладно, — после короткой паузы всё-таки кивнул харр. Кажется, не поверил, просто не пожелал спорить из-за такой ерунды. — Собери вещи. Сколько он будет без сознания?

— Недолго, пару минут.

— Хорошо. Иди.

Я послушно поднялась с места и принялась суетливо сворачивать лагерь, избегая смотреть в сторону мужчины, который возился с трупами. В голове толкались бесчисленные вопросы, сводившиеся в сущности к одному: что это было?! Кто эти люди, что им от меня надо, как они выследили нас в этом лесу?!

Когда свернула спальник и выползла из шалаша на неровный свет пламени, наша полянка приобрела гораздо менее пугающий вид. Трупы пропали, у костра горкой свалены элементы брони, которую рыжий явно стащил со всех троих, особняком — винтовка и командирская пушка в кобуре. В костре, воняя и щедро чадя, что-то ярко горело. Судя по тому, что единственный оставшийся здесь бандит лежал совершенно голым, это была их одежда.

— А зачем ты сжёг?.. — растерянно спросила я, переводя взгляд с костра на сидящего на корточках возле тела харра.

— Не хочу мусорить, — отозвался тот.

— А тела где?

— Убрал, — отмахнулся Нидар. — Иди сюда, смотри. Очнётся, будешь переводить, если откажется говорить. Я верно понял, ты не знаешь, кто это и что им нужно?

— Нет. И вряд ли это… законопослушные граждане.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул рыжий и опять уставился на пленного.

— А куда ты их убрал? — спросила я, потому что тишина, нарушаемая редкими громовыми раскатами, давила на уши. — И почему тут так хорошо слышно гром?..

— С грозой всегда так, в лесу далеко слышно. А убрал… Туда, — он неопределённо махнул рукой в сторону.

— А раздел зачем?

Нидар смерил меня новым испытующим взглядом и ответил ровно:

— Падальщики быстро разберутся с трупами, а всё лишнее только усложнит им задачу.

Вин! И зачем я спросила?..

Я проглотила все просящиеся на язык замечания по этому поводу и за неимением других развлечений принялась рассматривать пленника. Нагота его после всех событий вечера смущала мало, да и сам он, строго говоря, меня не очень интересовал. Просто надо же на что-то отвлечься!

Темнокожий, среднего роста, крепкого сложения, на правом плече старый белый шрам от ожога, плохо залеченный — еще одно свидетельство того, что он не состоит на службе ни в каких силовых подразделениях. Дядя Майк — всё тот же отцовский друг — заверял, что все боевые ранения, да и небоевые тоже, в ведомственных госпиталях лечат очень аккуратно, даже показывал следы, которые мало походили на это безобразие.

Человек судорожно выгнулся всем телом — первый признак окончания действия «Осы». Несколько раз хаотически дёрнул связанными ногами, плечами, головой. Потом открыл глаза, не сразу сфокусировал взгляд, а когда сфокусировал — кажется, собрался заорать. Не успел.

— Тихо, — уронил Нидар, поменяв позу: опустился на колено, одной рукой придержал пленного за горло, а второй — прижал нож к паху лежащего. Тот испуганно заскулил на одной ноте. — Говори. Кто вы такие?

Вопросы Нир задавал чётко, коротко, по существу, а пленный не стал изображать героического разведчика в руках врагов и заговорил, спешно вываливая всё, что знал.

Впрочем, знал он немного. Наёмник, заплатили за работу на дикой планете. Приказы отдавал тот командир, которого убил Нидар, более высокого начальства не видел. Народу нагнали много, в их лагере чуть ниже по течению реки, которую мы переходили вброд, — двадцать человек. Лагерь, вероятно, не один, а сколько их — неизвестно. Цель тоже непонятна, но, кажется, что-то эти люди хотели от того многострадального храма. Зачем понадобилась я — неизвестно. Было велено притащить живой и здоровой, судьба сопровождающих никого не интересовала.

Засекли нас еще на переправе, выследить сумел как раз вот этот самый тип: он умел читать следы. Не слишком хорошо, по собственному признанию, но мы не очень-то прятались. Имелись или нет среди наёмников другие следопыты — не знал. Из всех наёмников знаком был примерно с половиной, они работали одним отрядом, среди них точно не было.

Всё. Больше никакой пользы «язык» не принёс.

— Возвращаемся? — тоскливо спросила я.

Харр медленно качнул головой.

— Нас возьмут на берегу. Нельзя.

— Может, просто позвать на помощь? Ты не можешь связаться со своими? — предложила тревожно. — А они бы передали всё нашим… шретам.

— Нет. Пойдём в храм. Бери вещи, иди к ручью, я догоню.

Я снова проглотила всё, что хотела сказать, подхватила свой рюкзак и двинулась, куда велели. Позади опять заскулил пленный, запросил пощады… А я постаралась плотнее зажать уши и стиснула зубы, потому что участь наёмника не оставляла сомнений. И моё слово ничего не изменит.

