ГЛАВА 7. Предположения

Нир сидел на пятках, чуть отклонившись назад, а я — верхом на его бёдрах, откинувшись на широкую грудь. Харр крепко обнимал меня руками и хвостом, не позволяя соскользнуть, и ерошил растрепавшиеся волосы рваным дыханием.

Я ощущала себя сгустком полностью удовлетворённой жизнью аморфной субстанции. По телу, заставляя зябко ёжиться, еще прокатывались отголоски только что испытанного одного на двоих удовольствия, и… никогда прежде мне не было так хорошо. В реальности, имею в виду.

Да и… виртуальный любовник, конечно, был хорош, но вот этой возможности понежиться в сильных руках после яркой вспышки наслаждения сны не давали, а здесь и в процессе так же хорошо, и после — еще лучше.

И, главное, всё это — на самом деле, и не надо опасаться за собственное психическое здоровье. Хвост, конечно, настораживает, но совсем не так, как серьёзные отношения с собственным подсознанием…

Стоп.

Затуманенный мозг наконец достаточно очнулся, чтобы сложить один плюс один. А именно — сравнить ощущения тех снов и близости с Ниром.

— Так не бывает, — пробормотала я растерянно, от неожиданности крепко вцепившись в предплечья мужчины.

— Что случилось? — напряжённо спросил харр.

— Понимаешь, помимо событий в храме мне снилось… В общем, неважно, это не можешь быть ты.

— Почему? — уточнил с непонятной интонацией.

— Потому что эти сны преследуют меня больше года, а с тобой я несколько дней назад познакомилась! Я не верю в предвиденье, это по определению не мог быть ты!

— А если нет?

— Ну это очень… Стой, погоди! — я завозилась, заставив себя выпутаться из уютных объятий, чтобы обернуться и заглянуть в лицо.

Нидар не стал удерживать, хотя и далеко не отпустил, хвост бдительно обвился вокруг моего бедра. Выглядел мужчина собранным и напряжённым, смотрел на меня с лёгкой тревогой.

— Нир, ты что-то об этом знаешь? — предположила мрачно. — Ты опять не всё рассказал?!

— Не сердись, моя маленькая урши, — проговорил он, чуть прижав уши. Подался вперёд, обнял одной рукой. Я упрямо упёрлась ладонями в его грудь, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию, а вместе с ней — решимость довести разговор до логического конца.

Но это движение харр проигнорировал вместе с моим вялым сопротивлением, вытянулся на спальнике и устроил меня у себя на груди. Впрочем, выражение лица у него оставалось слишком серьёзным для того, кто намерен уйти от важного разговора, и я не стала упорствовать, послушно растеклась по мощному телу. Только приподнялась, опираясь на руки, чтобы не терять зрительного контакта.

— Я ничего об этом не знаю, — повторил Нир. — Но год или два назад начал видеть сны о близости с какой-то женщиной. В последнее время — чаще. Никогда утром не помнил лица, только ощущения. После них стало сложнее с обычными женщинами, потому что… хорошо, но точно знал: не то. Не так. Я и не думал, что это связано с храмом, предположил, только когда ты заговорила про сны. Другие, но этого слишком много для случайного совпадения: я вижу странные сны, и вдруг появляется маленькая урши, которую её странные сны ведут в храм. Что снилась мне ты, заподозрил в первую ночь на дереве, когда обнимал. А точно понял только теперь.

— Свихнуться вконец, — пробормотала я и уронила голову на руки. — Но как?! Почему?! Ты уверен, что с тобой ничего не происходило в храме? Ведь это, получается, единственное, что нас связывало до знакомства!

— Не знаю, — проговорил он со вздохом, прошёлся ладонью от моей макушки до поясницы. — Но я ходил туда один. Если что-то случилось и я забыл, то…

— То установить это достоверно просто невозможно, потому что за временем вы тут вообще не очень-то следите, и пропавшие сутки ты, блуждая по лесу, мог просто не заметить. Вин! Но я не понимаю как?! Это ведь просто груда камней, что там могло такое случиться, чтобы мы вдруг начали грезить друг другом? И, главное, зачем?

— Зачем — что? — озадачился рыжий.

— Ну ладно, допустим, смерть моих друзей можно объяснить какими-нибудь древними технологиями. В конце концов, может, они какой-нибудь яд выпустили, а на меня он странно подействовал и я убежала. Наличие газа можно объяснить попыткой защититься от воров или каким-нибудь естественным процессом. Но какими естественными причинами можно объяснить наши сны?! И для чего тем, кто хозяйничал в этом храме, вызывать такую вот реакцию? И чем, главное, её можно вызвать?! Да еще такую отложенную, да еще такую точную…

— Может быть, храм просто дал нам это знание?

— Но зачем?! Это что, какая-нибудь древняя брачная церемония? — предположила растерянно. — Вин! Всё какая-то нелепая фантастика со сказками на ум приходят. Я вообще перестала понимать, что происходит!

— Тебе плохо? — спросил харр ровно.

— Нет, мне хорошо, но…

— Тогда зачем разбираться? — он слегка пожал плечами.

— Затем, что иначе непонятно, как жить дальше! А если эти сны не кончатся? Я из-за них с парнем рассталась, а если я ещё буду знать, что всё это почти по — настоящему…

— Ты хочешь улететь? — голос мужчины прозвучал напряжённо. И я, мысленно выругавшись, опять приподнялась, чтобы заглянуть ему в лицо. Нидар хмурился, но вроде бы не злился. — Я тебе не нравлюсь?

— Нравишься, — признала со вздохом. — Ты… Если честно, ты самый замечательный мужчина, которого я вообще встречала. Но, Нир, это ведь невозможно! Я же… урши!

