ГЛАВА 9. Новое

Проснулась я вдруг, словно от лёгкого тычка в плечо. Некоторое время рассеянно разглядывала потолок, пытаясь понять, кто я вообще такая, где нахожусь и что происходит. Почему-то никакого волнения пустота в голове не вызывала, я чувствовала себя спокойной, отдохнувшей, здоровой и полной сил, а всё остальное… Да разберусь потихоньку!

Сначала вспомнились обрывки снов, и я даже потёрла ладонями лицо, пытаясь отогнать лёгкое головокружение, которое они вызвали. Крепко зажмурилась, опять открыла глаза, разглядела над головой потолок. На ровной поверхности танцевали цветные сполохи — светящиеся линии разбегались в стороны, собирались обратно, сливались воедино и опять разделялись. Красиво и абсолютно бессмысленно, просто декоративный элемент.

В ответ на моё раздражение огоньки замерли и потухли, оставив пустую гладкую поверхность.

Так лучше.

— Мара! — окликнул приятный, низкий мужской голос, мгновенно отдавшийся где-то за грудиной теплом и волной лёгкой, сладкой дрожи. — Ты очнулась! Как… как ты себя чувствуешь?

Я повернула голову на голос как раз тогда, когда мужчина приблизился и опустился на корточки рядом с лабораторным столом, на котором я лежала. Оказавшись со мной лицом к лицу, он бережно коснулся ладонью щеки, погладил. Я на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь лаской и пытаясь сообразить, кто он.

Мой мужчина. Это утверждение не вызывало никаких сомнений и протеста. Красивый, сильный, только мой и ничей больше. А я… Мара — это, наверное, я? И, наверное, нужно ответить.

— Не знаю, — проговорила на пробу. Прозвучало немного сипло, да и взгляд рыжего почему-то стал ещё более озадаченным, но пока я это проигнорировала. — Чувствую хорошо, только ничего не помню. Кажется, это временно. Разово пришлось усвоить большой объём информации, мозгу нужно время, чтобы привыкнуть. Что-то не так? — спросила я, потому что лицо мужчины с каждым словом вытягивалось всё более растерянно.

— Я… не всё понимаю из того, что ты говоришь, — осторожно признал он. — Ты можешь встать?

— Да, — ответила уверенно.

Села, свесив ноги. Расстёгнутые и чуть приспущенные штаны доставляли неудобство, но его можно было потерпеть, пока возиться с ними не хотелось. Ладонь мужчины, которая мягко поддержала меня за плечо, страхуя и помогая, вызвала новую волну тепла, как его голос парой мгновений раньше. Очень хотелось, чтобы он не просто держал, но погладил, обнял…

Я с новым интересом окинула его взглядом — густую рыжую гриву, мощный торс, прикрытый странной жилеткой, мускулистые руки. Хорош, невероятно хорош!

Ладонь его скользнула по моему плечу вниз, дальше по предплечью, аккуратно взяла кисть, утонувшую в его огромной лапе. И это мне тоже понравилось; нет, не размер руки, а нежность, очень правильная осторожность. Вот он точно нормальный и знает, как правильно держаться с женщиной, в отличие от…

От кого?

— Мара? — вновь окликнул меня рыжий. В тревоге подался ближе, длинный хвост его тесно переплёлся с моим.

Стоп. Моим?..

Я медленно, словно преодолевая внешнее сопротивление, опустила взгляд вниз — и в глазах опять потемнело.

Повторно я очнулась почти сразу, точно зная, что прошло всего несколько секунд. Но в этот раз шевелиться и даже открывать глаза не спешила, более того, старательно гнала прочь вообще все мысли, повторяя в голове дурацкую песенку.

— Нир! — позвала шёпотом. Мужчину я чувствовала: он сидел, держал меня на коленях, крепко обнимая обеими руками. — Нир, мне сейчас… Мне такое приснилось! — призналась сипло.

— Всё хорошо, — с явным облегчением ответил он. — Зато ты меня вспомнила. А себя помнишь?

— Помню. Тамара Иванова, двадцать шесть лет, младший научный сотрудник, археолог. Я прилетела на Индру, мучимая снами, чтобы посетить местный храм, — протараторила спешно. — Нир, мне… Мне приснилось, что у меня вырос хвост. Представляешь? Ужас какой…

— Почему ужас? — задумчиво хмыкнул он. — Очень удобно. Не представляю, как урши без них живут.

Я наконец открыла глаза. Встретилась взглядом с харром, покрепче вцепилась в его жилетку и медленно-медленно опустила взгляд вниз и влево, где ощущалось что-то… что-то…

— М-мамочки, — прошептала дрогнувшим голосом. Потому что хвостов на самом деле было два, тесно переплетённых. Один со знакомой рыжей кисточкой, большой и пушистой, второй — заметно тоньше, и кисточка на нём была меньше, другой формы, светло-золотистая, совсем как мои волосы.

Не знаю, кто дёрнулся первым, хвост или я, но я совершенно несолидно взвизгнула и опять зажмурилась.

— Тихо, моя арриши, не бойся, — мягким, мурлычущим тоном проговорил Нидар, одной рукой продолжил крепко прижимать к себе, явно опасаясь, что сбегу, а второй начал ласково гладить по голове, аккуратно массируя затылок кончиками пальцев.

Прикосновение оказало буквально магнетическое воздействие. Это было не просто приятно, но на самом деле успокаивало, заставляло сердце стучать ровнее, а мысли — двигаться более плавно, без лихорадки и паники.

— Легко сказать — не бойся, — пробормотала я, но всё-таки опять открыла глаза и, решившись, вытянула ногу. Увиденному уже не удивилась. — Вин! А еще у меня лапы. И… уши, да? И усы? Плюк сожри! Да, я же их чувствую… Вин! Пусть оно мутирует меня обратно!

На этом цензурные слова закончились, и я принялась просто ругаться от бессилия, вспоминая создателей этого храма, всех харров в целом, их древних предков и проклятую планету. Под горячую руку досталось и Нидару, который был виноват в случившемся не больше моего, но мужчина, кажется, не обращал внимания на слова. Продолжал крепко, но осторожно удерживать, не позволяя вырываться и сильно дёргаться, гладил по голове, порой шептал что-то утешительное и медленно покачивался, баюкая меня. Пока я ругалась, пока пыталась унять нервные слёзы, пока боролась с ощущением, что схожу с ума.

