Глава 9 · Поход в музей

Вот не зря я потащилась с охламонами в музей.

По сравнению с удушающим жаром улицы просторные залы музея, располагавшегося в гроте, казались божественной прохладой рая. А еще здесь не было экскурсовода, точнее, тут не было никого, кроме билетерши на входе. Местные не жаловали музеи, туристы предпочитали занятия поинтереснее, такие как валяние на пляже и поглощение местных фруктов и вин. Меня сей факт одновременно возмутил (как можно так наплевательски относиться к собственному самообразованию) и порадовал (мешать лекции никто не станет).

– Фес входит в состав островной группы. Это самый большой остров в данной части моря, но столица располагается на Салире, островке в разы меньше. Именно Салир считается местом сделок с материковыми королевствами. Остров Танк – излюбленный курорт аристократов, Берг – остров-заповедник, где и по сей день обитают редкие виды, не выжившие на материке. Малые острова: Кальта, Дракольт, Мишера. Вся группа носит название Пугня, что в переводе значит «драка», – рассказывал Гамод, пока я старательно делала вид, что не замечаю, как он подглядывает в шпаргалку. – В большинстве источников указано, что сюда отправляли каторжников, пьяниц и сирот на работы в каменоломни, те постоянно дрались, отчего островная группа получила такое неказистое название. Но…

– Но?

Зверолюд дернул лисьими ушами и признался:

– Я вычитал в саге Дитридата, что пять веков назад эти острова подвергались атакам морских чудовищ, рабочие отказывались селиться на проклятых островах, поэтому сюда массово сгоняли преступников. Так сказать, помрут – не жалко. Вот почему я пришел к выводу, что Пугня – это не столько «драка», сколько «отпугнуть».

Надо же. Мои охламоны эволюционируют. Еще немного, и я поверю, что научила их мыслить.

– Госпожа Браун, а можно я вон ту палку в руках поверчу! – воскликнул Олаф, восторженно тыча в висящий на стенде экспонат.

Нет, не научила. По крайней мере, не всех.

– Конечно, можно. Только после местные власти открутят тебе руки.

Олаф задумался. Поверить не могу. Он всерьез размышляет!

– Присмотри за ним, – велела я Кире.

– Почему я?! – тотчас окрысилась та.

– Тебе посчастливилось оказаться в поле моего зрения.

Взгляд, которым меня одарили в ответ, был далек от послушания, но девушка все же решительно дернула Олафа за рукав и потащила к следующей экспозиции. Усмехнувшись, я проследовала за остальными и замерла в задумчивости.

Музей не мог позволить себе силовые барьеры, ограждающие экспонаты древности от вандалов типа Олафа, поэтому по старинке натянул перед помостом заградительную ленту, в надежде, что та хоть кого-то остановит. За ограждениями стояли три манекена в древних одеждах, призванные имитировать быт древних людей.

– Многие считают, что история – это ностальгия по молодости, а искренняя любовь к древностям не что иное, как попытка убежать от мыслей о неминуемой кончине. Многие считают, что нет смысла оглядываться в прошлое, ведь оно преодолено. Но мне нравится прошлое.

Ветерок легко ныряет под ленту, кружит волосы присевшего на корточки охотника, мягко касается острия на самодельном копье и летит дальше.

– Много веков назад, в эпоху охотников-собирателей, все люди были равны, не было богатых и бедных. У вожаков не было удобств, привилегий, двух десятков шкур на выход или своего туалета. Никто ничем не владел. Вождь жил как все. Его не лечили маги, его дети не ходили в элитные школы, а жены не купались в молоке. Все делилось поровну или по справедливости.

Когда пищи становилось мало или менялся климат, люди отправлялись в путь. Они просто уходили. Земля не имела цены. И такой порядок вещей сохранялся до тех пор, пока…

– Пока не наступила аграрная эпоха? – предположила Жетон.

Я оглядела шестерку студентов и сказала то, о чем не планировала говорить:

– Пока в наш мир не пришли джинны.

Кивнув, пошла дальше и показала на древний языческий символ, выбитый в стене грота, позже переоборудованного в музей.

– По легенде Всеединый создал людей из глины, демонов – из кусков льда, а джиннов – из чистого пламени. Мало кто знает, но ныне существует четыре вида джиннов: ифриты, гули, сила и мариды. Последние считаются чем-то вроде монахов. Кстати, коренное население островной группы Пугня долгое время поклонялось джиннаямам – хорошим богам, которые исполняли желания. И нет, Олаф, опережаю твой вопрос, сказка про волшебную лампу и три желания – просто сказка.

Парень приуныл, отвернулся и начал карябать ногтем стену в надежде прихватить сувенир на память. Кира, бдительным стражем застывшая рядом, легонько треснула его по руке. Гамод с интересом ценителя изучал древний выцветший свиток, спрятанный под стеклом. Ронни косился на доспех. Жетон умудрялась конспектировать даже сейчас.

