4.1

День, надо сказать, выдался на удивление спокойным. И даже, я бы сказала, подозрительно идиллическим. После утреннего побоища с тазом и розовой водой все как-то устаканилось.

Коты отмылись, но судя по их обиженному виду, это процедура стала сродни экзекуции.

Ли Жу мылась со мной, в отдельном покое за ширмой, и процесс больше напоминал дрессировку дикой пумы. Она то пыталась ловить ладонью струи, то внезапно начинала вылизывать собственную руку, забыв, что теперь у нее не шершавый язык, а гладкая кожа. В конце концов, я просто села ей на спину (слава богу, я теперь была легкая) и довела мытье до конца, приговаривая сквозь зубы: "Я вырастила тебя из слепого комочка, я тебя и умою".

Мда, почти как Тарас Бульба заговорила.

К вечеру все трое сияли чистотой, пахли сандалом и имбирем и были невероятно красивы. И, что самое главное, послушны. Никто не сбежал в сад валяться в пыли, никто не стащил со стола жареную утку, а дождались своей очереди. Они степенно сидели на циновках, изредка почесываясь или облизывая губы, и выглядели как настоящие, хоть и немного странноватые, слуги. Это меня даже немного умилило. Ну, почти.

Но к вечеру на меня напала тоска. Праздное безделье, когда вокруг плетут интриги, а ты просто жуешь засахаренные фрукты и глазеешь в окно на чужие сады — это невыносимо. Я привыкла шевелиться: в магазине вечно бегала, дома вечно были хлопоты с тремя прожорливыми ртами и готовкой, а тут… тишина. Красивая, ароматная, и очень опасная тишина. Но коты ей наслаждались. Тай Фэн уже храпел в углу, свернувшись калачиком на подушке. Предатели.

На следующее утро, сразу после завтрака к нам снова явился Лян Дэ.

— Ваше высочество, — его голос звучал как шепот, — Ее Высочество, почтенная наложница Мэй Линь, выражает желание насладиться вашим обществом за чашкой утреннего чая. Она просит вас пожаловать в ее покои "Летящего Феникса".

Дождалась. Ну, после вчерашнего экспромта я бы даже удивилась, если бы меня не позвали. Наложнице жизненно необходимо узнать, кем я являюсь, буду ли приносить проблемы.

— Передай Ее Высочеству, что я смущена и польщена таким вниманием, — ответила я сладчайшим голосом, который только смогла изобразить. — Я явлюсь, как только приведу себя в должный вид.

Лян Дэ еще ниже склонился и растворился за дверью, будто его и не было.

"Привести себя в должный вид" оказалось отдельной эпопеей. Ли Жу, узнав, куда меня зовут, пришла в дикое возбуждение и начала таскать из гардероба все подряд: платья с вышитыми фениксами, халаты с драконами, накидки, от которых слепило глаза.

— Хозяйка, на вас должно быть все самое лучшее. Чтобы эта… эта наложница обзавидовалась, — шипела она, запихивая мне в руки веер из павлиньих перьев.

— Ли Жу, дорогая, — осторожно отобрала у нее веер, — мы же не на конкурс красоты идем.

В итоге я выбрала самое скромное платье, чтобы не отсвечивать перед красавицей, которая покорила сердце императора. Прическу велела сделать попроще, без горы шпилек, украсила волосы одной нефритовой шпилькой в виде бутона лотоса. Скромность, девичья чистота и легкая растерянность — вот мой образ.

Покои "Летящего Феникса" находились в другом части внутреннего двора Запретного города. Меня вели через бесконечные галереи с резными решетками, мимо искусственных ручьев, где плавали золотые карпы, и маленьких садиков с карликовыми соснами. Все дышало утонченной, невероятно дорогой гармонией. И везде сновали слуги.

Мэй Линь принимала меня в небольшом павильоне, выходившем на цветущий сад пионов. Было очень красиво.

Сама наложница восседала на низком диване, заставленным шелковыми подушками. Она встала, чтобы поприветствовать меня.

— Принцесса Гао Лань, — склонилась она. — Рада, что вы приняли мое приглашение.

Я сделала несколько неуверенных шагов и тоже поклонилась, потому что вроде по положению мы равны. Я, по-моему, даже повыше буду.

— Как же я могла не прийти, если вы меня пригласили, — бесцветно ответила я, зная, что в дорамах надо просто все за всеми повторять и подытоживать, тогда все участники беседы сочтут разговор вежливым.

— И то верно, — она махнула изящной ручкой с длинными нефритовыми накладками на ногтях. — Садись рядом. Мы ведь вскоре породнимся.

Меня усадили на подушку напротив. Между нами поставили низкий столик из черного дерева, и служанка, не поднимая глаз, разлила ароматный жасминовый чай.

— Ну как ты обживаешься в наших краях, дитя? Не скучаешь по дому? — спросила Мэй Линь, пристально глядя на меня.

Она намеренно назвала меня ребенком, чтобы показать власть надо мной. Мне бы возмутиться, но план состоял не в этом.

— О, Ваше Величество… — я специально ошиблась в титуле и еще задрожала, — все так прекрасно, так необычно. Теперь я всегда боюсь сделать что-то не так. У нас на севере все проще. А здесь такие тонкости, такие правила… Учителя в детстве говорили, что я пренебрегала уроками этикета. Больше любила в саду бегать или сладости есть. — Я прикрыла рот рукавом, изображая смущение.