Но реакция даже на такое потрясение не может быть одинаково острой постоянно. Через некоторое время я умолкла, потом перестала трястись и плакать, а потом вообще все эмоции как-то поблекли, потускнели. Напряжение ушло, осталось чувство опустошённости. Несмотря на отличное физическое состояние, я чувствовала себя настолько вымотанной, словно несколько суток шла по болоту.

— И как я теперь родителям покажусь?! — пробормотала со вздохом. — Слетала в отпуск. Плюк! Вернусь хвостатым чудовищем…

— Ты очень красивая, — возразил Нидар и выразительно потёрся носом о мой висок. Я нервно дёрнула щекой, расправляя замявшиеся вибриссы.

Вин!

— Ага, особенно хвост! — хохотнула нервно.

— Прекрасный хвост, — убеждённо заявил харр. — Мне очень не хватало его всё это время.

— Тебе? — озадачилась я. — Какое тебе дело до моего хвоста?

— А как еще было тебя понять?

— Чего? — растерялась я и запрокинула голову, чтобы заглянуть в лицо мужчине. Моя собственная странная память никаких пояснений по этому вопросу не содержала.

Нир улыбался — тепло, ласково, и выглядел при этом страшно довольным. Кажется, лично его всё устраивало, причём настолько, что изобразить сочувствие не получалось даже из вежливости.

Впрочем, о чём я! Он же харр, ему наша вежливость…

— По хвосту легко определить отношение, — охотно пояснил рыжий. — Когда от него отвлекаешься и не думаешь о нём, он выдаёт подлинные чувства. Когда рядом кто-то, к кому хочется быть ближе, он это показывает. Норовит обвить чужую руку, ногу, а лучше всего хвост. И если интерес взаимный, это сразу видно, — он выразительно шевельнул хвостом, наверное, имея в виду тесное переплетение наших конечностей. — Как урши без хвоста определяют, нравятся они друг другу или нет?

— Методом проб и ошибок, — проворчала я, вновь зажмурилась и уткнулась лбом в шею мужчине. — Я схожу с ума. Или уже сошла?

— Всё будет хорошо, — уже привычно мурлыкнул этот хронический оптимист и опять принялся гладить меня по голове.

— Теперь понимаю, почему ты постоянно это делаешь. Для вашего вида это действительно очень приятно. Наверное, есть какие-то особенно чувствительные нервные окончания, — заметила я негромко.

— Делаю что? — озадачился Нир.

— Гладишь меня по голове. Вин! Что мне теперь делать, а?

— С чем?

— Со всем этим! — раздражённо огрызнулась я. — Кардинальная генетическая перестройка организма, да ещё автоматически… Твои предки были круты, у нас такое не лечится! А эта дрянь обратной процедуры не знает…

— Хорошо.

— Чего хорошего-то? — возмутилась я. — Мне страшно на себя в зеркало смотреть, и лапы меня эти пугают, и хвост, и… Плючья автоматика!

— Ты красивая, — спокойно возразил он. — И была, но теперь особенно. А главное, теперь ты уже точно моя.

Я набрала воздуха в грудь, чтобы разразиться длинной матерной тирадой — и шумно выдохнула.

Всерьёз злиться на Нидара не получалось. Конечно, вся эта дичь случилась не без его участия, но обвинять его было бы жестоко и глупо. Просто стечение обстоятельств и слишком надёжная автоматика. И слишком продвинувшиеся в генетике древние харры.

Я не знала, что именно и почему произошло, пихать такие подробности в мою голову не нашли нужным, но на каком-то этапе развития у этих разумных начались проблемы с рождаемостью. Гибли эмбрионы с женским набором хромосом, причём гибли на ранних стадиях развития и даже в пробирках, невзирая на все ухищрения.

Зато нашёлся другой выход: харры научились изменять по собственному образу и подобию близкородственные виды, самым подходящим из которых оказались люди. Откуда и как хвостатые брали моих сородичей, автоматика не сообщила. Пробовали изменять и детей разного возраста, но, на удивление, лучший результат и минимальные потери давала модификация именно взрослых, полностью сформировавшихся организмов.

А главное, такие вот мутантки стабильно давали здоровое потомство обоих полов. И для достижения наилучшего результата изменения производились «под заказ», с настройкой на конкретного партнёра. Он сдавал биоматериал, что Нир умудрился сделать незаметно для себя, наверное просто пощупав в храме что-то не то, а специалисты потом аккуратно подгоняли геном. Старались при этом вносить как можно меньше изменений, то есть не изменяли, например, цвет волос, кожи и форму груди в соответствии с требованиями заказчика, а корректировали только тот обязательный минимум, который повышал вероятность появления здорового потомства.

Обычно жертвам эксперимента аккуратно подправляли ещё и психику, во избежание конфликтов и истерик. Только контролировал это не компьютер, а живые сотрудники. Личность и разум считались слишком тонкой материей, чтобы автоматизировать воздействия на неё. То есть какие-то шаблоны имелись, но применимые только для совсем примитивных ступеней развития, да и то — ограниченно. К счастью, современное человечество в целом и я в частности стояли заметно выше, поэтому голову мою оставили в покое, только добавили полезной информации. Немного.

Местный искин дал понять, что согласен продолжить общение со мной и ответить на вопросы, только — позже, когда приду в себя. Он вкладывал информацию напрямую в мозг, но, во-первых, не мог делать это мгновенно, потому что мгновенная передача большого объёма неизбежно привела бы к летальному исходу, и не мог делать это неограниченно долго — по той же причине. Мозгу требовалось «переварить» вложенное, а для этого — много отдыхать. Да и навык такого вот непосредственного обмена информацией тоже нарабатывался постепенно. А заботу о здоровье древние харры заложили в искин как одну из базовых установок. Мне же после «операции» отдых требовался особенно.