— Ты замечательная.

— А у тебя хвост!

— А у тебя нет.

— Нир, это… свихнуться можно, — пробормотала тоскливо, сжавшись на его груди и стиснув зубы, чтобы позорно не разреветься от обиды. — Почему всё так сложно?! С тобой хорошо, очень хорошо, но я не представляю, что делать на Индре, то есть здесь. Там работа, я её люблю, там привычный понятный мир, а здесь…

Я запнулась, а харр, который всё это время продолжал аккуратно прижимать меня к себе и ласково гладить, проговорил:

— Всё будет хорошо, моя маленькая урши. Не грусти, всё разрешится. Мы еще даже не дошли до места.

— Иногда хорошо быть фаталистом, — вздохнула я. — А меня вот сейчас корёжит от противоречий…

Ещё пару мгновений мы полежали неподвижно, а потом Нир перекатился набок, уложил меня на мягкую оранжевую ткань, поцеловал — нежно, долго, и от этого поцелуя как будто стало легче дышать.

— Всё будет хорошо, — повторил он.

— Ты думаешь?

— Знаю, — улыбнулся тепло.

И опять поцеловал, потом спустился к шее… А я постаралась выкинуть из головы все мрачные мысли. Обхватила мужчину за плечи, опять добралась до гривы, на этот раз на затылке, опять вцепилась в мягкий мех. В ответ Нир сильнее вжал меня в землю и тихо не то рыкнул, не то застонал.

— Тебе больно? — уточнила на всякий случай, немного ослабив хватку.

— Наоборот, приятно, — усмехнулся рыжий. — Очень возбуждает. И… поощряет.

— Это хорошо, — решила я и настойчиво потянула его за гриву ближе.

Плевать. Не хочу ни о чём думать, не хочу гадать о будущем и что-то выбирать. Хочу этого мужчину, здесь и сейчас, а всё остальное… Может, мы вообще не переживём эту прогулку, так стоит ли думать о том, что никогда не случится!

И способ, которым Нидар заставил забыть обо всех этих вопросах, мне очень понравился. Эффективный. Вскоре я не помнила ничего, кроме его имени, и безоговорочно верила, что всё это просто не может кончиться плохо.

Заснули мы в итоге глубоко за полночь, перед этим, правда, забравшись обратно в шалаш. Не знаю, какая жажда не давала остановиться харру, а меня буквально сводила с ума наконец-то полученная возможность касаться. Исследовать ладонями и губами тело мужчины, хвататься за его руки, плечи, бёдра, снова запускать пальцы в мягкий мех гривы — кажется, это рискует превратиться в мой личный фетиш, потому что ощущение приводило в восторг.

Но, увы, прекрасно прошла не вся ночь…

Этот зал я узнала сразу. Мы называли его церемониальным — самый большой, расположенный в сердце комплекса, со стенами, изукрашенными затейливыми резными геометрическими узорами. В зал вёл единственный проход, где если когда-то и стояла дверь, то время её не пощадило. Напротив него располагалась, поддерживая симметрию, глухая арка, повторяющая очертания входной. На высоте метров пяти зал окружала галерея с изящной каменной балюстрадой, на которую можно было попасть с лестницы, начинающейся снаружи зала, почти сразу за дверью.

По рабочей гипотезе сюда для каких-то обрядов допускались далеко не все желающие, а те, кто имел такое право. Все остальные могли наблюдать с галереи, по принципу старинных мусульманских святынь. Правда, никакого выраженного объекта священнодействия — алтаря, статуи, вообще хоть какого-то изображения — здесь не было, зал выглядел совершенно пустым и симметричным. Одинаковый геометрический узор по всему периметру, одинаковые гладкие плиты потолка, одинаковые плиты пола.

Предполагали, что объект преклонения был выполнен из чего-то более тленного, чем камень стен, но без особой уверенности. Обычно подобные вещи составляют центр композиции, и хотя бы местоположение святыни должно было как-то выделяться на общем фоне. Выдвигали альтернативную версию, что это просто место общих сборов вроде бальной залы.

Отдельный интерес здесь вызывала конструкция перекрытий, потому что строители умудрились обойтись и без арок, и без колонн. Но изучить её, увы, не успели, и загадка так и осталась неразгаданной.

В этом большом пустом зале несколько человек просто терялись, казались крошечными и незначительными.

Экспедиция вообще собралась небольшая. Над темой работала только группа Говорова, нас у него было всего-то двадцать три человека с учётом младших научных сотрудников и пары студентов старших курсов, нацелившихся к профессору в ученики. А дорога долгая и трудная, что автоматически отсекало студентов, а так же опасавшихся рисковать почтенных и откровенно кабинетных работников.

Да и не требовалось много народу, раскопки в план не входили, только всестороннее изучение построек, до сих пор никем толком не описанных, — более чем достаточно для первого раза. Не столько экспедиция, сколько «разведка боем», по результатам которой планировалась новая. Не сложилось.

В тот раз в зале было семь человек археологов — четверо молодых аспирантов и трое специалистов постарше, — два техника и пятеро крепких мужчин, нанятых в качестве охраны и дополнительной рабочей силы в условиях постоянных сбоев в электронике. Говоров считал их главной функцией последнюю, потому что не видел смысла в таких защитниках: в лесу пользы от них немного, там нас выручали харры-проводники, а в храме — и защищать не от кого. Но инструкция требовала, потому что неосвоенная планета и проблемы с логистикой.