Отдохнула, съездила в отпуск, разобралась со странными снами! Провалиться мне на дно, куда я вообще вляпалась?! И главное, как теперь отсюда выпутываться?..

Нидар подошёл совершенно бесшумно и привлёк моё внимание, коснувшись локтя. От неожиданности я шарахнулась вбок, хватаясь за кобуру. Харр никак на это не отреагировал, спокойно дождался, пока переведу дух, и спросил, протягивая винтовку и третье оружие в кобуре:

— Ты знаешь, как можно это необратимо вывести из строя?

— Давай попробуем, — кивнула неуверенно. — А ты не хочешь их использовать? И броню.

— Зачем? — он пожал плечами. — Без них удобнее.

— Ну да, прошлых хозяев всё это не спасло, — нервно усмехнулась я.

— Эта скорлупа приносит больше вреда, чем пользы, — заметил рыжий, пока я пыталась раскурочить «Указку». — Она усыпляет осторожность, заставляет чувствовать себя неуязвимым. Урши думают, что оружие и броня делает их сильнее, но наоборот, они ослабляют. Давай я. Сюда бить? — Он отобрал камень, которым я собиралась разбить управляющий блок.

Там, на берегу, мы бросили испорченное оружие, присыпав прелой листвой, и зашагали прочь. Нидар, прекрасно ориентировавшийся в темноте, впереди, я в очках ночного видения, добытых из рюкзака — следом. Они работали гораздо лучше шимки в ночном режиме, но делали мир почти чёрно-белым и очень контрастным, тоже не самое приятное ощущение, но доставать фонарик я не рискнула, мало ли как на него отреагируют лесные обитатели. Через несколько секунд рыжий остановился, оглянулся и молча обвил кончиком хвоста моё запястье, чем вызвал только короткий нервный смешок.

А потом над головой громко зашелестело, и лишь спустя какое-то время, когда первые капли просочились сквозь плотные кроны и упали на макушку, я сообразила, что наконец пошёл дождь. Надвинула капюшон. И поняла, что от пережитого стресса меня начинает потряхивать.

— Нир, постой! — окликнула его.

— Что такое? — насторожился мужчина.

— Ничего, я просто хотела выпить лекарство.

— Опять голова?

— Нет, нервы, — усмехнулась криво. — У меня там есть пара полезных препаратов, которые помогут взбодриться.

— Зачем? — нахмурился он.

— Ну знаешь ли! Не каждый день на моих глазах режут наёмников, которые почему-то охотятся за мной! — возмутилась в ответ, вытаскивая из рюкзака заветную аптечку, а из неё — аппликатор с нужным средством. — И лезть туда, где меня наверняка ожидают с непонятными, но однозначно неблагородными целями, тоже, знаешь ли, совсем не хочется. Меня уже трясёт! И если ты не хочешь получить истерику…

Я осеклась, когда мужчина осторожно сжал моё плечо.

— Не бойся, маленькая урши, — проговорил он тихо, мягко, едва ли не промурлыкал. — С тобой ничего не случится. Обещаю.

— Хотелось бы верить, — закончив и убрав аптечку, я криво усмехнулась в ответ. Раздражённо утёрлась рукавом: по запрокинутому, чтобы смотреть на харра, лицу тонкими ручейками стекала вода, срывалась с подбородка и норовила попасть за шиворот. Одно утешение, она была тёплой. Правда, мокрый снаружи рукав помог мало. — Что мы будем делать, когда дойдём до храма? Нас наверняка станут ждать именно там. Я вообще не понимаю, зачем ловить меня заранее, если мы всё равно туда идём, и они наверняка это прекрасно понимают! Может, дело вообще не в нём? Может, меня из-за чего-то другого пытаются поймать?

Сказала и сама поняла, как глупо это звучит. Зачем нагонять сюда такую толпу наёмников? Уж точно не ради поимки одной безвредной девчонки! Скорее, меня решили прихватить заодно, раз уж удачно попалась под руку, и это не может быть связано с чем-то вне Индры. А значит, дело в храме. Потому что, кроме той истории с экспедицией, в моей биографии интересен только отец, но вряд ли он кому-то интересен настолько.

— Дело в храме, — уверенно повторил мои мысли Нидар и потянул дальше. Всё так же «на верёвочке», хвостом удерживая запястье. — Может, не хотели ждать.

— А какая разница, если всё равно потом идти? Здесь же вроде чревато использование техники. — Разговор отвлекал от мрачных мыслей или успокоительное уже подействовало, но мне стало легче, руки перестали трястись, а мысли — хаотически, заполошно метаться.

— Не техники, ваших сложных игрушек, — возразил тот.

— Имеешь в виду, у них тоже может быть вертолёт? — сообразила наконец. — Ну… если им действительно что-то настолько нужно, что нагнали сюда толпу вояк, могли и на технику не… ой! Извини.

Я запнулась о невидимый в темноте корень, который не сумел различить прибор, и полетела бы носом в хлюпающую под ногами грязь, если бы не Нир. Он сначала подсёк меня хвостом, словно вываживая рыбу, а потом ещё успел обернуться и подхватить под локти.