— В общем, ты был прав, — вздохнула я. Несмотря на то, что спать хотелось всерьёз, еще больше хотелось хоть немного разобраться в себе-новой, а обсудить происходящее с кем-то понятным, надёжным и близким — это лучший рецепт. — С эмоциями у твоих предков всё было довольно печально. Чувства к разумным существам они считали примитивными, животными, и охотно поощряли только высшие потребности, особенно в познании. Тот белогривый, которого я богом называла, был, похоже, просто главой этого всего учреждения. А заодно как бы не всей планеты, потому что у древних харров бытовала чистая, незамутнённая технократия. Если, конечно, он действительно существовал. Насколько правдивым было содержание моих снов, я пока не знаю.

— Что чистая? — уточнил Нидар.

— Форма правления такая, когда у власти стоят учёные, а научные специалисты — это элита элит. Но нам всё равно очень повезло, потому что при отсутствии чувств у них существовала на удивление гуманистическая мораль, и даже к личностям подопытных дикарей они относились достаточно бережно. Могли ведь просто стереть и записать поверх нужный шаблон, а они старались сохранить личность, даже подгоняя под нужные стандарты. Но этим люди, тьфу, харры занимались, автоматике не доверяли, так что мне вообще психику не поправили. Может, и зря, было бы легче… — тоскливо вздохнула я.

— Не зря, — возразил Нир. — Мне нужна ты, а не… Что-то чужое, изменённое, идеальное и пустое. Тем более идеальное на их вкус.

— Мы с тобой знакомы неделю, — проворчала устало. — Когда бы ты успел это понять?

— Ты упрямая, смелая, решительная, ужасно любопытная. Справедливая и гордая. Очень чувствительная и добрая. Стесняешься этого, но боишься невольно причинить вред живому. Стесняешься быть слабой, и готова наизнанку вывернуться, лишь бы не показать этого. Легко можешь расстаться с родными, но очень любишь свою странную работу. Мне жаль, что ты расстроена и напугана. Но гораздо больше я рад, что теперь тебе точно придётся остаться со мной, потому что теперь твой мир — здесь.

— Нир, человек не может просто так исчезнуть, не может превратиться в существо другого вида незаметно для других! — всё же возразила я, хотя первая часть сказанного отозвалась внутри теплом и даже почти восторгом. Столько искренности и нежности было в его голосе и словах, что градус моего недовольства миром заметно уменьшился. — Есть документы, есть законы, есть обязательства. В конце концов, у меня есть шимка! Наверное, с помощью местного оборудования я могу от неё избавиться, но… я не хочу умирать для своих близких, я люблю родителей и сестёр! И работу свою я слишком люблю, что я буду делать на этой планете?!

— Поговори с родными, предупреди их. Харр будет рад принять их как гостей, — невозмутимо ответил рыжий. Я не сразу сообразила, что он имел в виду планету — аборигены называли её так. — А делать… Вот это всё — твоё. Неужели не придумаешь?

— Что значит моё? — озадачилась я.

— Оно тебя слушается. Меня и Эрру готово терпеть и защищать, остальных харров тоже, но оно не рассказывает нам о прошлом. Или ты уже всё узнала?

Я медленно качнула головой. Я теперь помнила отдельные реалии жизни хвостатых, но куда больше, чем ответов, было вопросов. Зато я знала, как договориться с этим громадным комплексом, где здесь что находится, какие коридоры я могу подвинуть, а какие — незыблемы, откуда и куда я могу переносить живые существа в пределах комплекса, в каких помещениях велись исследования какого рода. И действительно могла разговаривать с искином.

Храм не просто принял меня, но признал главной из всех присутствующих. Я сначала опешила от такого открытия, но потом поняла, что это было закономерно. Если для тех, кто создавал это чудо техники, именно учёные считались элитой, то выбор у местной автоматики невелик. Я, конечно, не чета древним харрским специалистам, но всё же ближе к их идеалу, чем шрет или скромная домохозяйка.

Правда, стоило попытаться «поговорить» об этом с храмом, как жутко заболела голова. Я со стоном схватилась за лоб.

— Мара? Что?.. — встревожился Нир.

— Похоже, информация ещё не усвоилась. Но нет, не так уж много я знаю. Кажется… Расскажи, как долго я была без сознания? Что здесь вообще случилось? Я плохо помню, что происходило после того, как я очнулась в лагере.

— Расскажу. Но, может, тебя для начала покормить?

— Покормить, — согласилась я. — Для этого же надо выйти? Ой, нет, давай ты меня поставишь, я сама попробую. Надо же как-то приспосабливаться, если мне так жить…

Наверное, за это тоже стоило поблагодарить заложенную программу, но с изменившимся телом я освоилась довольно быстро. Подсознательно ожидала, что упаду сразу же, как встану на новые лапы, но держали они уверенно. Правда, почти сразу пришлось сесть обратно, чтобы разобраться с одеждой. Пару секунд понаблюдав за моими мучительными попытками натянуть штаны повыше, как-то обойдя при этом хвост, Нир пришёл на помощь. Заставив снять проблемный предмет одежды, проделал дырку и объяснил, как это удобнее надевать. Я, конечно, застонала, что никогда к этому не привыкну, рыжий снова заверил, что всё будет хорошо, на том и сошлись.

Кажется, еще немного, и я начну воспринимать эти изменения в своей жизни философски.

А вообще, большое спасибо храму за такое бережное отношение к моей одежде. Не знаю, чем автоматика руководствовалась, но ведь могла просто распылить лишнее! Ботинков-то в обозримом пространстве не видно…

Решив насущную проблему, я попыталась не только стоять, но и идти. И опять не ощутила никаких неудобств: это сознание пребывало в шоке, а во всём остальном лапы, хвост и прочие приобретения ощущались как родные. Стоять, идти, шевелить ушами и вибриссами — тело выполняло все эти действия легко, не задумываясь. Всё же до чего талантливые были у древних харров программисты…

Но за Нидара я всё равно продолжала держаться. В его лице мне требовалась не столько физическая, сколько моральная поддержка. Конечно, неприкрытая жизнерадостность рыжего раздражала, как и его нежелание понимать весь трагизм ситуации. Но, с другой стороны, его надёжность и спокойствие были именно тем, чего мне сейчас недоставало в жизни. И мне еще здорово повезло, что здешнее оборудование связало меня с мужчиной, который безо всяких сторонних воздействий не только нравился мне, но отвечал взаимностью и был готов со мной возиться!

