14.4

Ло Чэн обвел глазами присутствующих мужчин. Наверное, он счел их достойными, потому что спорить не стал.

— Госпожа, мои люди кое-что заметили.

Гао Лань тут же подобралась.

— Что именно?

— Людей генерала Лун Цзюэ.

Улыбка на лице Чжан Фэя исчезла. Он поднялся и встал возле доставщика. Суань Лин тоже невольно напрягся.

— Продолжай, — спокойно сказала Гао Лань.

— Они расспрашивали о таверне, о вас, о ваших слугах. О том, где вы живете и кто к вам приходит.

Ло Чэн говорил сухо, по-военному.

Суань Лин внимательно наблюдал за лицом принцессы. Она должна была испугаться, обязана, но Гао Лань лишь пожала плечами.

— Чего-то подобного я и ожидала. Генерал Лун будет готовить мне западню.

Ло Чэн нахмурился.

— Госпожа, это может быть опасно. Почему вы так спокойны?

Она сделала очень странный жест, прижала свой подбородок к шее и поморщилась так, словно ее воин ей яду предложил.

— Ло Чэн, а что надо делать? Если я начну бегать кругами и вопить от ужаса, станет лучше?

Ло Чэн на секунду задумался.

— Нет.

— Вот и я так считаю.

Чжан Фэй тихо фыркнул, полагая, что принцесса совсем не понимает опасности. Ло Чэн поймал его взгляд и тревожно кивнул. Но по выражению лица доставщика становилось понятно, он и его сподручные привыкли к бесстрашному поведению своей госпожи.

— В любом случае мы усилим наблюдение.

— Хорошо, молодец. Я верю, что под такой охраной мне ничего не грозит.

Она произнесла это совершенно искренне. И не как хозяйка подчиненному, а как человек человеку.

— Вы сами будьте осторожнее, — продолжила Гао Лань. — Если заметите что-нибудь подозрительное, сразу сообщайте мне. Если меня не будет на месте, то сообщите Жун Мао.

Ло Чэн поклонился и намеревался удалиться, но его остановил Чжан Фэй. Суань Лин с ним давно достигли такого понимания, что принцу даже не приходилось вслух отдавать приказы.

— Нет, всю информацию сообщайте мне и моим людям, — серьезно сказал глава Ведомства наказаний. — Я предупрежу о вас.

Гао Лань возмутилась:

— А вы не много на себя берете?

Ло Чэн, к его чести, не дрогнул.

— Госпожа, господин Чжан рассуждает здраво. Вы женщина, а он глава Ведомства наказаний. Они отвечают за вашу жизнь на территории Байлин.

Девушка оглянулась на Суань Лина.

Он прикрыл глаза и осознал, что с Гао Лань следует поговорить обстоятельно. Ему импонирует ее бесстрашие, но оно уже становится полнейшей глупостью.

— Нам нужно поговорить, Гао Лань. Найдешь укромный уголок, чтобы нас никто не подслушал?

Гао Лань скрестила руки на груди.

— Ваше Высочество, о чем? О том, как вы моих людей переманиваете?

— Небеса, дайте мне терпения, — обратился к высшим силам принц. — Идем, иначе я сойду с ума.

Он сам взял за руку девушку и повел на последний этаж. Она ткнула пальцем на дверь своей комнаты.

Ее спаленка была ничем не примечательной, очень маленькой, и по ней было заметно, что ее владелица только ночевала здесь, но никак не жила. Если на двух этажах ее ресторана мебель бы красивой и опрятной, то сюда она отнесла все то, что должно было пылиться на мусорках.

На туалетном столике не валялись безделушки, в сундуках не были сложены платья. Всюду были раскиданы листки с расчетами.

Даже в комнатах младших служанок дворца зачастую находилось больше вещей.

— Что? — заметила его взгляд Гао Лань.

— Ты здесь живешь? Ты же принцесса, это недостойно тебя.

Она отстранилась.

— Я почетная пленница, и меня все устраивает. О чем ты хотел поговорить?

При свидетелях Гао Лань обращалась к нему, как и подобает его титулу. А наедине выполнила его просьбу. Это было приятно.

— Ты должна вернуться в свое поместье. Там я могу приставить своих стражников, нормально охранять.

— Да зачем?

Суань Лину захотелось ее схватить и растрясти. Неужели она не понимает?

— Люди Лун Цзюэ собирают сведения о тебе. Генерал и твой отец недовольны твоим поведением. По их мнению, твои поступки позорят империю Цинлун. Им легче тебя убрать, чем смириться, что дочь Цинлуна отбилась от рук. Ты совсем не боишься их гнева?

Ее ответ его удивил.

— Боюсь.

— Тогда почему... — смешался принц.

— Потому что страх не решает проблемы. — Гао Лань подошла к единственному окну и открыла ставню. — Я ведь и тебя боялась, а стала доверять. Если поддаться этому страху, он будет сковывать. А я не поддамся.

Да, рассуждала девушка здраво. Страх — плохой советчик. Но иногда следовало поберечь себя. Как же его раздражало, что он совсем не понимал Гао Лань.

Гао Лань подошла к окну.

— Тебе нужна защита и покровительство.

— У меня есть защита.

— Несколько бывших пленников и твои слуги?

Она обернулась и начала нести какую-то чушь в ее любимой манере.

— Ты видел моих слуг? Ваше кунг-фу против их кошачьего кунг-фу и рядом не стояло. Они лапками твоих обидчиков перебили. Если нам на пути не попадутся голуби и мыши, то мы непобедимы.

Суань Лин сделал шаг к ней. Он ожидал, что Гао Лань отпрянет и впечатается в стену, где он ее настигнет и заставит с ней согласиться. Не тут-то было.

Она выставила вперед ладонь:

— Соблюдаем здоровую дистанцию. Тут, знаешь ли, от одного шага можно замужней стать.

— Вернись в поместье или в сам дворец. — Остановился, как она и велела, принц.

— Нет.

— Почему ты такая упрямая?

— Потому что я не хочу снова жить в золотой клетке. Что мне принес ваш дворец? Лучше я в таверне останусь.

Так и не добившись ничего от неугомонной женщины, ему пришлось покинуть ее заведение. На входе в Запретный город, прежде чем Чжан Фэй оставил его, он сообщил, что через час «Демонического мурлыку» будут незаметно охранять лучше воины его ведомства.

Он поблагодарил друга и вошел в свои комнаты. Вот-вот начнется рассвет.

Суань Лин внезапно осознал, что больше не рассмаритвает Гао Лань, как политическую фигуру. Оказывается, у некоторых принцесс есть свои желания. Гао Лань была такой принцесой, принцессой, которая отчаянно борется за право самой выбирать свою судьбу.

Он так ошибся в ней. Он-то полагала, что она воспитанница своего отца, что весь ее род запятнан смертью его брата. Но Гао Лань не была виновницей, она и интриганкой не была. Не сделала ничего ради получения власти. Наоборот, бежала от нее, как от огня.

Эта мысль причиняла физическую боль.

Некоторые решения можно исправить, какие-то ошибки искупить, но время... Однажды утекшее сквозь пальцы, собрать обратно так же трудно, как вернуть реке воду, ушедшую в море.

Суань Лин осознал, что сильно жалеет.

Жалеет о том дне, когда отказался от свадьбы, о каждом сказанном Гао Лань холодном слове, о том, что слишком долго смотрел на нее через призму собственной ненависти.

А самое страшное заключалось в том, что теперь ему все сильнее хотелось узнать, какой была бы его жизнь, если бы тогда он не отвернулся от Гао Лань.