— Скоро остановимся, — заверил, игнорируя как мою неуклюжесть, так и извинения. — Как найду подходящее дерево.

— Дерево?

— Увидишь, — улыбнулся рыжий.

Грива его от влаги слиплась и облепила голову и плечи тёмными щупальцами. Уши были чуть прижаты, наверное, чтобы в них не затекало, и только это обстоятельство давало понять, что харр вообще замечает непогоду, которая явно не доставляла ему особенных неудобств. Наверняка привык, даже не пытался вытирать лицо, а я то и дело фыркала, пытаясь избавиться от ползущих по щекам и застящих глаза капель.

— Так получится быстрее, — окинув меня задумчивым взглядом, кивнул он каким-то своим мыслям. Сбросил со спины рюкзак, повесил его вперёд и, отвернувшись, присел на корточки. — Садись.

— Мне кажется, это…

— Садись, маленькая урши. Я не хочу, чтобы ты в темноте свернула шею.

Помешкав пару секунд, я всё же послушалась. Да и возражала больше из вежливости, потому что… да, мне тоже совсем не хотелось свернуть шею. Не говоря уже о том, что ноги, не получившие ожидаемого отдыха, неприятно гудели. А совесть мою слегка успокаивало то обстоятельство, что тащить он меня собирался не на руках, а на закорках. По опыту знаю, так проще: сама младших, бывало, таскала, будучи ненамного их старше.

— На шею не дави, — предупредил он и встряхнул меня, поправляя. Сдержать испуганный вскрик я сумела, а вот не вцепиться крепче в пытающуюся уйти из-под рук опору — нет.

Издевается, что ли?

— Извини, — виновато буркнула, перехватываясь за плечи. — Но всё-таки предупреждай, когда так делаешь.

— Да, я помню. Ты говорила, — ответил он смешком и быстро зашагал сквозь заросли, благо тут они были не настолько густыми и прорубаться не приходилось.

— Но всё-таки зачем им понадобилась я? — пробормотала я тихо. — И с кем они собираются сражаться таким количеством?

Нидар выразительно пожал плечами, но всё же проговорил:

— Что-то ведь случилось тогда, когда погибли урши. Наверное, в этом дело.

— Но никто не знает точно! Следователи, правда, очень неохотно отвечали на мои вопросы, и, может быть, не знаю я, а у них больше информации? Может, правда до чего-то дошли?.. Может, нашлись пропавшие охранники и что-то рассказали? Может, официальная версия не так уж неправдоподобна и это действительно они виноваты? Нашли каких-то подельников, вернулись… Но тогда зачем столько лет ждали?! Да даже если так, не представляю, ради чего эти явно небедные люди могли бы начать так суетиться! А ты как думаешь?

— Я думаю, мы пришли, — спокойно ответил Нир. — Держись крепче, я поднимусь наверх.

Такие деревья я уже встречала в местных лесах. Они попадались реже, чем стройные исполины с высокими кронами, но всё же экзотикой не казались. Толстенный, гладкий ствол начинал ветвиться почти у самого корня, образуя плотный кокон толстых, причудливо закрученных спиралями ветвей, на которых росли огромные листья-лопухи, каждый чуть ли не с меня размером.

Идея ночлега в его кроне не показалась настолько уж безумной. Я вряд ли смогу уснуть, сидя как птичка на жёрдочке, но такое укрытие казалось более безопасным, чем шалаш на земле. Даже странно, что в прошлый раз Нир рискнул устроиться внизу.

— Постой, давай я лучше сама. Я справлюсь, так точно будет удобнее.

— Хорошо. — После мгновенного раздумья Нидар поставил меня на землю и кивнул на ближайшую огромную ветку, перемещая рюкзак на спину. — Вперёд.

Выглядел он предельно серьёзным и невозмутимым, и я решила, что ехидство в последней команде мне почудилось.

— Сейчас, погоди, я одно важное дело сделаю, — предупредила, прячась от спутника за стволом дерева: физиологические потребности никуда не делись.

Главное неудобство вот таких путешествий — туалет под ближайшим кустом. Если бы не это, я бы, может, с удовольствием жила в лесу чуть ли не на постоянной основе. Конечно, есть ещё одна большая проблема, отсутствие нормальной ванны или душа, но тут современные технологии немного выручали: бельё очищало и себя, и кожу. Да, дорого, но в таких условиях без него вообще непонятно, как выживать! Хоть частичное ощущение чистоты…

Свои способности по части древолазанья я переоценила, всё-таки ветки оказались слишком огромными, чтобы цепляться за них было легко, да и усталость сказывалась. Конечно, задавшись целью, я бы всё равно вползла наверх, но рыжему не хотелось ждать, и он регулярно меня подсаживал: то давал опору ноге, то колену, то вообще подталкивал в попу, как ребёнка.

Но и о том, что начала взбираться самостоятельно, я не пожалела. На спине харра было бы гораздо страшнее и, подозреваю, неудобнее: порой ветки очень тесно сближались, и даже мне было сложно между ними протискиваться, что уж говорить о более крупном мужчине! Так что в любом случае пришлось бы в какие-то моменты двигаться самостоятельно, и вряд ли в итоге вышло бы быстрее.