Пустое лицо наложницы оживилось едва заметной искоркой удовлетворения. Глупенькая. Отлично.

— Но ведь ты здесь с высокой целью, — продолжила она, слегка наклонившись ко мне. — Брак с наследным принцем — это судьба и большая ответственность.

Я ужасная актриса, но с лицом Гао Лань отыгрывать роль стало куда проще. Испуганно прижала пальцы к своим губам.

— Да, Ваше Величество, — прошептала я. — Выйти замуж — это ведь священная мечта каждой девушки. Я так мечтала о благородном супруге, но... но… — я замолчала, сделала глоток чая, чтобы руки тряслись естественнее.

— Но что, дитя мое?

— Но принц Суань Лин, он так грозен! — выпалила я, поднимая на нее полный "искреннего" ужаса взгляд. — Он смотрит на меня так, будто я виновата в смерти его брата. А я даже не знала того принца. И еще, — я сделала паузу для драматизма, — я так боюсь, что он желает мне зла.

— Что ты такое говоришь? — брови Мэй Линь чуть приподнялись. Чувствуя, что я напряжена, она смягчила интонацию. — Не страшись, я позвала тебя, чтобы подружиться. Детали нашей беседы не узнают посторонние.

Ха, да я вообще не такой человек, чтобы в свои поступки смысл вкладывать. Ну, правда, не в этом случае.

— Вчера мне подали воду для умывания. А в ней были масла розы. А у меня... — я всхлипнула, — с детства на розы ужасная сыпь бывает, все лицо покрывается, как будто оспой. Я едва не умылась. Мои слуги меня уберегли. Кто, как не принц, желающий избавиться от нежеланной невесты, мог приказать служанкам сделать такое? Он же открыто меня ненавидит.

Я видела, как наложница что-то в уме стремительно вычисляла. Она, конечно, знала, что это ее рук дело. Но моя наивная трактовка ее только радовала. Для нее я идеальная принцесса: запуганная, глуповатая, видящая угрозу в том, куда ее направили.

— Успокойся, дитя, — сказала она, и в ее голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего тепло. — Ты слишком мнительна. Наследный принц человек суровый, но пойти на такое. Не думаю. Наверняка, это какая-то служанка, понадеявшаяся попасть в его гарем.

Но она думала. И думала, что ее план сработал идеально — невеста теперь боится жениха панически.

— О, Ваше величество, — я ухватилась за соломинку, протянутую тоном ее голоса. — Я так одинока и напугана здесь. Мне не к кому обратиться. Не могли бы вы быть моей заступницей? Я буду молиться за вас, я буду во всем вас слушаться. — Я даже сделала движение, как будто хочу броситься к ее ногам, но вовремя остановилась, сделав вид, что смутилась собственной порывистости.

Мэй Линь смотрела на меня несколько секунд, а потом ее губы растянулись в широкую, почти материнскую улыбку. Немного ледяную, но жизнь Мэй Линь тоже не сахар.

— Милое, неразумное дитя… Конечно, я вижу, что ты не готова к такому бремени, как брак с Суань Лином. Он требует стальной воли ихитрого ума. Тебе это не подходит. Ты нежный цветочек, тебе нужно солнышко и защита.

Я кивала, изображая облегчение и надежду.

— Знаешь, — она понизила голос, словно доверяя великую тайну, — у меня есть сын. Второй принц, Суань Хуа. Он совсем другой. Добрый, веселый, отзывчивый. Он ценит красоту и нежность. Вот кто стал бы для тебя идеальным супругом. Я все устрою.

Я аж подпрыгнула на подушке, изобразив восторг, достойный наивной пятнадцатилетки.

— Правда? О, Ваше Величество, — я тут же помрачнела. — Но как? Как же это может случиться? Ведь меня обручили с наследным принцем. Император и мой отец…

Ее лицо на миг потемнело. Как и в сюжете, она сначала планировала выдать Гао Лань за сына, но очень поздно узнала, что Гао Лань безумно влюблена в ее врага.

И в этот миг, пойманная волной собственного плана и моей "искренней" реакцией, она проболталась. Ее следующая фраза вырвалась с легким, едва уловимым раздражением:

— Да, есть некоторые сложности. Его Величество император сейчас недоволен мной. Мой непутевый сын, Суань Хуа, имел неосторожность прилюдно поссориться с наследным принцем. Глупая ссора из-за какой-то лошади, но отец разгневан. Считает, что я плохо влияю на него, что сею рознь между братьями. Не самое подходящее время что-либо просить.

Так, вот это уже ценная информация. Значит, второй принц — не просто мамин сынок, а уже что-то вякает. Вякает так, что вступает в открытые стычки с наследником. И император это видит и костерит за это любимую наложницу. Положение ее шатко. Ей нужна победа, нужен козырь. И она видит его во мне — послушной, глупенькой принцессе, которую можно выдать за своего сына, укрепив его позиции браком.

— О, это ужасно, — прошептала я, надув губки. — Наверное, нужно просто подождать, пока гнев императора утихнет?

— Именно так, умница, — кивнула Мэй Линь, снова обретая контроль. — Ты пока просто будь хорошей, скромной девочкой. Ничего не предпринимай. А я подумаю, как нам лучше все устроить. Доверься мне.