2.1

Моя попытка взять эмоции под контроль длилась ровно до того момента, как Лариса, устав терзать занавески, ринулась к медному зеркалу.

— Ой! — прошептала она, застыв перед своим отражением. — А я какая. Смотри-ка.

Она начала крутиться, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, но неуклюжие человеческие конечности явно подводили. Она походила на марионетку, которой дергают за все ниточки сразу. Потом она склонилась к зеркалу, почти уткнувшись в него носом, и… выпустила когти. Точнее, попыталась. С ее тонких человеческих пальцев не выдвинулось ничего, кроме аккуратных ноготков. Она фыркнула от разочарования.

— Лариса, — голос мой звучал хрипло от сдерживаемой истерики. — Ты вообще меня слышала? Нас убьют. Вас первыми. Вы же тут, в их глазах, демоны. Чуть что — хвост, уши — и все, приехали. Сожгут на площади, как черных кошек в средневековье.

Про Средневековье мы тоже фильмы смотрели.

Она оторвалась от медного зеркала и посмотрела на меня своими огромными, теперь зелеными глазами. В них читалось непонимание, а потом легкомысленное равнодушие.

— Ну и что? — сказала Лариса, пожимая тонкими плечиками. — Я и кошкой была неплоха. А человеком быть прикольнее. Пальцами шевелить можно. — Она продемонстрировала, с трудом складывая пальцы в фигу. — А если убьют… Демоница, так демоница. Хоть в легендах останусь. Страшная Лариса, похитительница цыплят и душ. Звучит.

У меня отвисла челюсть. Я посмотрела на Тимофея. Он, так и не дождавшись разрешения, растянулся на том самом солнечном пятне, нагретом утренним светом, проникавшим через бумажную ширму окна. Его плотное, одетое в грубый халат тело, казалось, уже навеки срослось с полом. Он просто мурлыкал, прикрыв глаза.

— Тим, — позвала я беззвучно.

— М-м-м? — он приоткрыл один глаз.

— Нас могут убить.

— Потом… — протянул он. — Сейчас солнце. Тепло. Как в старом кресле на балконе… Только кресла нет… Жаль…

Это был тупик. Моя команда состояла из самовлюбленной эгоистки, философа-лежебоки и… Где Рыжик?

Рыжик уже вовсю осваивал новые возможности. Он подкрался к завороженной своим отражением Ларисе сзади и… ткнул ее пальцем в бок, точно так же, как делал в кошачьем обличии, вызывая на игру.

— Кыс-кыс, — прошипел он, сверкая золотистыми глазами.

Лариса взвизгнула и подпрыгнула на месте, неуклюже развернувшись.

— Ах ты, рыжая бестия, — она махнула на него рукой, но движение было неловким, без кошачьей грации.

— Эй, не драться, — рассмеялся Рыжик, отпрыгивая. — Давай, догони. Новые ноги, надо проверить, быстро ли бегается.

Я глубоко вздохнула, желая развидеть увиденное и расслышать услышанное. Они, что, флиртуют?

— Прекратите! — заорала я, и мой новый, мелодичный голос сорвался на визг.

Они замерли, смотря на меня, как провинившиеся котята. В голове застучало: "Дракон, потерявший жемчужину, менее страшен, чем тигр, у которого отняли добычу".

О, че это я как героиня заговорила? Ладно, потом эту загадку решим.

Потому что сейчас я и была этим тигром, с которого содрали шкуру, нарядили в шелка и подсунули двух непоседливых детенышей, да одного увальня.

И тут меня осенило. В сюжете у принцессы Гао Лань были служанки и… евнухи. Эти серые халаты, гладкие подбородки…

— Стойте, — сказала я тише, подходя к парням, в смысле к котам. — Вы же… по идее… должны быть евнухами. Придворными скопцами. Понимаете? Кастратами...

Наступила гробовая тишина. Даже Тимофей на полу приоткрыл второй глаз. Лариса с Рыжиком переглянулись.

— Чего? — спросил Рыжик, не понимая.

— Ну… — я замялась, жестом показав ниже пояса. — Вам там… должно быть… пусто. Чтобы к женщинам во дворце не было лишних мыслей.

Лица котов отразили полное непонимание, а затем проблеск любопытства. Понимание, кстати, тоже пришло. Не такие коты и тупые.

— Надо проверить, — с внезапной серьезностью заявил Рыжик.

— Ага, — тут же подхватила Лариса, ее глаза загорелись азартом.

Тимофей с неохотой поднялся на локте.

— И мне проверять? — спросил он уныло. — Далеко идти?

— Да проверьте уже, ради всего святого, — взмолилась я, чувствуя, как теряю последние остатки разума. — Только тихо! И быстро! А ты, — ухватила Ларису за рукав, — в этой проверке не участвуешь.

— Мяу, жаль, — фыркнула она.

Они, перешептываясь и толкаясь, скрылись за высокой лаковой ширмой с изображением гор и водопадов.

Я осталась стоять посреди комнаты, и вдруг со всей ясностью осознала ужасающую деталь. В суматохе после развода, в депрессии и хлопотах с переездом, я так и не собралась отвезти Рыжика и Тимофея на кастрацию. Все собиралась, откладывала, а потом махнула рукой — живут ведь спокойно, не метят. Ну и одинокой женщине двое мужчин, пусть и котов, в жизни не помешает. А теперь…

Из-за ширмы донеслись приглушенные возгласы.

— О! Все на месте, — ликующий произнес Рыжик..

— Уф… — облегченный вздох Тимофея. — А то я уж испугался…

— Словно тебе надо было, — съехидничала Лариса, — ты же двигаешься только до миски.

— Когда мне будет надо, — серьезно объявил Тимофей, — ты первая об этом узнаешь.

Так, по-моему в ход пошли угрозы.

— Завалите пасти, дайте подумать теперь, — выпалила я, лихорадочно потирая виски. — Что мне теперь делать, раз вы не евнухи?

Мои котики. Мои некастрированные, теперь еще и очеловеченные котики, оказались в телесности евнухов при дворе жестокого принца. Это было не просто попадание в беду. Это был мастер-класс по ее привлечению. Самое ужасное, что мужчинами они стали очень привлекательными. И если насчет Тимофея я не сильно волновалась, он тупо ленив, то Рыжик был вечным двигателем. А как известно, вечные двигатели приносят большие проблем.

Они высыпали из-за ширмы, сияя, как будто обнаружили не сохранность своего достоинства, а клад.

— А что делают с не евнухами? — подмигнул мне Рыжик.

Теперь он явно чувствовал себя настоящим мужчиной. Очень опасное заблуждение в наших обстоятельствах. Ну, потому что он кот.

— Да, все цело, — кивнул Тимофей и тут же, видимо, от переизбытка эмоций, зевнул во весь рот.

И в этот самый момент, будто сама судьба решила поиздеваться надо мной в очередной раз, у них опять выскочили уши. У Ларисы серенькие с кисточками, у Рыжика рыжие, настороженно подергивающиеся, у Тимофея широкие, округлые, лениво развернутые в сторону звуков.

Уши появились неспроста. Будто бы назло, кто-то постучался в дверь.

Все внутри меня сжалось в ледяной ком. Глаза расширились. Коты замерли, их уши прижались к головам в унисон. Даже Тимофей мгновенно вскочил на ноги, полный редкостной для него бдительности.

— Заткнитесь, — выдохнула я, выставив палец, — просто заткнитесь.