Глава четырнадцатая · Норберт, норвежский зубцеспин

Страунс, однако, оказался орешком потвёрже, чем они думали. Неделя шла за неделей, профессор бледнел и худел, но, кажется, не сдавался.

Всякий раз, проходя по коридору третьего этажа, Рон, Гарри и Гермиона прикладывались к двери: по-прежнему ли там ворчит Пушок? Злей носился по школе в привычно дурном расположении духа – верный знак, что камень всё ещё в безопасности. При встречах со Страунсом Гарри ободряюще улыбался, а Рон стыдил всех, кто насмехался над профессором-заикой.

У Гермионы между тем появились заботы посерьёзней философского камня. Она принялась составлять расписания повторения пройденного и размечать разными цветами конспекты. Гарри с Роном и не возражали бы, но Гермиона с великим занудством пыталась привлечь и их.

– Гермиона, экзамены ещё через сто лет.

– Десять недель, – отрезала Гермиона. – Для Николя Фламеля – просто секунда.

– Но нам-то не по шестьсот лет, – напомнил Рон. – И вообще, зачем тебе повторять, ты и так всё знаешь.

– Зачем? Ты в своём уме? Да если не сдадим, нас не переведут во второй класс! Это очень ответственные экзамены, надо было давным-давно начинать готовиться, и о чём я только думала, где была моя голова…

К сожалению, точку зрения Гермионы полностью разделяли учителя. Они так завалили учеников заданиями, что пасхальные каникулы в отличие от рождественских прошли не особо весело. Нелегко отключиться от учёбы, когда над душой постоянно висит Гермиона – то зубрит двенадцать способов применения драконьей крови, то отрабатывает взмахи волшебной палочкой. Гарри и Рон, зевая и постанывая, почти всё свободное время проводили в библиотеке рядом с Гермионой и кое-как разделывались с дополнительными заданиями.

– Никогда мне всего этого не запомнить, – не выдержал однажды Рон, швырнул перо и с тоской уставился в окно библиотеки. За окном сиял первый по-настоящему весенний день. Небо чистое, незабудковое, и в воздухе чувствовалось приближение лета.

Гарри разыскивал «бадьян дикий» в «Тысяче волшебных трав и грибов» и оторвался от книжки, только когда Рон крикнул:

– Огрид! А ты что делаешь в библиотеке?

Гигант, шаркая, вышел из-за полок, пряча что-то за спиной. В плаще из чёртовой кожи он выглядел здесь неуместно.

– Да глянул тут кой-чего, – ответил он так уклончиво, что троица тут же заинтересовалась. – А вам что занадобилось? – И вдруг спросил подозрительно: – Вы ведь не по Фламелеву душу, нет?

– Мы сто лет назад выяснили, кто он такой, – важно сообщил Рон. – А ещё мы знаем, что охраняет твой пёсик, – это философский ка…

– Ш-ш-ш! – Огрид испуганно огляделся. – Чего орёшь, сдурел?

– Кстати, мы хотели задать тебе пару вопросов, – вмешался Гарри. – Например, кто или что, кроме Пушка, охраняет камень?

– Ш-Ш-Ш! – снова зашипел Огрид. – Слушьте – забегайте ко мне попозже. Не обещаю, что всё расскажу, только нечего на каждом шагу болтать, ученикам про это знать не положено. Подумают ещё, что я проболтался…

– Тогда до встречи, – сказал Гарри.

Огрид, шаркая, удалился.

– А что это он там прятал? – задумчиво произнесла Гермиона.

– Думаешь, что-нибудь про камень?

– Пойду-ка взгляну, в каком разделе он копался. – Рон был только рад отвлечься от учебы. Он вернулся через минуту со стопкой книг в руках и кучей свалил их на стол. – Драконы! – шёпотом воскликнул он. – Огрид читал про драконов! Только посмотрите: «Породы драконов Великобритании и Ирландии», «От яйца до чудовища», «Справочник драконовода».

– Огрид всегда хотел дракона – сам мне признался, в первую же встречу, – вспомнил Гарри.