– Не знаю такой сказки, – признался Камаль, поймал на себе удивленные взгляды остальных студентов и нахмурился. – Что?! Я демон, нам рассказывают истории о Вьюжке и свирепых обвалах.

– Вот и хорошо, будет что почитать на досуге, – улыбнулась я, проходя к следующему стенду, иллюстрирующему аграрную эпоху. – Вернемся к нашим далеким предкам. Думаю, в какой-то момент они устали от участи охотников-собирателей. С подсказки джиннов люди одомашнивают животных и начинают выращивать злаки. Именно в этот момент земля становится достоянием. Общество делится на тех, кто владеет землей, и тех, у кого ее нет. На богатых и бедных.

Мы медленно движемся дальше.

– Когда земля обрела ценность, появились коронованные лентяи, условно владеющие территориями. Тогда же рождается понятие налога. Крестьянин – человек на земле – вынужден платить королю за привилегию жить и работать на его территории, а король обещает защищать крестьян от других королей. Чтобы держать народ под контролем, король дарил земельные угодья своим друзьям – лордам и баронам. Те собирали с крестьян налоги и отправляли королю его процент. Благодаря налогам король и его друзья могли позволить себе жить в роскоши и не работать. Позволить себе быть привилегированными.

– Как же хорошо, что курицы из комиссии этого не слышат, – облегченно выдохнул Гамод.

– Зато слышим мы! – прогремел под сводами чей-то язвительный голос.

Ну наконец-то! А то я уж начала сомневаться, что в этих краях есть смельчаки, контрабандисты и пираты.

– Отлично! – воскликнула я, выходя вперед. – Охламоны, перед вами живой пример того, что множество представителей разумных рас поступают вопреки своим желаниям. У большинства желание развиваться подавлено системой, которую разработали богатые, обозвав это «образованием». Конечно, им ведь не нужны умы, им нужно неразумное стадо баранов, которым проще всего управлять и отправлять на смерть.

С десяток мужиков не самых приятных наружностей перестали рассредотачиваться по залу, беря нас в плотное вооруженное кольцо, и громко загоготали.

– Слышь, красуля, ты обоснуй свои слова, чтобы потом о здоровье не пожалеть. Мы не какие-то там бараны, мы это… свободные предприниматели!

Ой, хватайте меня под белы рученьки, а то ведь не устою перед шквалом этого гонора и рухну оземь.

– И вот еще что! – запальчиво выкрикнул кто-то из задних рядов. – Местные никогда не поклонялись этим вашим джиннаямам.

– Мальчик, я забыла больше, чем ты знаешь, – совершенно искренне оскорбилась я. – Не пытайся подловить меня на нестыковках.

Пока я негодовала, эта непочтительная кучка отребья приумножалась и росла. Стены музея впервые видели такой фурор.

К безучастно взирающему на местную шпану зверолюду подкрался дерганый подросток с некогда красной, а ныне выцветшей банданой, повязанной на шее.

– Слышь, а че у тя штаны такие узкие? У сестренки отжал?

Дружки поддержали своего приятеля глумливым смехом. Гамод ласково усмехнулся, а затем сделал незаметный для человеческого глаза рывок, схватил обидчика за грудки несвежей рубашки и легко поднял.

– Еще хоть слово, одноклеточное, и я вырву и вручную перестрою твою ДНК до состояния туфельки.

– Чьей туфельки? – затупил собеседник, болтая ногами.

– Инфузории.

На выходку Гамода новоприбывшие отреагировали звоном оружия и гнетущей тишиной. Зверолюд выпустил и толкнул паренька с банданой обратно в толпу дружков. Ронни закрыл Жетон собой, Кира проделала то же самое с Олафом. Камаль стянул с рук черные перчатки и незаметно размял пальцы.

В воздухе отчетливо повеяло предвкушением коллективной драки.

– Стоп, стоп, стоп! – возмущенно воскликнула я, поднимаясь над всем этим безумием. – У вас совесть есть? Ну кто дерется в музее? Здесь же редкие и архиважные для истории находки…

Совести у наших обидчиков не имелось.

– Погнали! – скомандовал кто-то из них, и вся эта стайка портовых подонков кинулась в бой.

Камаль поднял руки, морозя воздух и укрывая витрины и стенды за толстыми стенами льда. Молодец, догадался, что за испорченные экспонаты я их по головке не поглажу. Гамод бесстрашно нырнул в гущу нападавших и точными неуловимыми движениями начал пробивать дорогу к выходу. Кьяри-младший страховал девушек, прорываясь подобно громадному медведю сквозь стаю дворняг. Олаф…

Так! Почему у него в руках дубина первобытного человека? Честное слово, я поседею прежде, чем научу их жизни.