Я смотрела на зал откуда-то сверху и сбоку. Видела, как Лю, Вадим — один из «средних» научных сотрудников, уже вполне сложившийся профессионал, но ещё молодой и энергичный, — и старший техник под руководством профессора устанавливали посреди зала сканирующее оборудование. На случай отказа капризной электроники имелся и комплект оптических приборов с измерительными рулетками и прочей необходимой мелочёвкой, но эти ящики пока стояли у стены зала.

Рядом с ними дремал, сидя на полу и привалившись к стене, Адам — самый старший, самый монументальный и флегматичный из охранников. Он забавлял нас умением и привычкой дремать в любом положении в любую свободную минуту, приобретённой, как рассказывал, во время службы. Вспоминал он её неохотно, байки травить не любил, но с удовольствием слушал рассказы старших археологов. За время пути Адам успел завоевать симпатии и уважение всей группы своей рассудительностью и интересом к истории.

У глухой арки стояла Мисси и торопливо, пока не отвлекли, черкала в большом блокноте, делая наброски. Рядом маячил Дан — молодой улыбчивый парень, которому с первого взгляда понравилась фигуристая художница. Мисси общалась с ним ровно, поводов к сближению не давала, но тот не оставлял надежды добиться взаимности.

Также со стороны я видела, как в зал, глядя под ноги, вошла я сама — рассеянная, погружённая в мысли.

Потом вдруг оказалось, что галерея не пуста. Там стоял уже знакомый белогривый равнодушный бог, одетый сейчас точно так же, как жрецы. С двумя из них он о чём-то разговаривал, внимательно глядя вниз, на людей, не замечающих постороннего присутствия. От нехорошего предчувствия стало холодно в груди, захотелось крикнуть, предупредить всех уходить — но сон этого не позволил.

Картина вновь сменилась, и внизу уже не было землян, только два харра в свободных зелёных шортах с дырками под хвосты. Они стояли и смотрели вверх, на бога, а тот слушал одного из жрецов, порой что-то спрашивая или отвечая — я не слышала голосов, всё заглушали проклятые шаманские песни.

Наконец белогривый повелительно взмахнул рукой. Двое разошлись, замерли лицом к лицу на расстоянии пары метров — а потом резко рванули друг к другу. Не было никаких проверок, предупреждений, оценок противника, они просто яростно сцепились посреди зала. С остервенением, с какой-то безумной, невероятной жестокостью, как два бешеных зверя — рвали друг друга зубами, ногтями, пытались задушить и по-кошачьи ударить задними лапами, вцепившись в противника. Выглядело омерзительно, а бог и жрецы — равнодушно наблюдали.

Всё происходящее не доставляло им удовольствия, это отчётливо читалось во взглядах. Там царил лишь отстранённый, холодный интерес.

Потом видение потекло, меняясь, — и вот на месте харров уже с той же яростью дерутся Дан и Адам. Словно забыв про всю свою выучку, кусались, царапались, и искажённые злостью лица казались совершенно незнакомыми, вызывали оторопь и отвращение.

А следом сон вообще превратился в калейдоскоп бессвязных обрывков и мерзких видений. Говоров с разбитой головой и искажённым странной гримасой лицом, взгляд которого устремлён в потолок. Избитый и окровавленный Вадим. Дан с жуткой, перекошенной гримасой на совсем уже нечеловеческом лице, который обеими руками держал за горло Мисси в разорванной одежде и насиловал. Хотя девушка, кажется, была уже мертва.

Адам, с той же целью вжавший меня в пол, удерживая одной рукой запястья, а второй — разрывая одежду…

— Мара! Мара, проснись!

Я забилась, ощутив на плечах чужие руки, закричала. Но харр опять слегка встряхнул меня, еще раз окликнул — и до затуманенного разума наконец дошло, что это был всего лишь сон. А в реальности я лежу на спальнике рядом с Ниром, тот держит меня за плечо, а на губах горько и солоно.

Прекратив метаться, я подалась ближе к мужчине. Уткнулась лицом в грудь, глотая слёзы и пытаясь взять себя в руки, уговорить, что это был просто сон, кошмар, не имевший ничего общего с реальностью.

Получалось плохо.

Нидар повалился на спину, увлекая меня следом. Обнял, прижал к себе, защищая, укрывая, успокаивая и давая почувствовать, что я не одна, что сон кончился и совсем не обязательно переживать его последствия в одиночку.

Не представляю, как бы справлялась с впечатлениями, если бы увидела что-то подобное раньше.

Когда я… не то чтобы успокоилась, но перестала рыдать и дрожать от отвращения и запоздалого страха, Нир тихо спросил:

— Расскажешь?

Я нервно кивнула и принялась за пересказ. Старалась быть отстранённой и последовательной, но всё равно сбивалась и запиналась, особенно под конец. Голос дрожал и срывался. От произнесённых слов меня вновь начали душить слёзы, горло сдавил мучительный спазм, словно его сжала чья-то большая рука.

— Нир, неужели всё было… так? — всхлипнула я. — Но почему они ничего такого не сказали? Следователи… Как удалось всё скрыть? Почему даже не попытались?.. — сказала и запнулась, понимая, что говорю глупости.

Наверное, действительно было куда проще и разумней замять дело, чем обнародовать подробности — если сон мой был правдивым и если они так и не сумели разобраться толком, что случилось.

— Я не знаю, — проговорил харр ровно. Опять провёл ладонью по моей голове и спине. — Но когда мы запретили урши туда ходить, ваши шреты поддержали и одобрили запрет.