К счастью, слишком высоко Нидар не полез, поднялся туда, где начинались листья, присмотрел удобное место, где тесно сближались две ветки, поправил пару листьев так, что бы закрывали от дождя.

— Вот тут и переночуем.

— Не уверена, что смогу уснуть, — призналась честно.

— Почему?

— Высоко и ненадёжно. Я высоты не боюсь, но всё-таки не кошка — спать на дереве. И после всего этого…. - я неопределённо мотнула головой вбок.

— Я буду тебя держать, — заявил харр. Уселся на ветку верхом, прислонился спиной к стволу и выразительно похлопал по «жёрдочке» перед собой. — Садись. Нужно хоть немного отдохнуть.

Я тяжело вздохнула, но, признавая справедливость сказанного, принялась гнездиться в охапке рыжего. Поначалу попыталась дистанцироваться, но потом плюнула на эту глупость и откинулась на широкую грудь харра. Какая уж тут вежливость, такт и сохранение личного пространства! Сон важнее.

В итоге мы разместились на удивление уютно. Нидар скрестил лодыжки у меня под коленями, зацепился руками за лямки моего рюкзака, приобнимая за плечи и заодно придерживая. Я немного поёрзала, тихо ворча себе под нос, что если и засну, то к утру у меня затечёт решительно всё, и у рыжего — тоже. Но тот только молча посмеивался. Всё-таки удивительно терпеливый мужик!

Спала я… странно. Словно тонула в чём-то чёрном и вязком, то и дело окунаясь с головой. Липкое, неприятное ощущение.

Во сне звучала музыка, если можно так назвать эти звуки, напоминающие о чём-то древнем, шаманском: мерный стук барабана, тянущий несколько нот странный вибрирующий голос — не то живого существа, не то какого-то инструмента. И эти звуки пронизывали собой мешанину из событий долгого, трудного дня, вытягивая на поверхность все пережитые страхи и рождая новые.

После каждого видения я словно поднималась ближе к поверхности этой топи, сознавала себя спящей, пыталась повернуться, досадуя на неудобство постели, и опять проваливалась в новое сновидение. Но даже в такие моменты музыка как будто не стихала.

Проснулась окончательно я, кажется, именно тогда, когда в голове наступила тишина. Вернее, именно по этой тишине определила, что уже не сплю, что вокруг давно рассвело и чувствую я себя на удивление неплохо. То есть в душе по — прежнему мутный неприятный осадок и дурные предчувствия, но мыслей повторно закинуться успокоительным нет.

А когда я сообразила, в каком положении нахожусь, предмет раздумий и вовсе кардинально поменялся. За ночь я умудрилась перевернуться на живот и теперь лежала, не просто уткнувшись носом в шею харра, но еще и обнимала его обеими руками под жилеткой. Причём мужчина отвечал тем же: одна его ладонь лежала у меня на спине под рюкзаком, а вторая — вольготно разместилась на попе.

Не спеша шевелиться, я задумалась, что делать. Первую идею, отстраниться и извиниться, быстро отогнала. Вот ещё не хватало начинать строить из себя недотрогу и неиспорченность! Тем более… приятно же ради разнообразия пообниматься с живым мужиком в реальности! Ну не человек, ну с хвостом и ушами, но симпатичный же. И тело у него такое, что просто стыдно не воспользоваться возможностью. Да и не делаю я ничего неприличного.

Не смогу сделать, даже если захочу. Потому что мышцы затекли так, что я не чувствую ног, какие уж тут неприличные радости тела!

Да и не только ног…

— Выспалась, маленькая урши? — ровным, совсем не сонным голосом спросил Нидар и, кажется, даже обнял меня покрепче.

— Ну так, — пробормотала неопределённо. — Боюсь пошевелиться, ноги затекли. И спина. Всё-таки спать в такой позе — то еще приключение… Я не очень тебя пинала? — спросила, не предпринимая попыток освободиться.

— Не очень, — в голосе рыжего послышалась улыбка, которая быстро пропала: — Тебе снилось что-то плохое?

— Ну после такого вечера было бы удивительно, если бы приснилось что-то хорошее! — отозвалась я с нервным смешком. — А как ты это определил?

— Ты всхлипывала и дрожала. И бормотала что-то, я не понял. Наверное, на своём языке.

— Короче, понятно, поспать спокойно я не дала и тебе. Извини.

— Мне хватило, — спокойно возразил Нидар, перехватил меня под мышки и потянул, легко повернул на спину. Потом сел сам и принялся уверенными, отточенными движениями разминать мне бёдра.

— Ты что делаешь? — всё-таки не выдержала я.

— Ты же сказала, что затекли ноги. — Я почувствовала, что он пожал плечами.

Так. Кажется, я окончательно перестала что-то понимать.