Пока шли к выходу, Нидар рассказал, что без сознания я провела почти трое суток, причём большую их часть в толще камня. Собственно, храм вступил в контакт с Ниром только тогда, когда последний попытался выковырнуть меня наружу, чтобы успокоить и заверить в нормальности и безопасности происходящего со мной. И пригрозить, что, если харр попытается настаивать и мешаться, то его отсюда выдворят и больше не пустят. Пришлось поверить на слово и ждать.

За это время успела прибыть вызванная рыжим подмога, которая в настоящий момент тоже дожидалась моего пробуждения.

Когда мы наконец вышли под открытое небо, я замерла на пороге, от неожиданности крепче вцепившись ладонь мужчины. И напряжённо уставилась на тот мир, что распахнулся вокруг, раздираемая противоречивыми желаниями: то ли спрятаться обратно под тихие своды комплекса, то ли бежать от него подальше.

Здесь, на открытом пространстве, стало легче дышать. Появилось ощущение, что до того жавший череп наконец стал впору; прекратила тупо, монотонно болеть голова. И я только теперь поняла, насколько тяготило окружение там, в храме. Кажется, та его часть, что общалась со мной, постоянно оттягивала на себя часть внимания и, может быть, даже рабочей мощности мозга, причём всё это происходило незаметно для сознания. А здесь, снаружи, она не то не считала нужным, не то просто не могла так сильно на меня давить.

Но тут возникла новая проблема: мир изменился. Точнее, он-то остался прежним, изменилось моё восприятие. В стенах комплекса обострившиеся слух и обоняние, изменённое зрение и возникшее совершенно новое ощущение — радиочувствительность — не доставляли неудобств, а здесь… Мир навалился со всех сторон, забил голову тысячами новых голосов. Оказывается, шимка с её радиопередатчиком и близко не походила на то, что чувствуешь, когда прямо из головы растёт пучок природных антенн.

— Вин!.. — пробормотала я, крепко зажмурилась, попыталась зажать уши — но не нашла их на положенном месте. Грязно выругалась сквозь зубы, чувствуя, что на глаза снова наворачиваются злые слёзы.

— Тихо, арриши! — Нир развернул меня, привлёк к себе, крепко обнял и опять принялся наглаживать по макушке. — Сейчас привыкнешь, станет легче.

— Откуда такая уверенность? — пробормотала я недовольно.

— Харр ко всему привыкает, — философски ответил рыжий.

— Угу, если не дохнет, — буркнула еще более зло.

— Сейчас поешь, станет легче, — предположил мужчина и подхватил меня на руки.

Сопротивляться я не стала, обняла его за плечи, уткнулась лицом в густую гриву, продолжая жмуриться и чувствовать, что голова пухнет от радиосигналов, обилия и насыщенности звуков и запахов. Как жаль, что это не шимка, которую можно просто отключить! И как жаль, что этот древний инопланетный искин не стал всё-таки ковыряться в моей психике. Кажется мне, с принудительной настройкой привыкнуть ко всему было бы легче.

А отстаивать самостоятельность и независимость сейчас тем более не хотелось. Я чувствовала себя больным ребёнком и хотела вести себя соответственно. Тем более Нидар явно готов со мной вот такой возиться.

— Не уверена, что еда поможет… — пробормотала через несколько секунд.

— Но точно не помешает.

— Логично. — Я вздохнула. — Люблю повеселиться, особенно поесть. Расскажи мне, что вообще тут происходило? Куда подевались эти люди? Я понимаю, что на ходу неудобно, но… Когда ты говоришь, легче, я могу сосредоточиться на словах и не обращать внимания на окружающее пространство.

Конечно, против такой аргументации Нир возражать не стал и принялся меня просвещать. О том, как совершенно неожиданно из леса явилась я и переполошила весь лагерь, и пришлось харру срочно менять планы. Как странно вела себя потом, уже в храме, причём Нидар забеспокоился еще до того, как поведение это стало совсем уж неадекватным: он уверял, что у меня резко изменилось выражение лица и пластика движений, стоило оказаться в стенах комплекса. Как потом одновременно застыли урши и буквально провалились сквозь камень, исчезнув в неизвестном направлении. Причём, как оказалось позже, действительно — все, включая пару трупов и тех, кто оставался снаружи.

Из живых в лагере Нир нашёл только Эрру, чему немало удивился: об исчезновении харры его никто не предупреждал. И остальных сородичей рыжего, в свою очередь, удивило обнаружение женщины именно здесь. Люди сумели умыкнуть её настолько ловко, что на них никто не подумал, и предполагали вообще-то, что она погибла.

На этом месте мы добрались до лагеря харров, и рассказ прервался.

— Ого! — высказался незнакомый мужской голос, когда Нир поставил меня на ноги и всё же пришлось открывать глаза и пытаться влиться в действительность. — Понимаю, почему Нир так трясся. Из-за такой красотки и я бы глаз не сомкнул от волнения, и не только трое суток!

Оглядевшись, я обнаружила, что лагерь харры разбили в стороне от человеческого, под лесным пологом, но в виду комплекса. И всех отличий от тех временных стоянок, которые мы устраивали с Нидаром, было наличие походного таганка и котла на нём, в котором аппетитно булькало что-то ароматное и явно мясное. Уловив этот запах, я отчётливо поняла, что Нир прав: поесть не просто нелишне, но совершенно необходимо.

По сравнению с содержимым котелка, всё остальное было уже не так интересно, но я отметила присутствие поблизости пятерых довольно молодых харров. Хотя лучше бы их не было: аборигены разглядывали меня с таким гастрономическим интересом, что с трудом удалось подавить порыв спрятаться за Нидаром.

— Ну зато хоть понятно, почему Нир вдруг так переменил мнение о семейной жизни, — рассмеялся уже другой харр, здоровяк с тёмно-каштановой гривой, кажется ещё более крупный, чем Нидар.

— Уймитесь уже, а? — шикнула на них Эрра, которую я поначалу просто не заметила. Женщина поднялась, подошла ко мне. — Что с тобой случилось?! — спросила она растерянно, материнским жестом обняла за плечи, чтобы отвести к расстеленному тут же лёгкому одеялу. — Как это вообще возможно? Как ты?!

