Глава седьмая · Практика у гарпии

День начался с объявления.

– В эти выходные в студенческой башне ожидаются перебои с водой, – сообщила я своей группе из тринадцати смертников. – Перебьются второй и третьи этажи.

Ребята недовольно загалдели, и только трое: зверолюд, ледяной демон и Кьяри-младший остались спокойны.

Не поняла, они живут в другой башне или вообще не живут в Академии?

На мелкого ящера было откровенно плевать, но зверолюд и Черный Плащ вызывали смутное чувство тревоги. Малолетние одиночки способны на любые глупости. Малолетние одиночки, наделенные силой и желающие доказать что-то миру, – бомбы со сломанным часовым механизмом.

Кстати, о бомбах.

– Согласна, перспективы так себе, но практикум неизбежен, – мрачно объявила я, словно вещала о приближающемся конце света. – Подняли вверх руки с пропусками! Опустили. Слушаем технику безопасности… Хотя нет, техника безопасности отменяется, ввиду отсутствия на объекте безопасных мест.

Смертники переглянулись, кажется, только теперь осознав, что «веселый практикум» подозревал под собой веселье не для всех, и с опаской покосились в сторону монументальных кованых ворот в четыре человеческих роста. В два с половиной, если мерить кем-то из семейки Кьяри.

– Готовы? – уточнил мужчина с нашивкой боевого мага на груди темно-серой формы.

Вопросительно выгнув одну бровь, я взглянула на побледневшую группу.

– Чего молчим, охламоны?

– А какая тема? – подал признаки жизни Ронни Дуглас Кьяри.

Я поморщилась. Что ж они с папашкой такие смышленые?

– Легенда о Чернограде, – буркнула и пошла к балкончику для наблюдателей, где уже сидели и что-то живо обсуждали ректор и профессор Хельмерг.

Едва Белозерский примчался в библиотеку и застал Кьяри-старшего за попыткой интимного обыска своей поднадзорной, то развел нас по разным углам точно двух подравшихся ребятишек. Драконище сослали в столицу на какой-то срочный магический съезд, а на меня навесили еще один маячок, да на том и успокоились.

Честно говоря, надзор ректора мне нравился больше.

Там, где у Кьяри звучало категоричное «нет», у ректора возникал вопрос «а зачем вам это нужно?». Таким образом, мне удалось уговорить Белозерского вывести свою группу на практикум в музей воинской славы, а после договориться на быстрый поход к швее за теплой одеждой.

Академия располагалась недалеко от побережья, и с каждым днем летать становилось все холоднее и холоднее. Штатная портниха уже приноровилась делать вырезы на спине и подгонять преподавательскую форму под мои нужды, но за пошив зимней куртки браться категорически отказывалась.

– Госпожа Браун, я искренне завидую вашим ученикам, – с бесконечно доброй улыбкой произнес профессор, напросившийся в эту поездку вместе с нами. – Если бы в мое время у нас был такой учитель, как вы, моя жизнь сложилась бы иначе.

Интересно, он видит разницу между «иначе» и «лучше»?

– Погодите хвалить, – отозвалась я, упираясь ладонями в каменный бортик балкона. – Вы еще не видели, что им уготовано.

Листая подборку «Столичного сплетника», я наткнулась на заметку об этом месте. Оказывается, ежегодно музей воинской славы открывал свои двери для всех смельчаков. Помимо стандартных иллюзий, видеоматериалов и выставочных экспонатов, в музее имелся вот этот зал, где размещалась некая секретная магическая разработка.

Драконья, естественно.

По заверениям администрации музея, любой, кто сможет миновать пятнадцать метров ловушки, пройти до противоположной стены и коснуться ее рукой, получал солидное денежное вознаграждение. С каждым годом количество неудачников росло, в то время как количество победителей упорно зависло на отметке «безнадежный ноль».

Внимательно изучив все имеющиеся по музею материалы и сверившись со своими воспоминаниями, я пришла к выводу, что там, где потерпели неудачу профессионалы, легко справятся студенты.