– Но это же противозаконно, – сказал Рон. – Разведение драконов запрещено Колдовской Конвенцией 1709 года, это всем известно. Как колдунам скрываться от муглов, если они будут держать у себя во дворе драконов? А кроме того, их невозможно приручить, они опасны. Видели бы вы, какие у Чарли ожоги от диких румынских!

– Но в Британии ведь нет диких драконов? – спросил Гарри.

– Конечно, есть, – ответил Рон. – Обыкновенные валлийские зелёные и гебридианские чёрные. Вот министерству магии забота. Колдуны то и дело стирают память муглам, которые видели драконов.

– Что же такое задумал Огрид? – нахмурилась Гермиона.

Подойдя к хижине час спустя, они с удивлением обнаружили, что окна плотно занавешены. Огрид сначала крикнул:

– Кто там? – а уж потом впустил их и быстро захлопнул дверь.

Внутри стояла духота. Несмотря на теплую погоду, в очаге полыхал огонь. Огрид заварил чай и предложил гостям бутерброды с мясом горностая, от которых они отказались.

– Ну, чего спросить-то хотели?

Не было смысла ходить вокруг да около. И Гарри спросил:

– Можешь сказать, кто или что, кроме Пушка, охраняет философский камень?

Огрид нахмурился.

– Яс’дело, не могу, – отрезал он. – Во-первых, сам не знаю. А вы и так уже шибко умные, так что и мог бы – не сказал. Раз камень здесь, значит, надо. Его чуть не украли из «Гринготтса» – ну, да это вы скумекали и сами. Ума не приложу, как вы про Пушка выведали.

– Ой, Огрид, перестань – нам ты, может, и не хочешь говорить, но сам всё прекрасно знаешь. Здесь же ничего не происходит без твоего ведома, – ласково и вкрадчиво произнесла Гермиона. Борода Огрида дёрнулась – он улыбнулся. – Нам скорее интересно, кто организовал охрану, – продолжала Гермиона. – Кому, кроме тебя, доверяет Думбльдор?

От этих слов Огрид гордо выпятил грудь. Гарри и Рон восхищённо посмотрели на Гермиону.

– Ну, это… Небось не страшно, ежели я скажу… Дайте-ка вспомнить… У меня Пушка взял… Потом учителя заклятия наложили… Профессор Спарж… профессор Флитвик… профессор Макгонаголл… – Огрид загибал пальцы, – профессор Страунс… Ну и сам Думбльдор тоже, яс'дело, руку приложил. Погодь, кого-то запамятовал… Ах да, профессор Злей.

– Злей?

– Ага. Вы опять снова-здорово? Слушьте, Злей защищал камень, на кой ему этот камень тибрить!

Гарри знал: Рон и Гермиона думают о том же, что и он. Если Злей обеспечивал защиту камня, ему ничего не стоило выяснить, какие заклятья наложили остальные учителя. Возможно, он уже все их знает – кроме, похоже, заклятия Страунса и что делать с Пушком.

– Ты ведь один знаешь, как пройти мимо Пушка, Огрид? – тревожно спросил Гарри. – И никому не скажешь, да? Даже учителям?

– Ни-ни, ни единой живой душе! Только мы с Думбльдором знаем.

– Хоть что-то, – тихо сказал Гарри друзьям. – Огрид, можно открыть окно? Я уже закипаю.

– Нельзя, Гарри, извини, – отказал Огрид и бросил взгляд в очаг.

Гарри тоже посмотрел.

– Огрид! Что это?

Но он уже и так догадался. Посреди очага, под чайником, лежало громадное чёрное яйцо.

– А-а… – промолвил Огрид, беспокойно теребя бороду. – Это… Э-э-э…

– Где ты его взял, Огрид? – Рон присел на корточки у огня, чтобы получше рассмотреть яйцо. – Оно же стоит целое состояние!

– Выиграл, – похвастался Огрид. – Давеча в деревне. Пошёл пропустить пару кубков, ну и перебросился в картишки с одним типом. А он, по-моему, и рад был его с рук сбыть.

– Что ты с ним будешь делать, когда он вылупится? – спросила Гермиона.