— Дерьмово, — ответила честно, с трудом сдержавшись от более крепких ругательств. — Такое ощущение, что башка сейчас взорвётся от мыслей. Нир, а мой рюкзак… — с надеждой начала я, озираясь, и осеклась, найдя взглядом ярко-оранжевую вещицу. Рюкзак, целый и невредимый, лежал чуть в стороне. — Нир, ты лучший!

— Садись, — со смешком махнул он рукой и принёс вещи сам. Опустился рядом со мной на корточки, хмурясь, посмотрел, как я достаю аптечку. — Ты уверена, что на тебя эти средства теперь подействуют так, как должны?

— Нет, — честно ответила, вытряхивая успокоительное. — Но других нет, остаётся экспериментировать. А вообще мы генетически довольно близки, да и лекарство вроде бы не очень ядрёное, поэтому сдохнуть не должна. Или у тебя есть какое-то еще успокоительное на примете?

Нир неодобрительно нахмурился — предложить альтернативу он явно не мог, а Эрра накрыла мою ладонь своей, не позволяя распечатать лекарство, и обратилась к окружающим:

— Мужчины, кто-нибудь видел поблизости варвию? Желательно совсем мелкую, молоденькую.

— Видел, — через несколько секунд припомнил один. — Вон там.

— Принеси несколько побегов, — попросила харра и пояснила для меня: — Это такое растение, если заварить, получается очень приятный напиток, который как раз успокаивает.

— Нир, объясни пока, что случилось? — подал голос ещё один доселе молчавший харр, сравнительно некрупный, жилистый мужчина светло-коричневой масти с чёрными подпалинами. То ли он был старше остальных, то ли просто серьёзней, но потешаться над неожиданной привязанностью Нидара не спешил, явно заинтересованный вещами гораздо более значимыми. Чем сразу заслужил мою симпатию. — Я так понял, что ты повёл сюда какую-то урши, а не эту девушку.

— Повёл, — медленно кивнул Нир, взглядом спрашивая у меня разрешения на рассказ.

— Меня он сюда повёл, — проговорила со вздохом.

Рыжий сел рядом, и на этот раз я почувствовала, как наши хвосты переплелись, и даже нашла ощущение… приятным. Дико, конечно, думать, что меня кто-то держит за хвост и мне это нравится, но… А что еще остаётся?

Да и вообще, близость и поддержка Нидара оказалась очень кстати. Как и то, что он не стал с ревнивой демонстративностью сгребать меня в охапку, вполне удовлетворившись хвостатым выражением эмоций. Это подкупало: создавало иллюзию свободы выбора.

Боязно было посвящать аборигенов в подробности, я понятия не имела, как они на это всё отреагируют и как себя поведут. Конечно, проблем с рождаемостью у харров нет, и вряд ли хвостатые станут таскать сюда зазевавшихся туристок, но… мало ли!

Однако и промолчать я не могла, всё-таки комплекс этот — наследие их предков, и что именно мне оно дало расширенный допуск — результат случайности. Поэтому пришлось вкратце пересказывать окружающим историю приключений.

За это время успел вернуться посланец с варвией, которая оказалась совершенно невыразительной травой с длинными тёмно-зелёными листьями, и Эрра принялась хозяйничать у костра. Приготовленный женщиной напиток оказался очень приятным, особенно разбавленный холодной водой. Травянистый, с лёгким привкусом ментола, сладковатый и свежий — прелесть.

— Хм. Положение… — рассеянно протянул тот же невысокий харр, недовольно прижав уши, когда я закончила рассказ. — Ты теперь харра, но одновременно — урши. Как быть с законами? — он задумчиво качнул головой. — Ты ничего еще не объяснял?

— Нет. Но только потому, что не успел, — ответил Нир.

— Так, может, проще… — заговорил тот здоровяк, который высказывался про семейную жизнь, неопределённо кивнув в сторону леса.

— Проще тебя крумикару скормить! — с угрозой прорычал рыжий, слегка подаваясь вперёд и будто невзначай прикрывая меня плечом. Уши плотно прижаты к голове, вибриссы встопорщены — злостью повеяло от всей его фигуры, не хватило только гневно хлещущего по бокам хвоста. Но, кажется, только потому, что тот был занят моим.

— Нидар, Крэт! — одёрнул их… наверное, всё же старший. — Спокойно.

— А в чём проблема-то? — высунулась я из-за Нирова плеча, успокаивающе его погладив. — Откуда идея переработать меня на компост? Кстати, на всякий случай предупреждаю, храм досюда дотянется и меня в обиду не даст.

— Крэт неудачно пошутил, а Нидар слишком устал, чтобы реагировать спокойно, — пояснил всё тот же харр.

— Отчего устал? — растерялась я. — Вроде он всю неделю был бодр, а тут…

— Не бери в голову, — отмахнулся рыжий, поморщившись.

— Ожидание выматывает. Особенно когда неясно, чего и сколько ждать, — проигнорировал его высказывание старший.

Нет, определённо, хороший мужик! На Бетро чем-то похож.

Я придвинулась еще немного ближе к рыжему, слегка потёрлась о его плечо щекой, одной рукой взяла за локоть, а второй — обняла за талию, скользнув ладонью под жилетку. С облегчением ощутила, как мужчина расслабился под этими прикосновениями, мягко накрыл мои пальцы на собственном локте лапищей.

— Ладно, а всё-таки, в чём проблема? — продолжила я допытываться.

— Есть законы. Такие вещи, которые знают харры и которые не нужно знать урши. И непонятно, как быть с тобой. Что ты думаешь делать дальше?