Главное – правильная мотивация!

– Победитель получит экзамен автоматом, – пообещала я входящим в помещение ученикам, и тринадцать смертников моментально взбодрились.

Как преподавателю, мне крупно повезло – в группе оказалось только двое сорвиголов. Ян и Олаф приняли песочек под ногами за дорожку для бега, потому что бездумно рванули вперед. Имперцы, что с них взять. С другой стороны, кто-то же должен был стать примером для остальных.

– Стойте! – крикнул им вслед Кьяри-младший, но было поздно.

Ян, опередивший товарища по парте, неловко взмахнул руками, окутался белым туманом и замер в нелепейшей из поз – рот перекошен, глаза навыкате, руки неестественно выгнуты и разведены в стороны, зад отклячен, а колени причудливо соединены вместе, отчего нижние конечности парня приобрели сходство с перевернутой «У». Олафу повезло больше: его опутала и дернула наверх сеть, блокирующая магию.

– Стоим! – рявкнул Кьяри-младший. – Стоим и думаем.

– Да что тут думать! – возмутился кто-то из задних рядов. – Здесь всюду ловушки. Шанс только у тех, кто может перелететь ловушки и дотронуться до стены. То есть у тебя, Кьяри.

Ух, сколько экспрессии! Надо будет вычислить, кто возмущался, и пригласить в кружок ненавистников семейки Кьяри.

– Хвост даю на отсечение, что в воздухе тоже ловушки, – встал на защиту дракона зверолюд. – Нет, надо искать другой способ попасть на ту сторону.

– Оптимисты! – фыркнула зеленоглазая бретонка.

– Гамод дело говорит, – вмешался в дискуссию Камаль, держась поодаль от всех. – Если госпожа Браун дала задание и подсказку, значит, его можно выполнить.

На ледяного демона дружно вытаращились.

– Подсказку?

Камаль тяжко вздохнул и напомнил:

– Легенда о Чернограде.

Только теперь я осознала, что все это время нервно грызла кончик указательного пальца. Отругав себя за чрезмерную вовлеченность, отошла от перил балкона и заняла свое место между ректором и профессором.

Все, Марсия, выдохни. Раз охламоны вспомнили легенду, значит, и до остального додумаются.

– …жили они бедно, но дружно, а однажды решили сбежать из Чернограда, – тараторила Жетон, освежая в памяти других старенькую легенду. – Набрали сироты мешочки с семечками и снедью из кладовых и пустились в путь. Собакам кинули снедь, да так и прошли охрану. Не знали дети, что Черноград окружен кольцом ловушек, присыпанных песком. Младший брат сделал шаг на песок и провалился в яму, только и успели подхватить его другие. И тогда старший из детей рассыпал на песок семена, на которые накинулось воронье. Птицы уничтожили ловушки, а дети успели прошмыгнуть и оказались на свободе…

– И где мы найдем птиц? – перебил девушку Гамод, вглядываясь в темнеющий над головой высокий потолок.

– Они нам не понадобятся, – заявил Кьяри-младший и тоном своего папашки скомандовал:

– Разуваемся!

Нет, как меня все-таки бесит эта семейка ящеров-переростков!

Пока мои ученики швырялись ботинками и медленно, но очень упорно шли к автомату на экзамене, я сочиняла рекламный лозунг:

«Не хочешь, чтобы тебя долго держали на защите диплома?

Не желаешь дополнительного вопроса на экзамене?

Просто надень носки!

Да-да.

Те самые.

Счастливые носки, которые ты не стирал со вступительных экзаменов!»

Великие ветры, как же воняло!

Судя по бледному лицу директора музея, пришедшего поглазеть на то, как студенты штурмуют секретную установку, с этого дня в выставочном зале биологического оружия появится новый экспонат.

Но даже умопомрачительный запах не помешал директору устроить настоящую истерику в финале экзамена.

– Это же нелепо! – басил мужчина. – Как прикажете делить ваше денежное вознаграждение?

Я ненавидела скупердяев, но сейчас заняла сторону администрации музея.