— А ведь наши спецслужбы вряд ли всё это забыли. Наверняка приглядывают и за Индрой, и за храмом, и… за мной. Я же даже не пыталась обмануть кого-то, кроме родителей, легально купила билет, получила визу! Но выходит… А вдруг тут правда всем заправляет правительство? Вдруг это какая-то их нелегальная операция, а мы… Убили тех троих, и ещё, может, кого-то, кто шёл следом…

— Они ничего не говорили о своей принадлежности к вашим шретам, — разумно возразил мужчина. — Даже тот, последний, под страхом смерти, хотя готов был признаться в чём угодно.

— Да, конечно. Но всё-таки… Я уже ничего не понимаю. И… понимать не хочу. Хочу только, чтобы всё поскорее закончилось, — призналась тоскливо, стараясь еще теснее прижаться к Ниру, спрятаться где-нибудь у него под мышкой.

— Всё будет хорошо, — в который уже раз заверил Нидар.

Я же коротко кивнула в ответ — не то веря, не то не желая спорить. Немного помолчала, а потом тихо пробормотала:

— Так странно. Я совсем недавно считала себя решительной, самостоятельной и стойкой. Привыкла сама справляться с проблемами. Я же взрослая, нельзя перекладывать сложности на чужие плечи…

— Взрослым тоже бывает нужна помощь, — неодобрительно вставил харр.

— Не помощь, — я прерывисто вздохнула. — Я хочу… спрятаться за тобой, таким большим и сильным, закрыть уши и глаза, и чтобы ты просто взял и всё уладил. Без моего участия. Это ужасно, и стыдно, и… но я больше не могу. Я не хочу думать, что мои друзья, самые близкие люди, почему-то поубивали друг друга. Что Мисси, которая была мне почти как сестра… — Я вновь осеклась, всхлипнула.

— Ты просто устала, — веско возразил харр. Перекатился, уложил меня на лопатки, навис сверху, опираясь на локоть и ладонь по бокам от меня, заключив в своеобразный кокон. И в этот момент я почувствовала себя легче, словно Нир сумел оградить собой от всего, что так тревожило. — Хочешь, после того, как закончим здесь, я покажу тебе своё любимое место на море? Там очень красиво, очень тихо и очень спокойно.

— Хочу, — согласилась, почти не думая. В конце концов, отпуск еще только начался, и вдруг получится провести его остаток вот так? Хотя бы несколько дней. Спокойно, уютно, с потрясающим мужчиной и… без кошмаров.

Если мы, конечно, выживем.

Нир поцеловал меня в закрепление договора — долго, с щемящей нежностью, даже как будто с трепетом, словно пытался этим поцелуем что-то сказать или доказать. Или просто дать понять, что он — вот он, рядом, живой и настоящий, и не бросит меня наедине со всеми страхами и вопросами. Я охотно потянулась навстречу, обняла за шею, и мы долго молча лежали, обмениваясь лёгкими, осторожными поцелуями, в которых совсем не было страсти, но зато было поразительное, почти пугающее ощущение близости. Не физической, а какой-то… совсем другой, более пронзительной и глубокой. Не тело к телу — душа к душе.

И позже, уже засыпая, я призналась самой себе, что, скорее всего, просто не смогу отказаться от этого ощущения. Не знаю и знать не хочу, как скоро это всё надоест и надоест ли, похоть мной движет, страхи, любопытство или всё же что-то более глубокое и возвышенное. Мне просто с ним хорошо и спокойно, как ни с кем другим. Завораживают его сила и характер, хочется узнать ближе, понять полностью — чем дышит, что любит, во что верит. И то обстоятельство, что мы из разных миров, уже совсем не смущает.

Я не готова просто расстаться с Ниром через пару недель. Не знаю, правда, как я буду жить здесь, в этом странном мире, но уже вполне готова выяснить.

Утро началось приятно — томно, медленно, сладко. С неспешных, тягучих ласк на грани сна и яви, чувственных поцелуев, долгой и нежной прелюдии. Нир шептал что-то ласковое, и я таяла, полностью растворяясь в нём, в собственном желании, в наполняющем до кончиков пальцев наслаждении.

После такого пробуждения, конечно, пришлось приложить больше усилий, чем обычно, чтобы заставить себя выбраться из шалаша. Но всё-таки преодолев лень и негу, я с приятным удивлением обнаружила, что, несмотря на бурную и сложную ночь, чувствую себя гораздо лучше, чем вечером. Да, перетруженные мышцы неприятно ныли, тело слушалось не особенно хорошо, но я твёрдо и уверенно стояла на ногах!

Это открытие ещё больше приободрило, а понимание, что совсем скоро всё так или иначе разрешится, настраивало на боевой лад. Нир тоже был собран и не расположен к флирту и нежностям: сначала — дело. Был бы повод забеспокоиться и напридумывать себе кучу глупостей, если бы не на пара деталей. Во-первых, его хвост постоянно норовил обвить меня за ближайшую конечность, стоило оказаться в зоне досягаемости, а во-вторых, теперь он называл меня исключительно «моя маленькая урши». И вот это «моя» было красноречивей всех других слов.

Шли мы сегодня гораздо меньше, чем в прошлые дни. Встали лагерем через пару часов после полудня, фрукты собрали по дороге, а какую-нибудь живность Нидар обещал подстрелить на обратном пути. Сам же отправился на разведку: до храмового комплекса тут было рукой подать.

Я очень хотела напроситься с ним, но сдержалась и даже не заикнулась об этом. Ловкому и бесшумному харру я стала бы серьёзной обузой, и вместо того, чтобы быстро и тихо всё проверить, он бы нянчился со мной.