— Хороший вопрос, — вздохнула я. — Когда летела сюда, думала просто избавиться от снов и совсем не ожидала мутировать… вот в это. Нет, я против харров ничего не имею, вы симпатичные, но я-то человек! А обратно… Комплекс процедуры не знает, — я кивнула в сторону пирамид, — а наши генетики не настолько хороши, чтобы столь вольно играться с геномом, поэтому им в руки я не дамся, даже если будут уговаривать. И вообще не хотелось бы афишировать вот это всё, потому что… Великая Тьма знает, куда вильнёт фантазия наших иэсбэшников! Но и совсем промолчать нельзя, надо же куда-то девать этих ребят, которые сейчас хранятся в недрах комплекса. И с ними отдельная проблема. Они никого не убивали, только пугали, и со стороны выглядит так, что Нир зарезал трёх безобидных путников, а потом ещё двум головы оторвал. Да, Эрру они похитили, но серьёзного вреда ведь не причинили? — я вопросительно посмотрела на харру.

— Нет, — задумчиво качнула она головой. — Только грозились.

— И мне только грозились. Так что еще с ними надо что-то решать.

— Отдай их нам, — хищно ухмыльнулся Крэт.

— Обойдётесь, — возразила я, невозмутимо разглядывая харра. Во-первых, почти не сомневалась, что на меня он не нападёт, да и не было похоже, что грозится он всерьёз: даже не скалился. А во-вторых, даже если нападёт, тут достаточно вменяемых существ, способных вразумить этого слишком агрессивного типа, и речь не только о Нире. — Разбираться с ними должны люди.

Крэт как-то странно прицокнул языком, глядя на меня с насмешкой, но ничего не сказал.

— И как ты планируешь передать их людям? — опять вступил старший.

— Понятия не имею, — вздохнула тяжело. — Я всего пару часов в этом теле, и мутация эта оказалась полной неожиданностью, вы серьёзно думаете, что я за это время способна составить план действий на ближайшие годы? — проворчала недовольно, чувствуя, однако, что всё это нервирует меня гораздо меньше, чем поначалу, да и голова больше не кажется распухшей. Похоже, альтернативное растительное успокоительное работало хорошо.

— Держишься так, как будто способна, — улыбнулся так и не назвавшийся старший харр.

— Ладно, хватит девочку мучить! — пресекла разговоры Эрра. — Дайте ей поесть спокойно, поспать, а потом уже будете думать.

Спорить с женщиной не стали, даже попытались изобразить раскаяние, но вышло неубедительно.

Остаток вечера прошёл быстро и скомканно. Я чувствовала себя слишком уставшей и просто не могла уже думать. После плотного ужина и умывания в ручье Нидар утащил меня в шалаш. Я морально готовилась огрызаться на дежурные шуточки и напутствия, но на нас даже внимания не обратили. Странно, но — приятно.

Расстеленный в шалаше спальник вызвал чувство сродни ностальгии. Казалось бы, прошло совсем немного времени с того момента, как я последний раз так спала, и большую часть его я была не в себе, но… когда Нир разделся и привлёк меня к себе, крепко обнял, зарылся лицом в волосы и так затих, стало удивительно хорошо и спокойно.

— Слушай, а где всё-таки мои ботинки? — неожиданно вспомнила я, пытаясь аккуратно устроиться поудобнее — чтобы и рыжего не очень пинать, и мне самой ничего нигде не давило. Учитывая стремление Нидара облапить меня всеми конечностями и прижать теснее, получалось с трудом.

— Не знаю, наверное, остались в камне, — пробормотал он.

А когда я сформулировала следующий вопрос, Нидар уже спал. Похоже, действительно здорово вымотался, если сейчас так вырубился. Бедняга. Стало немного стыдно оттого, что переживал он из-за меня, приятно по той же причине, и уже поэтому — ещё более стыдно.

Всё-таки насколько же мне — или нам обоим? — повезло, что мы оказались симпатичны друг другу. Не представляю, как бы я держалась сейчас, если бы не поддержка мужчины и его пугающе серьёзные намерения. Предки харров не очень-то беспокоились о наличии эмоциональной привязанности или симпатии между жертвами эксперимента, считали вполне достаточными для успеха физического влечения и общих целей. Начало бы меня так тянуть к какому-нибудь неприятному типу вроде Крэта — я бы точно постаралась удрать с планеты, и Тьма знает, чем бы всё кончилось…

Я никогда не придавала большого значения личной жизни, несмотря на наглядный пример прекрасной семьи перед глазами — родителей. Мне были гораздо интересней древние цивилизации, чем простые ценности вроде уютного дома, любимого мужа и ватаги детей. Допускала, что когда-нибудь, в отдалённом светлом будущем, встречу Того Самого, с кем захочется провести жизнь, вроде как мама отца. Но в этих допущениях Тот Самый жил где-то рядом или уж как минимум — на Земле и не возражал против моих экспедиций и работы.

А сейчас я буквально разрывалась от противоречивых желаний и попыток придумать, как и в прыжок уйти, и космолит не запачкать. Не говоря уже о том, что стоило закрыть глаза и отвлечься от обострившегося восприятия, как я просто забывала о случившихся с телом переменах, и приходилось постоянно напоминать себе, что никакого «как раньше» уже однозначно не будет.

Вин! Всё же лучше бы оно мне и психику подправило…

С этими мыслями я в конце концов заснула, причём очень крепко; не знаю, сказалась ли усталость, помог Эррин настой или близость Нира. К счастью, обошлось безо всяких снов — и обычных, и странных, так что выспалась я прекрасно.

А пробуждение оказалось и вовсе самым приятным из возможных, потому что проснулась я от нежных прикосновений Нидара, ласкающих мой бок и бедро, и лёгких поцелуев в плечо и шею.

— Как ты? — тихо спросил харр, к чьей груди я прислонялась спиной.

— Ещё не знаю, но начало дня мне нравится, — улыбнулась в ответ, не открывая глаз. — А еще мне ничего не снилось, и это прекрасная новость.

— Значит, проблему, с которой сюда прилетела, ты  решила?

— Вроде бы, — проговорила, прислушиваясь к себе. — Да, пожалуй, — продолжила уже уверенней. — Хотя, конечно, это тот случай, когда нужно бояться собственных желаний: вдруг сбудутся! В любом случае я почти уверена, что сны были последствием изменений. Пока не представляю, как именно этот комплекс заставлял меня их видеть и что они означали, но надеюсь узнать, а то у меня даже теории подходящей нет! Понимаю, если бы он в меня каких-то нанороботов или вирусов напихал и те начали работать вдали от Индры, но ведь не было же ничего подобного! Меня очень пристально и внимательно исследовали, никаких чужеродных объектов не нашли, даже столь мелких. Может, конечно, их на тот момент было слишком мало, и они никак на организм изначально не влияли… — рассеянно подытожила я и запнулась, понимая, что запуталась окончательно.