Конечно, такая забота приятна, а всяческий подтекст… Вскоре начал восстанавливаться кровоток и я окончательно перестала видеть в процедуре какие-то посторонние намёки, только шипела от боли сквозь зубы. Но уж слишком охотно этот харр со мной нянчится, подозрительно. Конечно, все его действия при желании можно объяснить практической необходимостью: и таскать меня на плечах ему, может, проще, чем ждать, и спать на дереве спокойней, а что пришлось держать меня всю ночь в охапке — так только ради безопасности. И вот сейчас проще помассировать мне ноги, чем пытаться спустить так. Но всё равно — странно.

— Нир, почему ты со мной так возишься? — спросила в итоге, заодно отвлекая себя от неприятных ощущений.

— Как — так?

— На руках таскаешь, ноги вот разминаешь, хотя с последним я бы и сама справилась. Я, конечно, очень тебе благодарна и не в претензии, но что-то подсказывает, будь на моём месте мужик,ты бы над ним так не трясся.

Нидар помолчал несколько секунд, кажется, в смятении, а потом озадаченно проговорил:

— Как тебе такое только на ум пришло… Нет, я бы, конечно, не стал так заботиться о мужчине.

— Ага. Тогда остался один вопрос: а ты вообще как меня воспринимаешь, как девушку или как ребёнка?

— Всего понемногу, — засмеялся он. — Зачем тебе это?

— Интересно. Нам предстоит провести наедине еще несколько дней, и я пытаюсь понять, чего от тебя ждать. То есть понятно, что вряд ли чего-то плохого, но хотелось бы деталей.

— Ты меньше ростом, чем наши женщины, — после короткой паузы проговорил рыжий. — Уже в плечах и слабее физически. А еще урши говорят и ратят неправильно, ближе к детям, чем к взрослым харрам. Поворачивайся, — скомандовал он, но дожидаться, пока соображу, куда именно, не стал и, чуть отодвинув меня, развернул к себе лицом, что бы заняться голенями. — Поэтому иногда я чувствую тебя ребёнком. Но голос и поступки взрослые, красивое женское тело, приятное, хотя и немного чуждое, лицо. Красивый, необычный цвет волос, у нас таких светлых и солнечных не бывает. Глаза яркие, голубые, мне такой цвет больше всего нравится. Поэтому в остальное время я вижу привлекательную молодую женщину. И… возиться с тобой приятно. Особенно во втором случае. Достаточно деталей? — он бросил на меня насмешливый взгляд.

— Кхм. Более чем, — медленно кивнула в ответ.

Нет, я знала, что харры прямолинейны, особенно мужчины, но к такому оказалась не готова.

А впрочем… Нашла из-за чего дёргаться! Ничего такого шокирующего он, если подумать, не сказал, и если совсем уж честно, я и сама о нём нечто в том же духе думала. Ведь хорош же! Даже жаль, что инопланетный дикарь с хвостом и мохнатыми лапами.

— Лучше? — спросил Нидар.

— Да, пожалуй, — опомнилась я, сообразив, что и боль уже прошла, и ладони харра на голенях начинают ощущаться совсем иначе. — Двигаемся дальше?

— Пойдём. Пить хочешь?

— Хочу, но есть — больше.

— Сейчас найдём что-нибудь.

Спустились мы быстро, а через несколько минут вышли к очередному ручью, где Нир оставил меня умываться и вообще приводить себя в порядок. Вернулся он вскоре с новыми фруктами: ярко-оранжевые, размером с крупный апельсин, они представляли собой толстостенные мешочки с густой вязкой белой жидкостью, в которой плавали мелкие семечки. Жижа оказалась ужасно сладкой, а вот мякоть приятной — мучнистой, чуть пряной.

— Удивительно, сколько тут всего съедобного, — заметила я. — А ядовитые плоды есть?

— Есть. Вон, например, — Нир кивнул на растущий неподалёку невысокий куст, облепленный густо-синими крупными ягодами. — Умереть не умрёшь, но приятного мало. Ешь, с собой брать не будем, маруки совсем не хранятся. А то можно было бы не охотиться.

— Почему?

— Они очень сытные. Самый сытный фрукт из тех, которые я знаю.

— Нир, ты вчера так и не ответил, что мы будем делать, когда придём к храму? — спросила через пару минут. — Там же наверняка будут эти.

— Подождём помощи, оттуда её проще позвать.

— Почему? — растерялась я.

— Потому что проще, — рыжий недовольно дёрнул ушами, всем видом давая понять, что других пояснений не будет.

Ну и ладно.

— А как ты думаешь, остальные будут нас преследовать? Они ведь наверняка забеспокоятся, когда те трое не придут, найдут их броню. И… тела.

— Вряд ли.

— Вряд ли — что?

— Вряд ли найдут тела, — спокойно пояснил мужчина. — В лесу пища надолго не залёживается… Ты чего? — озадачился он, когда меня на этих словах перекосило, и я поспешно закрыла рот ладонью, отложив марук.

— Слушай, я всё понимаю, ты циничное и суровое дитя природы, и если бы ты их не убил, то они бы убили тебя и со мной что-то нехорошее сделали. И что падальщикам без разницы, что жрать. Но… вин! Мне противно думать о людях как о пище. Да, даже несмотря на то, что я понимаю и признаю справедливость сказанного!