– Хватай гарпию! – раздалось снизу, и в меня полетела мелкоячеистая сеть.

Ну естественно, ведь включить фантазию разбойники не догадались. Отмахнувшись, я взлетела повыше, развела руки и громко хлопнула. Сорвавшаяся с пальцев ударная волна магии отразилась от стен, прицельно уложила соперников, давая нам шанс выскользнуть, и загудела.

– Живее! – рявкнула охламонам, подгоняя.

После резкой смены полутьмы грота на уличный свет глаза на секунду ослепли. Пришлось прикрыть лицо рукой, адаптировать зрение и только потом оценить масштаб беды.

Нас ждали.

Небольшая площадка перед зданием музея была полностью оцеплена крепкими мужчинами. И вот они-то производили впечатление и вызывали дрожь.

Все верно. В охоте на зверя сперва спускают свору, и только потом приходят сами охотники.

– Безумно рад встрече, госпожа гарпия, – холодно улыбнулся молодой мужчина.

Он стоял впереди, небрежно облокотившись на странного вида палку с отполированным до блеска древком. Спокойный взгляд, сосредоточенные морщинки на лбу и в уголках глаз, а также волны убийственного спокойствия выдавали в нем многолетний опыт подобных заварушек.

За спиной испуганно вскрикнула Жетон. Я резко обернулась, чтобы заметить, как к горлам моих охламонов приставляют на первый взгляд очень острые ножи.

– А теперь, гарпия, ты медленно подойдешь ко мне и дашь себя заковать, – потребовал главарь, небрежным движением вынимая из кармана брюк кандалы.

Жутко захотелось расхохотаться прямо в лицо этому самонадеянному хмырю, но не стала портить человеку триумф. Он так старался, народ собирал, кандалы вон из тюрьмы припер, а я его прилюдно осмеяла.

С другой стороны, это не помешает мне сделать следующее…

Я знала, какое впечатление могу производить на непосвященные умы, поэтому просто подняла руку на уровень глаз и, не отрывая от нее взгляда, вкрадчиво сообщила:

– Больше всего меня бесит тот факт, что вы и вам подобные постоянно играете на чужой добродетели.

Пальцы с аккуратным маникюром видоизменились, демонстрируя бритвенно-острые концы. Словно потянувшаяся после долгого сна кошка, я ненавязчиво продемонстрировала коготки хищника и тотчас притворилась домашней любимицей.

– Открою маленький секрет: не все в экстремальных ситуациях следуют принципам морали.

Ладонь сжалась, ловя невидимую для посторонних глаз воздушную нить, за спиной послышались сдавленные крики, кашель и звуки падения. Я не оборачивалась, и так знала, что сволочи, приставившие ножи к шеям охламонов, перестали вдыхать кислород. Пользуясь секундной заминкой в стане врага, сделала несколько уверенных шагов вперед и атаковала.

Следующей жертвой моего произвола стал главарь этой шайки. Выронив из рук палку, мужчина повалился на колени, задыхаясь от смертельных тисков, перекрывших доступ воздуху.

Мой магический резерв оказался не готов к такому мощному выплеску силы, поэтому всего на миг земля качнулась, а перед глазами начали мелькать предобморочные мушки.

Ну уж нет. Никаких прилюдных обмороков.

Взяв себя в руки и сделав плавный глубокий вдох, я раскинула черные крылья с алым кантиком и невысоко взлетела, дабы банально возвышаться над толпой и морально давить.

Много. И даже теперь, без главаря, этот сброд может легко пойти в атаку и смести числом. А там, где не остановит меч, заставит замереть слово.

– Надеюсь, этот день вы запомните. День, когда вы повстречали ар-теро. День, когда познакомились с вашим личным палачом.

Блеф чистой воды, ведь в действительности я белая и пушистая, точнее, рыжая и лохматая, но ряды дрогнули и зашушукались.

– Начиная с этого вдоха вашей жизни, если хоть кто-то из вас попытается поймать, продать или хоть как-то навредить кому-то из моих собратьев, я обрушу на ваши крысиные норы всю мощь своего гнева. Заставлю агонизировать, заставлю умолять и плакать. Идите и передайте мое предостережение своим дружкам, всем коллекционерам, всем продавцам живого товара. Ар-теро не игрушки, не экзотические птички для утех, не товар! Мы – раса небесных хищников. И мы способны постоять за себя!

В запасе оставались еще две мощные фразы и напутствие в духе: «Впитали мудрость? Тогда топайте и не оглядывайтесь», но площадку перед музеем, а с ней и меня, накрыла громадная тень.

Такая знакомая-знакомая. Такая недовольная. Такая грозно рычащая что-то на драконьем.

С тоской глянула наверх.

Все. Мне хана!