— Пойдём завтракать, — засмеялся Нидар, на несколько секунд крепче прижав меня к себе. — Я очень рад, что ты — это всё-таки ты.

— В каком смысле? — полюбопытствовала, не спеша шевелиться.

— Что ты такая, какая есть, и изменилась сейчас только внешне. Что я вообще встретил тебя. И, конечно, что эта штука тебя вернула. — Он прижался щекой к моей щеке, потёрся. Ощущение было странным, не таким, как раньше, но приятным.

Мы еще некоторое время полежали молча, а потом одновременно, не сговариваясь, потянулись за одеждой. Приятного продолжения утра, конечно, хотелось бы, но… есть хотелось сильнее, да и тревожные мысли о будущем не способствовали расслабленности. А потом вспомнилось и, главное, услышалось, что мы здесь не одни. Харры переговаривались негромко, и человеком бы я их не заметила, но сейчас их присутствие казалось слишком навязчивым. Какие уж тут нежности с интимом, при таком количестве свидетелей!

У кострища, к которому мы подошли, умывшись, сидела харра и трое мужчин. Отсутствовали тот, кого я вчера признала старшим, и Крэт, причём ушли они достаточно далеко, мои чуткие уши не улавливали их присутствия. Отправились охотиться?

— Тамара! — обрадовалась Эрра и похлопала по земле рядом с собой, приглашая садиться. — Сегодня ты выглядишь гораздо лучше. Выспалась?

— Да я и чувствую себя лучше, — ответила со смешком, бросив вопросительный взгляд на Нидара.

Тот только махнул рукой и подошёл к общему котлу. Жестяные миски кто-то уже отмыл и сложил стопкой, ими рыжий и воспользовался. Нир плюхнул всё ещё тёплой наваристой каши с мясом и себе, и мне и привычно устроился рядом.

— К вашему обострённому восприятию сложно привыкнуть, но, кажется, информация окончательно усвоилась, — продолжила я, перемежая рассказ жеванием: походная еда оказалась исключительно вкусной. — Оказывается, не так уж много полезного мне этот комплекс сообщил, хотя интересного — куча. Например, я знаю, как строилась иерархия вашего общества в древности, что вы распространились на множество планет и были вообще-то очень развитой цивилизацией, хотя и с довольно странной, на мой взгляд, техникой. А Индра, ну то есть Харр, это ваша историческая родина, и её вы воспринимали как заповедник. Сюда прилетали отдохнуть, подлечиться, развеяться, припасть к корням, а постоянно жили научные работники нескольких институтов и всякие отщепенцы. Странные ребята: возражали против прогресса, считали научный путь тупиковым, но благами цивилизации пользовались за милую душу. У вас тут всё было очень круто организовано: система локальных телепортов, по которым можно куда угодно добраться, система связи, чтобы сообщаться вообще с кем угодно на планете. Вряд ли эти сети сохранились до сих пор, а жаль. Было бы… Это вот что значило? — осеклась я, потому что харры как-то странно переглянулись, а Нидар рядом со мной насмешливо фыркнул.

Повисла неуверенная тишина, которая наталкивала на довольно неожиданные мысли, но задать следующий вопрос я не успела: не выдержала Эрра.

— Ай, мужчины! — всплеснула руками она. — Это одна из главных тайн, о которой они вчера спорили, говорить тебе или нет. Харр проводит нас в нужные места тайными тропами, очень быстро, и говорить мы между собой можем. Правда, делаем это только по большой надобности, мало ли что. Только я думала, что дело в нас самих и нашем мире.

— Может, не стоило рассказывать об этом без Озри? — недовольно спросил один из посторонних мужчин, неодобрительно глядя на Эрру.

— Мара всё равно скоро спросила бы, как вы добрались сюда так быстро, — возразил Нир. — И если прилетели на вертолёте, то зачем и куда его отправили. Можно было, конечно, и тут соврать что-то убедительное, но я не хочу ей врать.

— И что, вот прямо отсюда можно переместиться куда угодно?! — растерялась я.

— Не совсем. Мы… ощущаем, где находятся такие участки, откуда можно перенестись, а где — подходящие для разговора. В лесу их немного, а здесь, рядом с пирамидами, хватает.

Нет, я понимаю, почему Нидар тащил меня через лес, всё-таки чужачка, а это большая тайна. Которую они как-то умудрились всё это время скрывать от людей, и от этого немного не по себе: сколько у них тут ещё загадок припрятано? Я другого совсем не понимаю…

— Но почему ты не позвал на помощь, когда стало понятно, что людей для тебя одного слишком много? — возмутилась я. — Зачем было так рисковать собственной жизнью?!

— И тебя бы не удивило появление других харров? — тихо спросил рыжий, виновато прижав уши. Но смотрел при этом строго, пристально. — Сохранение тайны первостепенно. Хотя, может быть, зря. В конце концов всё равно пришлось звать, — он выразительно кивнул на присутствующих.

— Ох уж мне эти мужчины с этими их военными тайнами! — вздохнула я страдальчески и на несколько секунд уткнулась лбом в его плечо. Нидар ласково почесал меня за ухом. Плюк! А приятно…

Всё же до чего он похож на моего отца, даже страшно. Я ведь твёрдо знала, что не стану связываться с военными, что найду себе единомышленника, лучше учёного и коллегу… Надо же было так вляпаться, а?

— Начинаю жалеть, что ваши древние предки так радикально переменили взгляд на жизнь, — продолжила я, преодолев мгновение слабости и выпрямившись.

— Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовала Эрра.

— Они считали знание высшим благом и ценностью и главным преступлением — насильственное ограничение чьей-то возможности познавать. Предел был один, собственное упорство и уровень интеллекта. Хотя, конечно, закончили они нехорошо…

— В каком смысле? — заинтересовался один из посторонних шретов.