Нет, это кем надо быть, чтобы подговорить всю группу и коснуться стены синхронно?

Кем-кем, драконищем пустоголовым надо быть!

– Да к тому же имена всех не влезут на Доску почета, – бушевал директор музея. – Боги, бухгалтерия сожрет меня вместе с галстуком, если я принесу им отчет о выплате вознаграждения на одиннадцать разных имен.

– Господин директор!

Вперед с инициативой вышел Кьяри-младший. Будто нам прошлого раза оказалось недостаточно.

– Госпожа Браун – наш наставник. И это больше ее победа, нежели наша. Думаю, будет справедливо, если именно ее имя впишут в графе «победитель».

Чего-о-о-о-о?!

– А денежный приз? Кому мне отдать приз?!

– Ей же. – Лицо дракончика оставалось все таким же невозмутимым, а в зеленых глазах горел огонь справедливости. – Наша преподавательница не получает зарплаты, а мы считаем, что каждый труд должен быть оплачен. И если это не в состоянии сделать наша Академия, то сделаем мы. Верно я говорю, ребята?

Ребята зашумели, профессор Хельмерг поддержал. Белозерский поперхнулся возмущением и зашелся в приступе кашля, а я замерла в шаге от прилюдного членовредительства.

Как?! Как этот мелкий гаденыш смог прознать про мою финансовую несостоятельность? Неужели папашка рассказал ему немного больше, чем должен был? А что, если вместо себя сосланный ректором Кьяри оставил сыночка? И как теперь расценивать этот приз? Как подачку от добродушного дракона? Да ни в жизнь!

– Хор-рошо… – «ласково» прорычала я и пошла вслед за директором музея в его кабинет.

Оформление всех бумаг и отчетов заняло около часа. Все это время Белозерский сгорал от стыда и гнева, профессор пил кофе и болтал с секретаршей, а охламоны давали интервью журналистам «Столичного сплетника». Дав себе зарок не читать весь тот бред, что скажут ученики и переврут в статье журналюги, я забрала внушительную стопку денег и покинула душный кабинет руководства.

– Охламоны, а ну быстро сюда! – рявкнула на весь зал, а едва студенты окружили тесным полукругом, сердито прошипела:

– Как думаете, почему другие претенденты не смогли пройти через ловушки?

– У них не было вас, госпожа Браун! – крикнул кто-то из счастливых студентов.

Я прикрыла глаза, проглотила рвущиеся наружу ругательства и терпеливо уточнила:

– Еще варианты?

– Потому что эти ловушки может пройти только команда. Одиночки, заинтересованные в деньгах, никогда не преуспеют там, где может преуспеть команда единомышленников, – раздался незнакомый голос.

Ну почему?! Почему кто-то вечно норовит испортить мой педагогический процесс?

Резко обернулась, с намерением поставить выскочку на место, и… мысленно запищала от восторга.

– Простите, не смог устоять, – покаялся мужчина, даря обворожительную улыбку.

Я пребывала в состоянии, близком к счастливому обмороку.

Крис Кулман, сам Крис Кулман, мечта моей безбашенной юности, стоял в каком-то шаге и протягивал руку. С точки зрения ар-теро, он был эталоном красоты – невысокий брюнет, поджарый, энергичный и гениальный. В темных глазах выдающегося ученого прятался неподдельный интерес к моей скромной персоне, на губах застыла дружелюбная улыбка. Но больше всего завораживал голос – низкий, глубокий, с бархатным звучанием опытного оратора.

– Кристофер Кулман, – представился он, пожимая мои трясущиеся пальцы. – Я был на выставке, когда узнал о победе вашей группы. Это невероятно, госпожа Браун…

Честно говоря, в эту секунду я мало что соображала. Словно кто-то вооружился острым ножом и ловко отсек все слои разума, оставив оголенной сердцевину и отдав контроль эмоциям. А те взяли да и брякнули:

– Можно ваш автограф?

– Эм… – смутился мужчина мечты, глядя на протянутую бумажку.

