Глава 34

Глава 34

Говорят, цыганская королева не носит корону — она носит тайну.

И если Джасултан желала великого союза, ей нужно было отыскать табирин, кочевой совет семи королев.

Их не звали по имени. Их находили только те, кто знал песню крови.

* * *

Ночь. Караван идёт по бездорожью, минуя сторожевые посты.

Лошади глухо бьют копытами, мулы гружены дарами: сафьян, специи, шали, ножи.

Фархад — рядом. Лейла — тенью.

С ними — только самые верные.

И Джасултан — в чёрном, с кольцами на пальцах, в которых спрятан яд, и серьгами, что звенят лишь тогда, когда опасность уже слишком близко.

— Ты уверена, что нам туда? — шепчет Лейла.

— Да, — отвечает Джасултан, глядя на звёзды. — Цыгане не живут по картам. Они сами — карты.

И сегодня я вхожу в игру.

* * *

Переход длится до рассвета.

И вот — долина.

Тихая, как дыхание перед родами.

Там, в кругу из повозок, пляшет костёр.

И семь женщин сидят у него — в шёлках, мехах, зеркалах и лисьих шкурах.

У каждой — своё оружие: флейта, вино, карта, нож, браслет, кнут, и… взгляд.

— Султанша, — говорит одна, с татуировкой скорпиона. — Ты пришла просить?

— Я пришла предложить.

Они замолкают.

И тогда Джасултан вынимает свиток.

На нём: предложение союза. Равного. Без обмана. Обмен караванами, землями, защитой и… информацией.

— Ты говоришь, как мужчина. Но ты — женщина, — усмехается вторая.

— Я говорю, как свободная, — отвечает Джасултан.

И показывает запястья — голые, без цепей.

А потом — руку. Там шрам от ножа.

— Я знаю, что значит быть проданной.

Теперь я продаю только смерть.

* * *

Они слушают. Обмениваются взглядами.

И наконец старшая, с глазами цвета чая и голосом, как у птицы в дыму, говорит:

— Мы дадим тебе союз.

Но сперва — испытание.

Она кидает на землю кость.

Кость падает — выжженной стороной вверх.

— Сегодня за тобой охотится убийца.

Кто-то, кто знает тебя.

Если доживёшь до рассвета — мы подпишем союз.

* * *

Их караван тронулся обратно.

Но что-то уже не так.

Лошади нервничают.

Воздух — тяжёл.

Трава под копытами — давит с треском, будто что-то скрывает.

И вот — выстрел.

Стрела рикошетит от колеса. Паника. Крики.

Из тумана — фигура в чёрном.

Убийца.

Он движется, как змея, молча. Он знает, кого ищет.

И цель — Джасултан.

Фархад кидается наперерез — но ловушка срабатывает: взрывная смесь ослепляет.

И она остаётся одна.

Лейла где-то сзади. Все отброшены.

— Ты… — шепчет Джасултан, узнавая походку.

— Ты ведь… ты был в гареме. Ты — один из тех мальчиков, что сбежали.

Ты стал убийцей?

Он не отвечает. Только кивает.

И бросается вперёд.

Но Джасултан — не та, что тогда.

Она падает на колено, достаёт волосную шпильку, бросает её под ноги.

И вспышка — порошок из сандала и селитры.

Он отскакивает.

Она хватает кнут, подаренный цыганкой, и хлещет воздух.

Раз — пыль.

Два — пламя.

Три — его шея.

Он падает, хрипит.

А она стоит. Дышит часто. Но прямо.

— Скажи, кто тебя нанял.

Он только шепчет:

— У тебя был брат… не по крови. Советник… он выжил.

И умирает.

* * *

Утром в лагерь возвращаются.

Цыганские королевы встречают её в молчании.

А потом старшая протягивает ей кольцо с чёрным рубином.

— Теперь ты — наша сестра.

Пусть твой караван идёт под нашими звёздами.

— А Советник? — спрашивает Лейла.

— Жив, — отвечает Джасултан. — И теперь я знаю, где искать его.

* * *

На обратном пути она сидит в тени шатра. Фархад рядом. Лейла молчит.

А сама Джасултан держит в руках зеркало.

— Я готова к последней игре, — говорит она.

— Пора встретиться с тем, кто столько лет… играл моей жизнью.