Вот только промолчать-то я сумела, а успокоиться — нет, и потянулись трудные часы ожидания. Учитывая, что я уже через десять минут после ухода Нира подумала, что его слишком давно нет, за время, которое потребуется мужчине на рекогносцировку, рисковала совершенно озвереть от беспокойства. Чтобы себя занять, осмотрелась в ближайших окрестностях лагеря, стараясь держаться подальше от любых незнакомых растений. Набрала подходящих для растопки веток, потом — набрала ещё. Попыталась отвлечься и развлечься при помощи шимки, но поймала себя на том, что больше прислушиваюсь к лесу и то и дело проверяю, нет ли какого-нибудь подозрительного радиосигнала.

А через какое-то время мне начали слышаться звуки, которых, кажется, не могло существовать в реальности.

В первый момент, когда естественный шум леса немного поутих, негромкий перестук в отдалении показался звуком какого-то местного аналога дятла. Потом я услышала новый и странный птичий голос — гулкий, низкий, похожий на крик выпи.

А потом поняла, что к животным всё это не имеет никакого отношения: сквозь тишину леса порой доносились до слуха шаманские песни, которые сопровождали мои сны.

Сначала пыталась отогнать эту мысль, но вскоре признала: проблема усугубляется, вот уже и галлюцинации начались.

Теперь приходилось отвлекать себя не только от мыслей о Нире, но и от звуков. Но это не получалось, я всё равно постоянно прислушивалась и уже, кажется, начала придумывать их даже тогда, когда не слышала. Пыталась петь, зажимать уши руками — не помогало. Вообще ничего не помогало, включая встроенные в шимку простенькие виртуальные игры, книги и прочие развлечения.

Больше того, в очередной раз попытавшись спрятаться от действительности в виртуальной реальности, я очнулась оттого, что споткнулась о какой-то корень. В лесу, куда зачем-то пошла. Порадовало только то, что далеко от лагеря уйти не успела, но утешение это оказалось очень слабым. Обратно к оставленным вещам я вернулась в состоянии, близком к панике, и сразу же полезла в аптечку за успокоительным. Слабым, потому что сильные может назначить только врач и выписать по рецепту, но — хоть что-то.

Помогло, но несильно и ненадолго. Нидар всё никак не возвращался, музыка продолжала звучать, и это ужасно изматывало. Несколько раз я уже почти сознательно порывалась пойти за харром, почему-то совершенно уверенная, что знаю направление, в котором находится храм. Я словно чувствовала его на расстоянии, и это — пугало еще больше.

В общем, не знаю, как я не рехнулась до возвращения Нира. Но выглядела, наверное, впечатляюще, потому что подошедший харр замер на краю полянки и растерянно спросил:

— Мара, что с тобой?!

— Наконец-то ты! — только и сумела я выдохнуть, уже обнимая его за талию — переместилась к харру я, кажется, мгновенно.

Растерянный мужчина обнял меня в ответ свободной рукой, кажется, обеспокоившись ещё больше. Потянул к будущему кострищу, бросил на землю небольшой мешок с собранными по дороге плодами, чуть в стороне — тушку убитого зверя. Сам сел, притянул меня к себе на колени, обнял, баюкая и привычно уже гладя по голове.

В присутствии харра, которое подействовало гораздо лучше лекарства, я довольно быстро сумела собраться и вывалила на рыжего все свои переживания, благоразумно больше сосредоточившись не на том, как соскучилась и беспокоилась за его жизнь, а на тревожащих странностях собственного поведения.

— И где находится храм? — задумчиво спросил Нир, когда я закончила пересказ.

— Там, — уверенно ткнула в лес, только после этого сообразив, что указала немного не то направление, откуда появился харр. И спросила с затаённой надеждой: — Нет?..

— Там, — кивнул рыжий, хмурясь. — Он и правда зовёт тебя.

— И что делать?

— Идти, — мужчина слегка пожал плечами. — Мы ведь с самого начала шли за этим.

— С самого начала это были просто сны и жест отчаянья! — вздохнула я тоскливо. — Я не думала, что это вообще к чему-то приведёт, просто решила вот так провести отпуск. Надеялась, что возвращение в храм, где всё произошло, сдвинет что-то в моей голове в нужную, правильную сторону. Но сейчас кажется, что я лезу в такие дебри и в такое место, куда вообще не стоило бы соваться. Причём с самого начала, еще пять лет назад. Потому что всё это невозможно, безумно и отдаёт не то фантастикой, не то триллером, не то вообще ужастиком! А я веду себя как самый тупой из персонажей последних: там страшно и опасно, давайте туда пойдём! Особенно сейчас, когда там кишмя кишат эти бандиты. Вин… Мне уже кажется нормальным вариант просто застрелиться!

— Их там не так много, — заметил Нидар после короткой паузы. — Пятнадцать человек. Я видел самого главного. Обычный урши, полуседой, невысокий.

— Невысокий в сравнении с тобой? — хмыкнула я нервно. — И почему ты думаешь, что он самый главный?

— Невысокий даже для урши, — спокойно пояснил Нир. — Сложно объяснить почему. Язык тела. Он меньше других, безоружен, но другие его опасаются, слушаются. Иногда ненавидят. Они называли его… моор? Нет. Мааор… сложный звук. Маэор. Да. Я слышал это слово среди ваших шретов, не имя.

— Майор? — предположила напряжённо.

— Да, так.

— Вот же… дно. Куда мы влезли?! — пробормотала я, уткнувшись лбом в его шею. Мягкий мех щекотал нос, но сейчас это ощущение казалось приятным. — Это воинское звание. Как бы тебе… В общем, наши шреты различаются статусом, среди них бывают рядовые, а бывают начальники разных уровней. Вот майор — это один из таких уровней. Не самый высокий, но и совсем не низкий.