– Госпожа Браун! Это же наша ведомость! – остановил мой конфуз выкрик бретонки.

Чертыхнувшись, сунула лист в карман, для самоуспокоения представила перекошенное лицо декана и обернулась к группе, жадно наблюдавшей за происходящим.

Так, надо брать себя в руки. Причем срочно!

Объявив, что автомат на экзамене получит только один, и это будет сообразительный Камаль, я отсчитала пару купюр из призовой стопки, убрала их себе в карман, а остальное сунула в руки опешившему демону.

– А теперь все дружно идут тратить полученный выигрыш, – приказала я. – Покатайтесь на аттракционах, в кино сходите и выпейте за мое здоровье. Считаю до семи. Тот, кто не успеет покинуть музей за это время, будет отвечать на три дополнительных…

Группу как ветром сдуло.

И только я обрела былую уверенность, как над ухом раздался знакомый голос:

– Оригинальный способ взаимодействия со студентами.

Прикрыв глаза, задержала дыхание и медленно выдохнула. Что ж, остается только признать, что Кулман был и остается центром моей уязвимости, смириться с этим фактом и получить удовольствие от встречи.

– Что вы делаете в городе? – полюбопытствовала я, оборачиваясь. – У вас же полугодовой эксперимент на Гордонском перегоне.

– Ого! – Крис неуловимо преобразился. – Не знал, что кто-то следит за моей работой.

– Если вы докажете теорию единства всех стихий, то это станет настоящим прорывом мира магии. И потом… – Я прикусила нижнюю губу, не дав сорваться окончанию фразы «я ваша горячая поклонница».

– Я приехал на магический съезд, – сообщил Кулман, тактично заполняя образовавшуюся паузу. – Выступаю с докладом.

– Кого я вижу! Кристофер, рад встрече.

К нам уже торопился Белозерский. Мужчины обменялись рукопожатиями, несколькими общими фразами, а потом случилось неожиданное – Кулман позвал нас на собственное выступление.

– Даже не знаю… Мы планировали вернуться в Академию через несколько часов.

А потом ректор увидел мой жалобный взгляд, уловил мысленный посыл «Ну пожа-а-алуйста!» и согласился. Я была готова расцеловать его и воспарить к потолку.

– Мне будет приятно увидеть вас снова.

Фраза была адресована нам обоим, но знаменитый ученый не сводил с меня гипнотизирующего взгляда. Практически тут же Кулмана позвал директор музея, Белозерский ушел на поиски профессора Хельмерга, а я со счастливой улыбкой поплелась к выходу.

Подумать только! Я буду на вечере, где выступает сам Крис Кулман.

– Он вас недостоин.

В отличие от товарищей, Ронни Дуглас Кьяри не пошел тратить полученный куш. Чутье подсказывало, что все это время дракончик вот так и стоял, прислонившись плечом к мраморной колонне, скрестив руки на груди. Даже странно, что я его раньше не заметила. Все-таки с таким ростом и комплекцией сложно оставаться незамеченным.

– Кьяри, я же с великолепной артикуляцией велела вам идти и веселиться вместе с группой! Объясните, что вы тут забыли?

Мелкий дракошка оттолкнулся от колонны и сделал шаг вперед.

– Он вас недостоин, – повторил свой аргумент Кьяри-младший.

Вот зря он влез. Я ненавижу, когда сторонние люди лезли в мою жизнь.

– Малец, если ты начал терзать свое бледное личико бритвой, это не значит, что ты понимаешь взрослых, – назидательным тоном выдала я, изо всех сил стараясь не потерять радостного настроения.

Кьяри сделал еще один шаг, подобно своему грозному папашке нависая сверху, изогнул светлые брови и искривил губы в многозначительной улыбке. Нет, ну точь-в-точь как папашка! Меня даже похожая волна злобы окатила.

– Хорошего вечера, госпожа Браун, – светским тоном пожелал дракошка и ушел по своим делам, а меня кольнуло нехорошее предчувствие.

Не к добру это. Ох, не к добру.