— Вечно вы всё усложняете! — качнул головой Нидар. Но тему великодушно сменил. — Преследовать могут, но мы отобьём у них такое желание. В лесу это несложно.

— Из-за их самонадеянности? И веры в оружие?

— Да, в основном.

— И что, ты будешь мастерить ловушки? — оживилась я. — Ну там всякие колья строгать, волчьи ямы делать, это которые с такими кольями на дне…

— Какая у тебя богатая фантазия! — харр удивлённо вскинул брови.

— Честно говоря, это не у меня фантазия, это у земных киношников. Ты даже не представляешь, сколько у нас таких придуманных историй про всяких одиноких героев в лесах и джунглях, которые примитивными средствами борются со злыми врагами.

— Пока я буду копать ямы и строгать колья, они успеют найти нас просто случайно, не прилагая усилий. Да и броня их от такого защитит, — весело фыркнул Нидар. — Зачем эти твои герои такое делают, если у них столько времени?

— По-разному, — уклончиво ответила я, но потом всё-таки созналась: — Я, честно говоря, не помню. Но такие фильмы смотрят не ради сюжета, а ради приключений. А если не будет кольев, то как ты собираешься их останавливать?

— Не я. Лес. Увидишь, — не стал вдаваться в подробности мужчина. — Пойдём.

Что рыжий имел в виду, я поняла очень быстро. Если раньше мы с ним аккуратно обходили опасные места, то теперь харр прокладывал путь напрямую, а может, даже старался выбирать наиболее рискованные участки. И было у него одно неоспоримое преимущество перед преследователями: он отлично знал повадки местных опасных тварей, а вот пришельцы — нет.

И я узнала очень много нового о растительном и животном мире Индры. Конечно, обошлась бы и без таких знаний — может, спала бы лучше, — но один полезный вывод всё же сделала: этот лес действительно способен постоять за себя. Здесь слишком много ядовитых тварей. Может, будь наёмники одеты в броню более тяжёлого класса или хотя бы носи эту полностью закрытой и с хорошими воздушными фильтрами, большинство угроз оказались бы им безразличны. Но судя по тем преследователям, которых мы видели, они слишком безалаберно относятся к этой планете и недооценивают её.

Всё же Нидар абсолютно прав в том, что говорил об оружии и броне. Я и раньше подобное замечала, за собой в том числе, просто не было случая задуматься.

Достижения цивилизации, безусловно, полезны, они облегчают жизнь, но дают призрачное ощущение полного контроля над обстоятельствами и окружающим миром. Мы кажемся себе всезнающими и всемогущими, и сложно поверить, что какие-то кусты на чужой планете с удовольствием подзакусят не только нами, но и всеми нашими средствами защиты. Конечно, всевозможных первопроходцев и профессионалов, работающих в подобных условиях, это не касается, они прекрасно знают, чем может обернуться любой неосторожный шаг. Но простые люди слишком самонадеянны, а Индра — обманчиво прекрасен и кажется обжитым, хорошо изученным. Местные-то ходят по этим джунглям как будто без опаски!

Да, сейчас нам противостояли наёмники, люди бывалые и подготовленные, но вряд ли они привыкли действовать в условиях диких, неисследованных джунглей. Если даже следопыт, то есть человек как будто специально обученный, пренебрегал не только фильтрами, но даже лицевыми щитками брони, то от остальных тем более не приходилось ждать осторожности. Может, только в том случае, если кто-то из них погибнет на глазах товарищей, но… Вряд ли при таком раскладе они продолжат преследование, скорее уж правда — встретят в храме.

Всю дорогу я силилась понять, что могло заставить некоего весьма богатого человека затеять эту возню. Организовать такую операцию ведь очень дорого, а действует тут наверняка частное лицо, не ИСБ или кто-то вроде.

Что настолько ценного нашла экспедиция, о чём я умудрилась забыть? Даже если отбросить изначально живущую во мне уверенность, что пропавшие охранники тут ни при чём, и допустить, что именно они кому-то рассказали о находке.

Деньги? Разве что месторождение чего-то очень ценного и редкого, но месторождение — совсем не тот куш, ради которого стали бы рисковать прямо сейчас. Да, именно с такой целью пришли на Индру нечистые на руку первооткрыватели, которых вытурило правительство. Ну, не считая биоресурсов. Но теперь, когда за этим миром наблюдают, ввязываться в незаконную добычу чревато, такое долго не утаишь, а работы должны вестись постоянно.

Информация? Но никаких великих открытий экспедиция совершить не успела, мы вообще очень недолго пробыли в храме. И вряд ли что-то резко изменилось за тот день, который выпал из моей памяти. Да даже если отвлечься от действительности и провала в ней, опираться только на теории и мои сумбурные сны, я просто не представляю, что там может быть такого впечатляющего, ценного или шокирующего! Те, кто это построил, создали земную цивилизацию? Даже если закрыть глаза на цифры и прочее, то… Ну нет в этом ничего настолько важного! Вернее, важное-то может быть, но только с точки зрения науки, из этого никак не получить выгоду.