– Ну, я тут это… порылся в книжках… – Огрид вытянул из-под подушки здоровенный том. – В библиотеке взял. «Выращивание драконов для выгоды и удовольствия» – устарела, конечно, но все сведенья есть. И что яйцо надо держать в огне – потому что мамки на них дышат, понимаете? – и что, как вылупится, раз в полчаса давать ведро бренди с цыплячьей кровью. А тут вот – как определять породу по яйцу. У меня норвежский зубцеспин! Редкость, вот так вот.

Он был страшно доволен собой, но Гермиона не разделяла его радости.

– Огрид, ты живёшь в деревянном доме, – напомнила она.

Но тот не слушал. Он весело что-то мурлыкал, вороша угли.

Таким образом, прибавилось новое беспокойство: как бы не узнали, что Огрид держит у себя запрещённого дракона.

– Интересно, какая она бывает, спокойная жизнь? – вздохнул Рон.

Вечер за вечером они героически сражались с домашними заданиями. Гермиона теперь составляла учебное расписание и для Гарри с Роном, чем доводила их до бешенства.

А однажды за завтраком Хедвига принесла Гарри записку от Огрида. Всего одно слово: «Вылупляется».

Рон предложил прогулять гербологию и поскорей отправиться в хижину. Но Гермиона и слушать не захотела.

– Гермиона, ну сколько ещё раз в жизни нам доведётся наблюдать, как вылупляется дракон?

– Нам надо на уроки, и мы наживём неприятности, но это пустяки в сравнении с тем, что ждёт Огрида, когда выяснится, чем он занимается у себя в…

– Тихо! – шепотом прикрикнул Гарри.

В паре шагов от них стоял Малфой – замерев и насторожившись. Что он успел услышать? Гримаса его Гарри не понравилась.

Рон с Гермионой пререкались всю дорогу до теплиц, и в конце концов Гермиона согласилась сбегать к Огриду на большой перемене. Едва раздался удар колокола, возвещавший окончание урока, они побросали совки и побежали к опушке. Огрид приветствовал гостей, весь красный и страшно довольный.

– Почти уже вылупился! – Он провел их внутрь.

Яйцо лежало на столе. По скорлупе шли глубокие трещины. Внутри что-то шевелилось и странно щёлкало.

Все четверо придвинули стулья к столу и, затаив дыхание, сели наблюдать.

Вдруг что-то хрустнуло, и скорлупа развалилась на части. На стол выпал драконий младенец – малосимпатичный. Гарри решил, что он похож на чёрный и мятый зонтик. Шипастые крылья, огромные в сравнении с чёрным компактным тельцем, длинное рыльце с широкими ноздрями, зачаточные рожки, выпученные оранжевые глаза.

Малыш чихнул. Из ноздрей вылетели искорки.

– Ну не красавец? – мурлыкнул Огрид. Он протянул руку и хотел погладить новорождённого пальцем по голове. Тот огрызнулся, показав острые зубки. – Ишь ты, лапуля! Признал мамку!

– Огрид, – спросила Гермиона, – а быстро они растут, норвежские зубцеспины?

Огрид открыл было рот, но вдруг побледнел, вскочил и бросился к окну.

– Что такое?

– Кто-то подглядывал в щель за занавесками, пацан какой-то – вон, обратно в школу почесал!

Гарри стремглав кинулся к двери и выглянул. Даже издали он узнал эту фигуру.

Дракона видел Малфой.

Всю неделю еле заметная улыбка Малфоя нервировала Гарри, Рона и Гермиону. Почти всё свободное время они сидели в сумеречной хижине Огрида и взывали к его здравому смыслу.

– Дракона надо выпустить, – убеждал Гарри. – На волю.

– Не могу, – упирался Огрид. – Он ещё кроха, помрёт.

Все посмотрели на дракона. За неделю кроха вымахал в три раза. Из ноздрей валил дым. Огрид был так с ним занят, что забросил всё остальное. По полу валялись пустые бутылки из-под бренди вперемешку с куриными перьями.

– Звать его буду Норберт, – поведал Огрид, умилённо глядя на дракона. – Он меня уже узнаёт, вы посмотрите. Норберт! Где мамочка? А? Где мамочка?

– Шарики за ролики заехали, – констатировал Рон на ухо Гарри.