— Даже если и так, это не шреты, — спокойно отмахнулся Нир. — Точно не шреты. Они упоминали ваших шретов, полисиу, и боялись, что те прилетят. И других шретов, исэбэшэков?.. Главный их за это ругал, но он тоже боится. Они явно волнуются и спешат. Кажется, у них мало времени, и это связано со шретами.

— То есть ты предлагаешь просто посидеть здесь и подождать, пока они рассосутся? — обрадовалась я.

— Пока… что? — растерялся рыжий.

— Ну в смысле пока проблема не решится сама. Если они улетят, можно будет спокойно туда пройти, безо всякого риска. Да?

Нидар помолчал, хмурясь и встопорщив вибриссы, потом всё-таки медленно кивнул.

— Ты права. Тебе действительно лучше побыть здесь.

— А тебе? — насторожилась я. Подняла голову, напряжённо заглянула ему в лицо.

— Если они улетят сейчас, то вернутся потом, — ответил харр уже гораздо твёрже и уверенней. — Я должен разобраться, кто эти урши и чего именно они хотят. Ты останешься здесь, а я ночью вернусь туда.

— И как ты планируешь разбираться? — Настрой мужчины мне совсем не нравился.

— Не волнуйся об этом, — поморщился рыжий.

— Нир? — с нажимом повторила я. — Что ты задумал? Я не хочу, чтобы ты рисковал!

— Я буду осторожен, — улыбнулся он. — Не бойся, моя маленькая урши.

— И всё-таки?

— Попробую выкрасть их главного. Или кого-то из тех, кто к нему ближе.

— Но это же самоубийство. Там наверняка охрана, тебя поймают!

— Я буду осторожен, — мягко повторил харр. Погладил меня по щеке, лизнул в кончик носа, заставив вздрогнуть от неожиданности, что вызвало у мужчины лёгкую довольную улыбку. — Они точно такого не ждут.

— Но неужели нет другого способа?

— Есть. Но им я пользоваться не буду.

— Почему? Ведь…

— Другой способ — отдать им тебя и посмотреть, что они станут делать, — недовольно прижав уши, оборвал меня Нидар. Обнял крепче, словно боялся, что после этого признания я решу удрать, крепко обвил хвостом лодыжки. — Я собирался так сделать. Сначала. Когда ты была чужой и я тебя не знал.

Харр замолчал. А я… Я бы много что хотела сказать и спросить, но мысли толкались в голове, и никак не получалось начать хоть с какой-то. Возмутиться его цинизмом поначалу, порадоваться, что всё-таки передумал. Запретить ему куда-либо ходить и участвовать во всём этом, рискуя жизнью, да и вообще идти в этот проклятый храм, потому что…

Вин! Зачем я вообще сюда прилетела?! Свихнулась бы тихо дома, и всё…

— Но почему ты не хочешь обратиться за помощью к нашим шретам?! — наконец, выбрала наиболее разумный вопрос.

— Ваши шреты — это ваши шреты, — возразил харр. — Сейчас они есть, завтра — нет. Глупо полагаться на них.

— Но ведь и преступники наши! — возразила упрямо, даже понимая в глубине души разумность и правильность подхода Нидара.

Тот даже отвечать не стал, поцеловал меня ласково — в губы, в щёку, в висок. Опять погладил по голове.

— Нир, я не хочу, чтобы ты так рисковал! — повторила в который уже раз.

Рыжий опять промолчал, вернулся к губам, отвлёк новым поцелуем — чувственным, пьянящим. Моего упорства и сопротивления хватило ненадолго, харр выбрал верную стратегию.

Есть что-то пугающее, ненормальное в том, как я реагирую на близость этого мужчины. С точки зрения биологии он вообще не должен меня привлекать. Вот только мои инстинкты, кажется, об этом не знают…

Один поцелуй, тяжёлая ладонь на бедре, гладкая кожа и мягкий мех гривы под пальцами — и всё. Я уже не помню, что меня беспокоило, что хотела сказать или сделать, имеет смысл только вкус жадных, чутких губ и жар желанного тела.

Через несколько секунд я уже сидела верхом на его бёдрах, с наслаждением запустив пальцы в гриву, полностью сосредоточенная на поцелуе. Ладони мужчины заскользили по моим ногам вверх, огладили талию, потянули вверх разом майку и нижнее бельё. Я вскинула руки, позволяя избавить меня от одежды, и в следующее мгновение крепче вцепилась в его плечи, запрокинув голову, чтобы Ниру было удобнее целовать мою шею, и ключицы, и…

— Моя маленькая сладкая урши! — от хриплого шёпота и горячего дыхания по коже побежали мурашки, меня пробрала мелкая дрожь, а с губ сорвался полувздох-полустон.

Не представляю, как у него получается, как вообще подобное возможно в жизни. Ладно сон, но когда так неправдоподобно хорошо, так ярко и остро в реальности — это… Почти пугает. Но отказаться — выше моих сил.

Некоторое время спустя я, чувствуя приятную опустошённость, почти привычно лежала на широкой груди харра. Лениво поглаживала кожу, перебирала бусины и клыки на шнурках и вяло думала, что, наверное, нужно бы как-то пошевелиться, что-то сделать. Ладони Нира грели мои плечи, потом медленно двинулись вниз, оглаживая бока. Вдоль позвоночника шаловливо прошлась кисточка хвоста, рассыпая по коже мурашки и вызывая знакомое тянущее чувство внизу живота. Я непроизвольно выгнулась, не сдержав шумного вздоха.

