Глава 1

– Дара, милая. Ты покорила новым платьем своих женихов? – мама нежно обняла, подойдя сзади.

Она никогда не жалела для нас нежности, считая, что дети всегда нуждаются в родительских объятиях. И хоть мы давно уже не дети, её забота вызывала щемящее чувство покоя.

– Я это сделала ещё десять лет назад, – отмахнулась от назойливых вопросов. – Теперь, хоть в мешке выходи, братья Барул всё равно будут смотреть восхищёнными глазами.

Мне было восемь, когда отмечали церемонию бракосочетания моих старших братьев и девушки из горного клана. Большие столы, ломящиеся от праздничных блюд, традиционные танцы воинов в набедренных повязках, струящиеся платья женщин, похожих на райские цветы, сходящиеся к центру круга по мановению ветра, горы сладостей, сложенные в огромные корзины в детской половине.

В какой-то момент почувствовала тянущую боль в груди, увеличивающуюся, пытающуюся просочиться. Я сама не помнила, как вошла в танцевальный круг, как прогнулась в спине и расставила в стороны руки. Неконтролируемый выброс силы окутал с ног до головы и волнами обрушился на гостей, снося большие столы, праздничные блюда, воинов в набедренных повязках и женщин, парящих в воздухе, как райские цветы.

Странное чувство опустошённости и страх, что не смогла справиться с силой. Раньше таких проблем не было. С трёх лет я полностью приручила потоки, усмиряя их своей волей при малейшей попытке взбунтоваться. Что только не пережили родители со мной, пока я училась контролю. Порушенные стены, изодранная одежда, обугленные деревья, покрошенная в труху мебель. Обычно хранительниц воспитывали в храмах, где толстые стены горных пород выдерживали разрушительные вспышки, но мои родители радели за счастливое детство, не ограничивая меня перемещениях и мелких шалостях.

Сказать, что гости испугались, ничего не сказать. Горный клан увидел демонстрацию силы лесного, о которой складывали легенды. О хранительницах писали в манускриптах, их воспевали в храмах, они принадлежали верховной власти. Увидеть такое в обычном клане, живущем в лесном массиве и постоянно защищающим свои границы, оказалось сродни божественному чуду. Воины побледнели и опустились на колени передо мной.

Я заметила только тень преклонённых мужчин, потому что в этот момент утонула в стальных глазах. Сердце дёрнулось, замерло, с трудом завелось и пустилось в бег. Они тоже стояли на коленях, но их взгляды не покланялись, их взгляды боготворили. Тяга усиливалась с каждым пульсирующим ударом, пока отец не вырвал из удушающих пут.

Меня отправили спать, а сами долго обсуждали случившееся. Позже мама объяснила, что произошло. Внутренняя сила нашла своих избранников и осуществила привязку, оставив знак принадлежности на мне и на них. Изначально светящийся цветок под лопаткой был собран в бутон, но с каждым годом расцветал вместе со мной.

– Через два дня полнолуние. Не часто на сакилат вступают в истинной привязке. Я очень рада за тебя, Дара. В таких кругах рождаются самые сильные дети.

Оба клана десять лет ждали нашу церемонию, надеясь на безграничную защиту своих территорий и крепкое потомство, объединяющее в конгломерат несколько соседних поселений. Я и сама ждала в нетерпении лунную ночь, дарящую семейное счастье.

Два дня пролетело в подготовке к церемонии бракосочетания. Увлажняющие обёртывания, купание в священном озере, спрятанном глубоко под землёй, последние штрихи на брачном платье, богато расшитом драгоценными камнями. С утра великого дня стали съезжаться гости со всей округи, и хоть к таинству церемонии не допускался никто, гуляние, обычно, продолжалось несколько дней.

Мои мужчины приехали одни из первых, предвкушая брачную ночь. Я нервничала, боялась сделать что-нибудь не так, и не получить благословения от богов. С трудом проглотив ужин, отправилась переодеваться в свою комнату.

Чёрное платье, дань густой ночи, поблескивало россыпью камней, образующих клановый узор. Оно мягко струилось по обнажённой коже, стекая сверкающим водопадом к полу. Тонкий поясок, единственное, что удерживало его, и каждый шаг сексуально оголял ноги. Высокая причёска, открывающая шею, три капельки духов, оставляющих фруктовый шлейф.

Я ступала босиком, идя на встречу женихам, стоящим в набедренных повязках под Тамилой, деревом невест. Оно всегда расцветало в полнолуние, даря сладкий аромат сиреневых цветов. Гунтар вышел вперёд и нежно поцеловал в губы. Как старший круга, он надел на меня брачный кристалл, слегка скользнув рукой по груди. Его взгляд обещал многое, моё сердце сделало кульбит, желая получить многое. На сакилат мы пошли одни, оставив гостей праздновать за нас.