– Огрид, – громко позвал Гарри. – Через две недели твой Норберт перестанет помещаться в доме. А Малфой в любой момент донесёт Думбльдору.

Огрид прикусил губу.

– Я это… знаю, что нельзя его тут оставлять, но пока… не могу ж я его выбросить.

Гарри вдруг повернулся к Рону.

– Чарли.

– У тебя тоже заехали, – объявил Рон. – Я – Рон, помнишь меня?

– Да нет – Чарли! Твой брат. В Румынии, изучает драконов. Можно отослать Норберта к нему. Чарли его выкормит, а потом выпустит на волю.

– Отличная мысль! – обрадовался Рон. – Как тебе, Огрид?

В конце концов, тот согласился послать Чарли сову, посоветоваться.

Следующая неделя тянулась невозможно долго. В среду вечером Гермиона и Гарри одни сидели в гостиной, остальные давно разошлись спать. Часы на стене едва пробили полночь, когда из дыры за портретом появился Рон, на ходу стаскивая плащ-невидимку. Он вернулся от Огрида – помогал ему кормить Норберта, который теперь целыми корзинами ел дохлых крыс.

– Он меня укусил! – пожаловался Рон и показал руку, обёрнутую окровавленным носовым платком. – Я теперь неделю перо не смогу держать! Говорю вам, этот дракон – жуть морская, а послушать, как кудахчет над ним Огрид, – это пушистый белый кролик! Тот меня укусил, а Огрид меня же и отругал, чтобы я не пугал малютку. А когда я уходил, он пел этому чучелу колыбельную!

В тёмное окно осторожно постучали.

– Хедвига! – Гарри вскочил и впустил сову. – Принесла ответ от Чарли!

И три головы склонились над посланием:

Дорогой Рон!

Как поживаешь? Спасибо за письмо – я буду очень рад взять норвежского зубцеспина, вот только доставить его сюда будет нелегко. Пожалуй, разумнее всего передать дракона с моими друзьями, которые на слудующей неделе собирались ко мне в гости. Главное, чтобы их не застукали с запрещённым животным.

Не могли бы вы принести зубцеспина на самую высокую башню в субботу в полночь? Они будут ждать вас там и заберут дракона ночью, чтобы никто не увидел.

Пришлите ответ как можно скорее.

Всем привет,

Чарли

Они переглянулись.

– У нас есть плащ-невидимка, – сказал Гарри. – Вряд ли это будет очень сложно – плащ большой, двое из нас вместе с Норбертом поместятся.

И друзья с ним согласились, что лишний раз подтверждает, до чего неудачной выдалась последняя неделя. Они готовы были на всё, лишь бы избавиться от Норберта – и от Малфоя.

Однако случилась закавыка. К утру укушенная рука Рона распухла вдвое. Рон опасался идти к мадам Помфри: вдруг та узнает укус дракона? Но к полудню выбора не осталось. Укус зловеще позеленел. Видимо, зубки у Норберта были ядовиты.

Под вечер Гарри и Гермиона прибежали в лазарет проведать Рона – он был в ужасном состоянии.

– Это не только из-за руки, – прошептал он. – Хотя болит так, будто вот-вот отвалится. Но Малфой сказал мадам Помфри, что хочет одолжить у меня одну книгу, она его впустила, а он надо мной потешался. И всё угрожал, что расскажет, кто меня на самом деле укусил… Я-то ей сказал, что собака, но она, похоже, всё равно не поверила… Зря я с ним подрался на стадионе, теперь он мне мстит.

Гарри с Гермионой попытались его успокоить.

– В субботу в полночь всё будет позади, – сказала Гермиона, но Рона это нисколько не утешило. Наоборот, он рывком сел на постели, весь в поту.

– В субботу в полночь! – хрипло простонал он. – Нет! Ой нет! Я только что вспомнил: письмо от Чарли лежало в книжке, которую взял Малфой! Теперь знает, что мы вывозим Норберта.

Ни Гарри, ни Гермиона ответить не успели. Вошла мадам Помфри и выгнала их – мол, больной нуждается в отдыхе.