Начинаю думать, что хвост — это совсем не недостаток…

Нидар в ответ крепко прижал меня к себе, дотянулся губами до макушки, что-то неразборчиво пробормотал.

— Что? — лениво переспросила я.

— Ты моя арриши, — тихо повторил рыжий.

— Я твоя кто? — Любопытство заставило пошевелиться, повернуть голову, чтобы заглянуть мужчине в лицо, утвердив подбородок на его груди.

— Арриши. Это… цветок. Хищный, — с лёгкой улыбкой пояснил Нир. — Сладкая ловушка. Его нектар — манящий дурманный яд. Насекомое, которое попробует его, обречено погибнуть в цветке. Но умирает оно счастливым.

— Ну спасибо! — насмешливо фыркнула я, возмущённо ткнув мужчину кулаком в бок. — Умеешь же ты сказать приятное, да.

— Не ругайся, моя маленькая урши, — продолжая улыбаться, харр сел. Легко коснулся губами моих губ; уворачиваться я, конечно, не стала. — Я хотел заняться костром. Но достаточно одного твоего поцелуя, чтобы забыть обо всём, — добавил негромко, подцепил костяшкой указательного пальца моё лицо. Пристальный взгляд огладил овал лица, спустился к губам. — Сладкий, желанный яд, — голос стал тише, глуше.

Зачарованная его звучанием, я не вслушивалась в слова, не отрывая взгляда от лица мужчины. Резкие черты, широкий нос, гипнотические зелёные глаза — в какой момент я перестала считать его чуждым и начала находить красивым?..

Большой палец мужчины невесомо приласкал нижнюю губу. Я машинально её облизала. Нир глубоко, протяжно вздохнул, прикрыв глаза. Не заметить его возбуждение, вот так вот сидя верхом, было просто невозможно, и во мне в то же мгновение вспыхнуло ответное желание.

Но харр проявил волю.

— Вставай, моя арриши. Мы и так уже остались без мяса.

— Что? — растерялась я, но послушно поднялась на слегка подгибающиеся от слабости ноги.

Оказалось, пока мы были увлечены друг другом, какая-то местная живность успела украсть Нирову добычу. Вот уж точно — увлеклись…

Пофыркивая от смеха, я начала одеваться. Нир смерил меня долгим, буквально физически ощутимым взглядом, под которым вся решимость едва не растаяла. Но тоже встал и последовал примеру, после чего молча исчез между деревьями — опять отправился на охоту.

Временное отсутствие рыжего я сейчас восприняла с облегчением, это дало возможность немного успокоиться и взять себя в руки. Всё-таки сравнение харр подобрал удачное, нас действительно тянет друг к другу с пугающей силой. Со мной такого прежде не случалось, даже в шестнадцать лет, в мою первую сумасбродную влюблённость на пике гормональной перестройки. Судя по растерянности Нира, в его — тоже.

Нет, я и умом понимала, что Нидар — потрясающий мужчина. И наверняка давно уже влюбилась в него, иначе известие о том, что изначально рыжий планировал ловить бандитов на живца, произвело бы куда более сильное и неприятное впечатление. Вот только одно дело — интерес и удовольствие, а совсем другое — полная потеря связи с реальностью. Даже для меня это странно, я же понимаю, что мы не дома в безопасности. А уж для харра такая рассеянность тем более странна и тревожна.

— Нир, а может, это тоже симптом? — спросила я харра, когда тот вернулся с добычей и, разведя костёр, начал ловко потрошить тушку у ручья. — Имею в виду, наше с тобой чрезмерное взаимное влечение. Как продолжение снов. Ты не подумай, ты мне действительно очень нравишься, но всё-таки это ненормально — настолько полно терять самоконтроль от поцелуев и прикосновений. Да и… Мне кажется, вчера всё было не так.

— Скорее всего, — спокойно кивнул Нидар. — И это тоже причина поскорее разобраться в происходящем. Ты нравишься мне и без этих навязчивых желаний, они только всё портят.

— А ты отличаешь, какие навязчивые, какие — нет? — полюбопытствовала я.

— Ещё утром они были настоящими, правильными. Сейчас — уже слишком.

— Выходит, что-то изменилось после твоего визита в храм? Ты в него заходил? — насторожилась я.

— Внутрь — нет, но был очень близко. Скорее всего, да, дело в нём. Или в том, что мы сейчас ближе к нему.

— Не понимаю, — после короткой паузы вздохнула я.

— О чём ты?

— Не понимаю, в чём смысл всего этого. И, главное, не понимаю как?! Когда я пытаюсь думать об этом, мне кажется, что я уже сошла с ума. Вин. Это просто груда камней. Да, хорошо сохранившаяся груда камней, но… Как такое вообще в принципе возможно?! Даже при помощи современных технологий такого не добиться. Что, древние были настолько круты, что легко влияли на разум на огромнейших расстояниях? И именно эту технологию хотят добыть бандиты? А как она сохранилась до нынешнего дня?! Нир, ну скажи хоть что-нибудь! А то я кажусь себе всё более безумной…

— Я не знаю, моя маленькая урши, — с сочувствием посмотрел на меня рыжий. — Но это очень похоже на правду. Мы мало помним о богах, только то, что они были очень умны, но совсем не разумны, даже хуже урши, — заметил он, опять вернувшись к понятиям, слитым моим переводчиком воедино. — Наверное, они могли создать что-то подобное.

— Ага, а еще у них были проблемы с чувствами, — вздохнула я. — Слушай, может, они так пытались эмоции изучать? Или, может, размножаться не могли естественным путём? Только это всё равно и пичь не объясняет…

*Пичь — жаргонное: «мало», «немного», от размерной приставки «пико».*

— Что не объясняет?