Разве что допустить, будто там сохранились некие потрясающие воображение древние технологии… Но какие? Как?! Сейчас это просто груда камней! Да, хорошо сохранившаяся груда, но не настолько же! Если там когда-то было нечто более интересное, оно уже давно истлело и поросло травой.

А впрочем…

Что-то же случилось с экспедицией. И либо стоит поверить официальной версии при всей её зыбкости, либо… Что? Не представляю. То есть вариантов множество, всё это было описано много раз до моего рождения всевозможными писателями и сценаристами. И мыслей много, только дельных среди них нет: в голову лезут откровенно бредовые конспирологические теории.

— Нир, а почему всё-таки харры избегают этого храма? — спросила я на привале. — Неужели из-за одной только давящей атмосферы?

— А этого мало? — рыжий озадаченно вскинул брови. — Много хороших, приятных мест для жизни, зачем загонять себя туда?

— Ну не обязательно ведь там жить, просто… Вам что, совсем не интересно?

— Что не интересно?

— Кто, зачем и когда это построил? Кому там поклонялись? Почему сейчас у вас вообще нет религии? Кто были эти бесчувственные боги? Почему в итоге погибли? Как вышло, что этот храм столько простоял и до сих пор не разрушился под напором леса и атмосферы?

— Нет.

— Что — нет?

— Не интересно, — улыбнулся Нир. Несколько секунд насмешливо разглядывал совершенно оглушённую таким ответом меня, после чего добавил: — А зачем? Мы знаем, что они слишком увлеклись делами разума, забыв о чувствах. Мы знаем, что счастье не от ума, а от сердца. Зачем искать что-то ещё?

— А для некоторых людей счастье в познании нового, — возразила я. — Неужели среди вас таких совсем нет? И в вас совсем нет любопытства? Это же так интересно — как устроен мир, что в нём и как происходило раньше и случится потом!

— Чистое стремление знать разрушает, — очень спокойно и серьёзно проговорил Нидар. — Если оно вообще способно иметь какие-то чувства, то чувства эти — всегда страхи, порождённые одним главным, страхом смерти. А если не пугает смерть, то все так ценимые вами знания теряют значение.

— Но какая-то техника у вас есть, есть исследования! Вы добываете полезные ископаемые, строите машины, развиваетесь, — возразила я. — Значит, всё же пытаетесь познавать мир. И почему-то же ты был зол на урши, которые убили твоих родных!

— А я и не говорил, что все харры совсем свободны от страхов, — снова улыбнулся он. — Я тогда был ребёнком, да и теперь страхи остались. Но это не повод им потакать.

— Что же выходит, если вы наконец избавитесь от своих страхов, вы все дружно умрёте?

— Не бояться смерти — не значит не хотеть жить, — весело возразил Нидар. — Жизнь — это счастье. Счастье в равновесии с собой, в каждом новом дне, в родных и любимых существах рядом.

— Но ведь любовь к ближним, инстинкт размножения — это в конечном итоге тоже порождение страха смерти!

Упёртость рыжего начала уже раздражать. Тот, кажется, это видел, но оставался невозмутим.

— Когда это инстинкт, — возразил он. — Но может быть и желание.

— На одном желании далеко не уедешь, и всё в итоге закончится вымиранием вида, — проворчала я.

— Инстинкт нужен тем, кто недостаточно разумен.

— Но ты же сам только что говорил, что дело не в разуме, а в чувствах? — Я поняла, что близка к тому, чтобы окончательно запутаться.

— При чём тут разум, если дело в разуме? — харр озадаченно вскинул брови, и я на несколько мгновений зависла, глядя на него потерянно и недоверчиво. Издевается, что ли?

Правда, через мгновение в голове будто щёлкнуло, и я всё-таки вспомнила немаловажную деталь: мы же разговариваем через переводчика!

— Повтори это еще раз, — попросила мрачно, отключая в шимке автоматический перевод, позволявший воспринимать слова собеседника как сказанные на родном языке.

— Что случилось? — полюбопытствовал Нидар, послушно повторив.

— Тьфу. Короче, у нас с тобой проблема в терминологии, — вздохнула раздосадованно. — Мой переводчик считает, что эти два слова — одно и то же, хотя я теперь слышу, что звучат они по — разному.

— Шайян и найвин? — уточнил мужчина. — Почему?

— Понятия не имею! Надо спрашивать у тех, кто программу составлял, — проворчала, чувствуя себя на редкость глупо. — В чём между ними отличие?

Не знаю, насколько я сумела понять сказанное, а Нидар — объяснить, но у меня сложилась довольно странная картина мировоззрения харров. Нашему пониманию знаний, а также разума в целом соответствовало первое слово, связанное с интеллектуальным, естественным познанием. Все эксперименты и теории устройства мира, которые строили люди, относились сюда. А вот вторым понятием определялось высшее, априорное знание, которое индивид получал… откуда-тo. Нир так и не смог объяснить природу этого знания и почему именно оно — правильное. Просто потому, что сам никогда не задавался подобными вопросами: он точно знал, что это так.