– Передумывать поздно, – сказал Гарри Гермионе. – У нас нет времени посылать Чарли ещё одну сову, и это, скорее всего, единственный шанс избавиться от Норберта. Придётся рискнуть. Но у нас всё-таки есть плащ-невидимка. – Малфой-то про него не знает.

Они пришли к Огриду с отчётом о новостях. Клык сидел возле хижины с перевязанным хвостом, а Огрид разговаривал с ними через окно.

– Не могу впустить, – пропыхтел он. – У Норберта переходный возраст, но я с ним слажу.

Услышав про письмо от Чарли, Огрид чуть не заплакал – хотя, возможно, лишь потому, что Норберт как раз тяпнул его за ногу.

– У-у-у-ух! Ничего, ничего, башмак прокусил – играется. Несмышлёныш ещё, понимаете?

Несмышлёныш колотил хвостом по стене хижины так, что дрожали стёкла. Гарри и Гермиона возвращались в замок с одной мыслью – скорей бы суббота.

Пожалуй, они пожалели бы Огрида – тот тяжело расставался с Норбертом, – если бы меньше переживали из-за всего, что им предстояло. Ночь была тёмной, пасмурной, и они слегка опоздали: пришлось ждать, пока из вестибюля не уберётся Дрюзг, игравший сам с собой в сквош.

Огрид заботливо упаковал Норберта в большой деревянный ящик.

– Я там и крыс ему положил, и бренди на дорожку, – глухо пробубнил Огрид. – И плюшевого мишку любимого.

В ящике что-то затрещало – кажется, мишке отрывали голову.

– До свиданья, Норберт! – всхлипнул Огрид. Гарри и Гермиона укрыли ящик плащом-невидимкой и спрятались сами. – Мамочка тебя никогда не забудет!

Как удалось донести ящик до замка, они и сами не поняли. Полночь неуклонно приближалась, а они упорно тащили Норберта вверх по мраморной лестнице вестибюля и дальше, по тёмным коридорам. Вверх по ещё одной лестнице, и ещё… даже короткий путь, недавно открытый Гарри, не слишком помог.

– Почти пришли! – пропыхтел Гарри, когда они ступили в переход под самой высокой башней замка.

Что-то мелькнуло впереди, и они чуть не выронили ящик. Забыв о том, что невидимы, они отшатнулись глубже в тень, вглядываясь в тёмные силуэты двух людей, которые схватились друг с другом шагах в десяти. Вспыхнул фонарь.

Профессор Макгонаголл, в халате из шотландки и с сеточкой на волосах, держала за ухо Малфоя.

– Наказание! – кричала она. – И минус двадцать баллов со «Слизерина»! Бродить среди ночи! Да как вы только посмели…

– Вы не понимаете, профессор. Сюда идёт Гарри Поттер – с драконом!

– Несусветная чушь! Ложь! Как вы смеете! Идёмте, Малфой, – я сообщу о вас профессору Злею!

После этого крутая винтовая лестница на вершину башни показалась сущим пустяком, но, пока не вышли наружу, на холодный ночной воздух, они не решались снять плащ-невидимку, а наконец сняв, с наслаждением вдохнули полной грудью. Гермиона затанцевала.

– Малфоя наказали! Малфоя наказали! Я сейчас запою!

– Не стоит, – предупредил Гарри.

Потешаясь над Малфоем, они ждали, а Норберт бесновался в ящике. Минут через десять из темноты вырулили четыре метлы.

Друзья Чарли оказались весёлой компанией. Они показали Гарри и Гермионе упряжь, которую смастерили, чтобы подвесить Норберта между собой. Все дружно впрягли дракона, а потом Гарри и Гермиона попрощались с ними за руку и сказали большое, большое спасибо.

Наконец-то Норберт улетал от них… улетал… улетел.

Гарри с Гермионой тихонько спустились по винтовой лестнице, чувствуя лёгкость в руках и в сердцах: Норберта нет, Малфой наказан – чем можно омрачить такое счастье?

Ответ поджидал их у подножия лестницы. Стоило им шагнуть в коридор, из темноты вынырнула физиономия Филча.

– Так-так-так, – прошептал он. – Вот мы и попались.

Они забыли плащ-невидимку на вершине башни.