— А, жаргон, — немного смутилась я. — Имею в виду, остаётся ещё куча вопросов. Ну ладно, были они так круты, что их техника до сих пор работает. Но куда они сами-то подевались? Хотя… Если верить сну, они же были такими, как вы. Может, доэкспериментировались в конечном итоге, пробудили у себя чувства и смешались с остальными? Слушай, а кстати, у вас не сохранилось преданий, как именно богам поклонялись?

— Никак, — пожал плечами Нидар. В этот момент он закончил с потрошением добычи, и мы переместились к костру, чтобы заняться готовкой.

— Погоди, в каком смысле? А храм?

— Они там жили и управляли миром, — пояснил мужчина. — Всё.

— А чем же они отличались от всех остальных харров?

— Они были очень умными, — терпеливо повторил он.

— Да, но… Хм. Погоди, так это, получается, просто были две цивилизации харров, просто одна более развитая в нашем понимании. Приехали к дикарям и… Стоп! — я аж подпрыгнула.

— Что случилось? — озадаченно глянул рыжий.

— Слушай, я так привыкла называть это место храмом, я его всегда только так и называла, и даже как-то мыслей других не было. Да и некогда им было появиться, мы же даже толком осмотреться не успели, — помрачнела я, с тоской вспомнив первую и последнюю экспедицию. Впрочем, почти сразу встряхнулась, заставила себя отвлечься от мрачных мыслей и продолжить, пока мысль не ускользнула. — Я к тому, что «храм» — это ведь наше понятие. И если никто им там не поклонялся, они там просто жили и работали, то это выходит просто небольшой город? Или вообще научно-исследовательский институт?! С ума сойти, — я нервно захихикала. — Но почему он всего один на планете уцелел? Почему остальные похожие, которые мы встречали, сохранились далеко не так хорошо, да и были, кажется, не такими древними? Просто совпадение, потому что форма удобная?..

Запоздало подумалось, что все догадки об истинном предназначении этих строений, шокировавшие меня, вряд ли удивили бы старших. Это мы, молодёжь, называли пирамиды «храмом», так было проще тогда, да и потом слишком привыкла. А Говоров предпочитал официальную формулировку «комплекс мегалитических сооружений» или, для краткости, говорил просто «пирамиды». Но на то он и был профессором, а я — всего лишь младший научный сотрудник.

— На! — с тяжёлым вздохом Нир сунул мне в руки плод.

— А? Почистить? — сообразила я.

— Съесть. Молча, — насмешливо улыбнулся он. — И успокоиться. Я не знаю ответов на твои вопросы, и никто не знает. Это было очень много лет назад, все, кто знал правду, уже давно умерли. Скорее всего, ты ничего не узнаешь точно. И лучше бы тебе правда не знать, — добавил уже себе под нос с тяжёлым вздохом.

— Ничего подобного! Если до сих пор сохранились их технологии, то можно…

— Последовать за остальными? — мрачно глянул на меня харр.

— Ну почему сразу… — пробормотала я тоскливо, осеклась и проговорила: — Нир, я прекрасно понимаю, что это опасно. Я могу приложить волевое усилие и не лезть туда, но перестать думать и строить версии физически не способна. Я же учёный, в конце концов. Да, молодой, и многого не знаю, но изучать такие вот древности — моя работа. Конечно, рутину я тоже люблю, и с удовольствием засела бы за описание и всяческие классификации построек, если бы было что описывать, но… Нир, это ведь такая тайна. Это открытие, которое мечтает совершить, наверное, каждый мой коллега. Никто, конечно, не признается, потому что это вроде как несолидно и сродни вере в сказку, но всё равно в глубине души мечтает. А я сижу тут в двух шагах от неё и… Я понимаю твоё отношение к нашему способу познания, но не могу себя переделать.

— Я и не прошу, — возразил Нидар мягко. Подсел ближе, всё-таки обнял одной рукой и хвостом, хотя до сих пор, кажется, старательно избегал прикосновений — наверное, опять боялся увлечься чем-то неуместным. Поцеловал меня в висок, потом потёрся об него же носом. — Мне хватит просто твоего обещания никуда не лезть одной. Я боюсь, что ты пострадаешь.

Я обняла его обеими руками в ответ, прижалась, пристроила голову на плече.

— Обещаю. Без тебя — никуда. Только ты ночью тоже будь очень аккуратен, не надо недооценивать наши технологии.

— Я же обещал, — серьёзно отозвался он.

Больше мой поток гипотез и предположений рыжий не прерывал, но, впрочем, тот и сам вскоре иссяк за неимением подтверждений. Пока я хотя бы не осмотрюсь на месте, всё это останется чтением спама. Да и после, как бы мне ни хотелось верить в обратное, тоже. Да, мои странные сны невозможно объяснить с рациональной точки зрения, особенно те, которые мы с Нидаром делили на двоих. Но стоило быть откровенной с самой собой: нет никаких доказательств, что это всё — нечто большее, нежели порождения моей собственной фантазии.

О том, что храм и так зовёт меня к себе, я старалась не думать. Ну зовёт. Как-нибудь переживу, в конце концов. Потому что… а какие есть варианты? Оставаться Нидару тут — бессмысленно даже предлагать. Обидно, конечно, но я, выросшая в семье военного, прекрасно понимаю, что такое долг. С Ниром идти — только мешаться. Связать меня — мысль интересная, вот только страшно. Я не хочу, чтобы что-то случилось с рыжим, и даже думать об этом больно, но если вдруг случится… Да лучше к бандитам в руки, чем лежать тут без возможности пошевелиться. Я же тогда просто от страха умру!