Я же напомнила себе давно и прочно забытый курс философии и на этом предпочла свернуть обсуждение. Что-то я разошлась, в самом деле, на ровном месте. Ведь были и в земной истории сторонники подобной концепции, хотя точно вспомнить, кто именно, я так и не смогла.

Интересно только, почему в переводчик не внесли это отличие?

А впрочем, чему удивляться! Переводчик у меня прошит общегражданский, туристический, а на кой туристу тонкости? Лингвисты и антропологи наверняка в курсе местной философии, может, и нам в прошлый раз давали другую программу, а чтобы объясниться — достаточно простых правил.

Но теперь хотя бы понятно, что заменяет аборигенам религиозные представления.

В остальном день у нас прошёл на удивление спокойно и без потрясений. Наверное, потому, что сегодня я была гораздо внимательней, а Нидар — предусмотрительней. Поскольку он специально выискивал опасных существ, то соблюдал повышенную осторожность. А с учётом моей неопытности ещё и здорово перестраховывался, что не могло не радовать.

Останавливались мы часто, несмотря на нежелание харра тратить время на подготовку сюрпризов преследователям.

Где-то Нир заранее объяснял, как проходить тот или иной участок. Например, так было под кроной развесистого кровососущего дерева, под которым мы шли, старательно пригибаясь. С ветвей свисали тонкие белёсые отростки, похожие на воздушные корни, и их нельзя было касаться, причём мужчина особенно настаивал на том, чтобы шагать при этом как обычно, чтобы не изменять след, а не вставать на четвереньки, упрощая себе жизнь. Правда, этот план ставило под угрозу наличие в кроне ссохшегося трупа невезучего крупного зверя, который висел чуть в стороне, оплетённый сыто разбухшими «корнями». Но заметить его было сложно, для этого требовалось сразу искать подвох.

Мерзкое зрелище. Повод гордиться собственными нервами: как человека неподготовленного меня непременно должно было стошнить от такого зрелища, но — нет, обошлось.

Порой Нидар просто замирал и отдавал команды с помощью радиосигналов — когда мы подходили к гнезду чего-то, ориентирующегося на звук.

Один раз харр даже взял меня на плечи, когда мы переходили довольно глубокий ручей. На его берегу мы остановились на привал, однако воду пили принесённую с собой. На первый взгляд нормальный и неотличимый от остальных, ручей был населён какими-то опасными микроскопическими паразитами, которые к аборигенам снаружи не липли, а вот за людей Нидар поручиться не мог, поэтому предпочёл меня перенести. Наличие их он определил по каким-то едва уловимым признакам вроде особого цвета водорослей. Правда, я сомневалась, что наёмники настолько безалаберны: уж воду-то, которую пьют, они наверняка проверяют.

А пару раз Нир всё-таки останавливался именно для того, чтобы организовать ловушку. И если первая бесхитростно должна была уронить с дерева нечто вроде большого осиного гнезда с очень недружелюбными и, конечно, тоже ядовитыми обитателями, то вторая сбрасывала несколько… бомб-вонючек, кропотливо изготовленных харром. Проводник очень аккуратно наполнил несколько пустых шкурок маруков, запасливо прихваченных с собой, помётом какого-то животного и млечным растительным соком.

— Слушай, я всё понимаю, но ты серьёзно думаешь, что вонь и пара грязных пятен кого-то остановят? — растерянно спросила, с почтительного расстояния наблюдая за производством ловушек детсадовского уровня. Наполнял их Нир при помощи обструганной парой ударов трока ветки-лопаточки.

— Наоборот, — возразил страшно довольный рыжий.

— Наоборот — что? — Кажется, я начинаю привыкать к его редкому для харра немногословию.

— Привлечёт. Это помёт аквира, быстрого и опасного хищника. Здесь охотничьи угодья очень крупного самца. Смесь постоит и будет пахнуть течной самкой, аквиры от такого шалеют. Особенно когда видят обман.

— Я не хочу знать, откуда ты знаешь, как пахнет течная самка аквира, — пробормотала задумчиво. — Скажи мне только, зачем в вашей жизни нужна такая смесь?

— Иногда бывает нужно поймать и убить аквира, — спокойно пожал плечами Нидар. — Так проще всего.

Я в ответ только глубокомысленно кивнула.

Нет, всё-таки чтобы привыкнуть к этим нравам, совершенно недостаточно про них читать и даже оказаться бок о бок. Мне в прошлый прилёт казалось, что я вполне освоилась среди харров, но — нет, похоже, понимала я их на уровне вежливого туриста, который ничего толком не знает, но умеет не нагрубить в разговоре. Конечно, само по себе это уже хорошо, достаточно вспомнить мою попутчицу в челноке, но…

Нир снова прав. Слишком мы самонадеянные со своими благами цивилизации вроде шимки, способной мгновенно всё перевести и обеспечить иллюзию понимания.