Эпилог
Год спустя
Тихая музыка, приглушенный свет и тишина в кабинете, то и дело нарушаемая гулением маленького Гияса, названного в честь дедушки-х’шанца. Я отвернулась от экрана и проверила, все ли в порядке с лежащим в небольшой переносной колыбели сыном. К счастью, он вполне доволен сегодняшней «экскурсией» на мамину работу, размахивает ручками и ножками, пускает пузыри, глядя на замысловатые фигурки и «восьмерки», выписываемые нанатоном. Мои питомцы нынче развлекают моего ребенка, изображая то нечто абстрактное, то земных зверюшек, приводя его в неописуемый восторг. Благодаря нанатам и другим высокотехнологичным помощникам я могла иногда забирать сына в лабораторию, совмещая любимое дело с материнством. Главное – мы вместе. Улыбнулась: малыш подружился с нанатоном, в какой-то степени родственником.
На виртуальной заставке у меня на столе уже две недели красуется изображение генеральского семейства: сверкающий довольной белозубой улыбкой Лейс с сыном на сгибе левой руки, правой крепко прижимающий меня к своему боку в стиле «мое, никому не отдам». Я улыбнулась еще шире: моя любимая космическая улитка, как же я люблю тебя!
От признания в любви и любования семейным счастьем меня отвлек звук поступившего сообщения. Я решила сразу проверить от кого, и сердце радостно встрепенулось – в почтовом ящике обнаружилось письмо от невероятного и замечательного мужчины. Можно сказать, больной мозоли и предмета ревности Лейса – Башарова.
Открыв письмо и пробежав его глазами, я быстро связалась с мужем. Через полчаса х’шет Хеш’ар перешагнул порог кабинета. Проходя мимо колыбели, привычно чмокнул сына в щечку, затем меня – в губы, присел рядом и вместе со мной прочитал письмо, скрипнув зубами. Да уж, Илья был в своем репертуаре:
«Единственная моя!
Свет моих очей в безумном калейдоскопе суровых серых будней, божественная моя. Прекрасный бутон розы, лепестки которого, увы, распустились для законченного вояки, не способного оценить подобную красоту, ум и скрытую сексуальность. Женщина, пленившая мое сердце. И остальной ливер. Чего мелочиться, я не жадный. Пишу тебе письмо, а на языке твое имя – Дашенька. Солнечное, медово-сладкое и душистое, прекрасное, как хозяйка, оно тает на губах и остается со мной дальше… Пусть только в снах…
Дарья, я могу очень долго перечислять все твои достоинства и говорить о своих чувствах, но, увы, мешает зубовный скрежет нашего дорогого Хеш’ара.
Х’шет, не сотрите зубы в порошок, читая мое письмо, берегите вашу кривую ухмылку, не то потеряете фирменный хищный оскал, и окружающие перестанут вас бояться.
ПЫСЫ: А теперь о серьезном и важном. Хеш’ар, обращаюсь скорее к вам, нежели к вашей прелестной супруге. Через неделю после вашего отбытия с «Ориона» ко мне обратились с любопытным предложением поработать ученым под прикрытием. Думаю, вы уже в курсе, что пять лет назад была открыта новая планета с разумной, почти гуманоидной расой. До правительства дошли слухи, которые оно сочло достоверной информацией, о тамошних незаконных экспериментах и бесчеловечных опытах. Вы уже догадались, что я согласился на участие в этой, скажем, авантюре.
Итак, я запрограммировал почту на отправку этого письма. Если ровно через год вы его получили, значит, мне срочно требуется ваша помощь. Жизненно важна! Ищите меня на Солерне в звездной системе И-1578. С нетерпением жду новой встречи!
Искренне твой, обожаемая Дарья Сергеевна. Ну и ваш, мой дорогой друг Лейс Хеш’ар,