— Ну что-то ведь случилось, из-за чего вы утратили связь с остальными планетами, а их было много. Я, правда, не знаю, что именно, надо будет расспросить храм, вдруг он прояснит ситуацию. Причём самое потрясающее, что вы не летали в космосе, как люди сейчас и все остальные знакомые нам развитые цивилизации, а просто перемещались на другие планеты. Я не представляю, что и как нужно было рассчитать, чтобы это получилось… Вы точно не хотите пустить туда наших учёных? Это же какой прорыв в развитии может случиться!

— Это будем решать не мы, не здесь и не прямо сейчас, — мягко возразил Нир. — И про твоих учёных… Ты уверена, что от этого не станет хуже? В первую очередь тебе.

— Не уверена, — вздохнула согласно. — Поэтому самое время звонить папе. Только для этого надо добраться до космопорта, насколько я знаю, там единственная рабочая система дальней связи. На Индре все ретрансляторы быстро выходят из строя, так что их слишком дорого содержать, а в космопорте без этого никак. Считается, что это из-за электричества в атмосфере и помех, но я начинаю подозревать, что дело в вашей связи, которая не терпит конкуренции.

— А как она выглядит? Связь эта ваша? — спросил один из шретов. — Просто у тех уршей куча приборов каких-то, мы их трогать пока не стали, мало ли.

— Да Тьма её знает, как она выглядит! — хмыкнула я. — Шимка ловит сигнал и говорит, что связь есть. И это всё, что я о ней знаю. Но посмотреть надо. Да и вообще оглядеться, вдруг найдётся что-то интересное. Не даёт покоя мне эта компания.

— Почему? — полюбопытствовал Нир.

— Не знаю. Не по себе. Например, откуда у них столько денег? Это же всё очень дорого. Содержать вертолёт, все эти старинные простые электрические игрушки без капли электроники… Оно вроде бы всё простое, но стоит сейчас огромных денег. Я знаю, мы интереса ради смотрели, сколько будет стоить вертолёт в рабочем состоянии. Там такая сумма… десяток экспедиций на удалённые планеты можно снарядить. Не представляю, кто бы мог вбухать в это столько денег. Причём вбухать давно, основательно и без особой гарантии получить результат. И Майкл этот… Вроде осторожный и разумный, но какой-то слишком самоуверенный. Я бы на его месте точно не рискнула лезть в непонятное место, где от непонятного воздействия на разум сгинула толпа народа. Да не просто лезть, а надеяться освоить методику!

— Но ты же прилетела сюда! — заметила Эрра.

— Я… Начинаю думать, что это было не совсем моё решение, — призналась мрачно. — Если эта штука заставила меня медленно мутировать и умудрилась издалека давить на психику, всё это в конце концов могло вылиться в желание сюда прилететь. Но я всё равно понимала неадекватность собственного поведения! А этот почему-то был уверен, что у него всё получится. И меня это пугает. Когда у очень богатого человека столько дури…

— По-моему, все урши слишком самонадеянны, — проворчал доселе молчавший молодой шрет с забавной пёстрой гривой и веснушками на носу. — Всегда. Вы всех, кроме себя, считаете недоразвитыми. Ничего не зная о народе, записываете в дикари. И всегда удивляетесь, когда это оказывается не так.

— Не всех, — возразила из чистого упрямства: с утверждением я была согласна, но брюзгливый тон харра прозвучал крайне противно. — Вот ваши предки, например, были более чем развитой цивилизацией, у которой нам бы следовало поучиться. А если тебе обидно за наше к вам отношение сейчас… А ты понимаешь, как работают телепорты, которыми вы пользуетесь? А связь? Да вы даже узнать не пытаетесь!

— Древние много знали. И где они теперь? — огрызнулся тот.

— А тебя не смущает, что вы живёте за их счёт и…

— Хватит! — Нидар резко оборвал перепалку, к которой другие двое харров прислушивались с большим интересом. Правда, я так и не поняла, кого они одобряли. — Мара права. Что бы ни случилось с древними, но мы сейчас живём так, как живём, только благодаря им. Если тайные тропы проложили они, если это не особенность Харра, то мы действительно в сравнении с ними — дикари. И с уршами, наверное, тоже. Хотя бы потому, что там, — он кивнул на пирамиды, — Мару посчитали достойной. Но и Виршек прав. Урши действительно слишком самонадеянны и часто не видят угрозы там, где её стоило бы видеть. И ты, Мара, сама это знаешь.

Рыжий по очереди смерил нас выразительным тяжёлым взглядом. Пёстрый харр виновато прижал уши и опустил взгляд, я тоже отвела глаза и… наверное, тоже прижала уши, как нашкодивший кот.

— Ну да, — признала нехотя. — Ну а чего он?..

— Молодой, горячий и не любит урши, — мягче и спокойней, с улыбкой в голосе ответил Нидар. — Почти как я несколько лет назад. Он пока еще не постиг космическую мудрость.

— Космическую мудрость?.. — переспросила я озадаченно.

— Мы с тобой обсуждали эту разницу.

— Да, я догадалась, но… — пробормотала растерянно — и заметила, наконец, то, на что должна была обратить внимание гораздо раньше.

Шимка была выключена. Жива, как я поняла с облегчением, харрский научный центр её пощадил, и даже продолжала, как это ни странно, меня слушаться, несмотря на изначальную генетическую настройку. Но всё это время я разговаривала на местном языке самостоятельно, настолько привыкнув за прошедшие дни к работе переводчика, что даже не отдавала себе отчёта в этих изменениях.

— Нир, а я сейчас правильно говорю, да?

— Правильно. В основном.

— То есть?

— Некоторые слова произносишь странно, не так. Не как урши, но — иначе, чем мы. А некоторые я просто не знаю, приходится догадываться.

— Прекрасно! — глубоко вздохнула я. — Оно наградило меня знанием языка. Интересно, он у вас так мало изменился за тысячелетия или всё-таки автоматика отслеживала, что происходит вокруг? Не может местная аппаратура не быть связана с общепланетарной сетью!

— Мара, ешь! — с улыбкой подбодрил меня Нир. — Ты хотела осмотреть лагерь урши.

— Да. Ты прав. Это всё голые теории, тут рассуждать можно бесконечно, но… Вин! Это же так интересно!