Гладкие, чёрные камни, обступившие застывшими стражниками церемониальную плиту. Уже много веков ганзалеонцы идут сюда за благословением богов. Браки, долгожданные зачатия, принесение жертв. Эта плита впитала столько крови, соков любви, слёз, что её энергия клубилась белой дымкой, утяжеляя воздух вокруг.

Жирная луна, нависшая в центре, единственный свидетель страсти, отдаваемый в сакилат. Она сочилась масляным светом, прорезая душный туман. Стоило вступить на церемониальную плиту, как тут же полилась мелодия любви. Никто не знал откуда она бралась. Природа сама регулировала потоки ветра, переливчатый шелест листьев, звонкую капель, сплетая всё в утончённые звуки, накрываемые брачующихся над плитой.

Брачный танец, служащий прелюдией, дарящий первые касания, перерастающий в страсть. Именно страсть оживляет камни, питает энергией, разжигает огонь. Здесь и сейчас мы дарим себя без остатка, получая вечную жизнь.

Гунтар обнял меня за талию, приподнял и закружил, прогибая и оставляя жгучие поцелуи на шеи. Я обхватила его ногами, шевельнула бёдрами, скользнув по твёрдому от желания члену. Мужчины избавились от набедренных повязок, представ передо мной во всей красе. Мышцы на ягодицах переливались от каждого движения в свете луны, а большие стволы покачивались в полной готовности замкнуть круг.

Они передавали меня друг другу, кружа, жадно лаская руками. Наши тела сплетались в танце страсти, шумное дыхание разрывало природную трель, а воздух искрился, накаляя чёрные камни. Развязанный поясок больше не держал платье, и я первый раз стояла перед мужчинами обнажённой. Поначалу смутилась, но пожирающие взгляды, потемневшие от голода глаза, стёрли стыд и неудобство, сделали смелее.

Я ждала этой ночи и одновременно боялась. Полный круг, будучи девственницей, очень пугал. Как я перенесу боль? Как я выдержу троих мужчин?

– Луна поможет. Просто расслабься и доверься своим мужьям, – успокаивала мама, загадочно улыбаясь.

Возбуждение расслабляло, затуманивало мозг, отгоняло девичьи страхи. Низ живота сладко ныл от каждого нового касания. Ласки стали смелее и жарче. Чьи-то пальцы, растягивающие, гладящие изнутри, губы, целующие сокровенные места, языки, увлажняющие нетронутые дырочки. Мужья делали всё, чтобы я плавилась, стонала и желала их больше всего в жизни. Меня окатывало волнами удовольствия, подводя к самому пику наслаждения. Низ живота скручивало в предвкушении волшебства, кончики пальцев кололо от перетекаемой энергии, застывшей в ожидании полёта в облака.

Гунтар лёг на плиту и потянул меня на себя, усаживая на пульсирующий член. Возбуждение стало пропадать, заменяясь страхом, заставляя напрячься, окуная в дрожь.

– Расслабься, любимая. Позволь сделать тебе хорошо, – прошептал Гунтар, обрушивая страстный поцелуй на губы.

Я позволила, расслабилась, отдалась в руки мужьям. Гунтар приподнял за бёдра и медленно вошёл, наполняя. Кусающий поцелуй и резкий рывок, доставляющий несильную боль. Он замер, давая свыкнуться с размером. Боль ушла, сменившись томлением и потребностью почувствовать движение внутри. Приподнялась и со стоном опустилась, растворяясь в неизведанных ощущениях. Гунтар несколько раз поддал бёдрами и снова замер, наклоняя и припечатывая меня в грудь. Рахт пристроился сзади, смочил тугое колечко слюной и начал осторожно продвигаться. Я дышала через раз, боясь пошевельнуться. Состояние чрезмерной наполненности, лёгкой боли, потемнение в глазах. Слишком большие, слишком много, слишком всего.

– Давай, малыш, впусти меня, – рычал, толкаясь и растягивая сильнее. – Мы должны это сделать.

Рахт вошёл, приподнял с груди брата, и стал вылизывать и покусывать шею. Его трясло от напряжения и желания получить разрядку. Трясло всех. Всем хотелось наконец это сделать. Минтар подошёл, погладил по щеке, поцеловал, и требовательно ткнулся головкой в губы. Приоткрыла рот, впустив его в себя. Креско царапнуло по нёбу и продвинулось глубже, вызывая рвотный рефлекс. Он погладил шею, расслабляя горло, и ткнулся ещё.

Дальше я потерялась, провалилась, отпустила себя. Нескончаемые толчки со всех сторон, головокружение, стоны, рык. Поднимающаяся волна, скручивающаяся спираль, онемение ног и сокрушительный взрыв. На краю уплывающего сознания наблюдала, как вспыхивают камни сакилат, прорезая неоновыми лучами клубящийся туман, и соединяясь в центре, накаляя церемониальную плиту. Кристалл окатил теплом, впитывая энергетические лучи. Обожравшаяся страстью луна, удовлетворённо улыбалась, перекатывая сливочными боками.

– Сакиа родилась, – шелестел ветер, погружая меня в сон.