Глава 17. Долбаный кулинарный шедевр! Визуализация
Артём
— В жизни не поверю, что у тебя нет личного повара, — недовольно бормочет Елена, спускаясь вниз по лестнице босиком. Глядя на её прихрамывающую походку, я только сейчас воспроизвожу в памяти картинку с размазанной кровью на подоконнике в ванной. Эмоции затуманили разум, напрочь вытеснив это происшествие из моей головы.
— Она взяла небольшой отпуск, уладить кое-какие домашние хлопоты, — инстинктивно отвечаю, и следом интересуюсь со всей серьёзностью:
— Что с ногой?
— Да так. Ничего особенного. «Ногострадальческая» эпидемия настигла. Проявляется после однократного контакта с вирусом, — съязвила. — Я одолжила у твоей родственницы немного телесного пластыря и капельку спирта.
— На кой черт ты устроила это представление? — завожусь в очередной раз, желая рассмотреть степень повреждения её конечности.
— Это я то устроила? — сойдя с последней ступени, возмутилась, резко обернувшись в мою сторону. Не медля ни секунды, подхватываю её на руки и начинаю жалеть о своём глупом поступке, о том, что не доглядел дурочку, позволив ей травмироваться. Но деваться некуда. Нужно проучить девчонку так, чтобы на всю оставшуюся жизнь запомнила этот урок. И я вместе с ней.
— Совершенно верно! — подтверждаю, сохраняя на лице невозмутимость.
— Ах ты ж… — зашипела в ярости, сжав в кулачках мою густую шевелюру. Осталось только проредить. — Нужно было сразу признаться, что эта девушка — твоя двоюродная сестра! На что ты надеялся, Артём?
— Значит ты всё слышала? И молчала? — м-мда…
— Не всё.
— Ладно, — упускаю этот момент, возвращаясь к нашему разговору о Рите. — Я надеялся… — ухмыляюсь, прищуривая правое око, — думал, ты выцарапаешь ей глаза из-за меня. В порыве ревности выглядишь сногсшибательно-сексуальной, — не сдерживаю грудной смех. — Заводишь мощнее любых вспомогательных средств.
— Надо же? Не знала, что ты в них нуждался? Выходит, благодаря мне, ты повысил свою потенцию в трое больше? Настоящий, дикий бык!
— Благодаря тебе, у меня появится бесплатный повар на несколько дней. Удивишь меня кулинарными шедеврами, детка?
Елена, придав своему лицу хмурое выражение, предупреждающе сверкнула взбешённым взглядом, оттянув мою голову назад. Разбудила в моём животе странный холодок. Её насыщенным зелёным глазам даже кошки позавидуют. Он в состоянии поднять каждый волосок на спине мужчины, окутать таинственностью, заставить сердце замереть, чего со мной давно не случалось. Прежде я не испытывал сильного трепета, глядя на женщину. Такого, чтобы не хотелось её от себя отпускать ни на шаг. Она, будто стала моим вторым дыханием, моим спокойствием, даже если с ней рядом жизнь бушует, как бескрайний океан. Стала моим наваждением…
«Так, Артём! Держать себя в руках! Никакого желания её трахнуть в твоём мозгу возникать не может! Совсем! С этой минуты секс с безумной Багирой воспрещён! Пока девчонка не прекратит совершать глупости одна за другой — не смей даже думать об этом!» — напомнило о себе моё второе «Я».
«Да ну нахрен! Ты хорошо подумал? Не засунешь свою железную логику псу под хвост, как только она красноречиво вильнёт бёдрами у тебя под носом?» — оспариваю самого себя, занося Елену на кухню. — «Может всё-таки расслабишься и пересмотришь установленные правила, глупец? Зачем же так издеваться над организмом?»
«Ну уж нет! Вряд ли. Железобетонное решение!»
«Ну тогда и нечего её жалеть! Отпускай, пусть покажет свой мастер-класс».
— Готова сотворить для меня «Чудо»?
— Отпускай на пол, тогда и посмотрим, или ты решил носить меня на руках до окончания готовки?
— Вот ещё! — ставлю Елену рядом с холодильником, — Выбирай. — предоставляю права полноценной хозяйки, сам же направляюсь к кухонному островку, на котором стоит бутылка красного вина с бокалами, корзинка с крекерами и сухариками, блюдце с черешневым джемом, цилиндрической формы обожаемый мною сыр, мягкий как крем и божественный на вкус, хоть и самый вонючий по запаху, и непревзойдённый сыровяленый свиной окорок на подставке. Всё что нужно для утоления голода холостяку. Лицо растягивается в довольной улыбке, в то время, пока любуюсь озадаченной девчонкой, изучающей недельный запас продуктов в огромной холодильной камере. Хахааа… Что же она мне приготовит?
Елена
«Значит, секса не будет? Ну-ну…» — считывая информацию с содержимого холодильника, перебираю в голове разнообразные варианты блюд легкого приготовления.
«На кой черт я должна заморачиваться, чтобы потешить самолюбие паршивца?! Тем более он уже пристроился возле «островка» и нехило налегает на «Райскую еду» со специфическим запахом, попутно смакуя красное вино.
«Хм… Яичница?»
«Нет, не вариант».
«Тёртая морковка с йогуртом?»
«Вряд ли. Гаур у нас настоящий лесной бык, пусть и рогатый, но не крупный представитель семейства оленевых, так уж точно! Черт! Ему приспичило, а я не желаю падать в грязь лицом. Лучше бы послала его на тот самый орган, которого он меня лишил пару минут назад», — всей своей напряженной позой даю понять, что буря во мне ещё не улеглась и сдаваться я пока не собираюсь.
Втягиваю в себя свежий, арктический воздух, смешанный с запахами разнообразных съестных припасов, загромождающих широкие полки огромной холодильной камеры. Холод как раз необходим остудить не только мою горячую голову, переполненную вереницей идей, но и пылающие от гнева щёки. Охреневший сукин сын решил «омонашиться» после того, как разбудил во мне вулкан бушующей страсти. Сделал дело и умыл руки, черт бы его побрал! Оставил мои плотские желания неудовлетворёнными! Спрашивается: какого лешего он меня разбудил посреди глубокой ночи? Ведь даже ежу понятно, что мой будущий кулинарный шедевр его желудок мало волнует!
Взгляд останавливается на птице. Пялюсь на утку, перебирая варианты её приготовления и тут меня будто молнией прошивает идея фикс. Слишком сумасшедшая идея, которая в состоянии задвинуть его ультиматумы в самую широкую задницу павиана!
— Ты мне не поможешь, Артём? — пытаюсь подключить нахала к процессу. Тянусь вверх, вставая на цыпочки для того, чтобы ему на зло оголить ягодицы, едва прикрытые краем футболки.
«Получи, Адольф Гаурович, гранату, чтобы жизнь малиной не казалась!»
— С удовольствием, — ухмыляется «жертва» целибата.
— Достань с верхней полки утку, пока я соберу нужные ингредиенты.
— Утку? — изумился, подходя ко мне из-за спины. Ею я до сих пор чувствую жгучий, блуждающий взгляд цвета кофе. Особенно жжёт в районе голой задницы и бёдер.
Он стоит так близко с обнаженным торсом, чуть склонившись, опаляет затылок учащённым дыханием. Контраст холодного и горячего сводит с ума. Спину охватывает невыносимый жар, накатывающий волнами одна за другой, разбивающимися о позвоночник. Моё тело покрывается острыми мурашками. Покалывает кожу, как если бы её касается раскалённый песок, гонимый в пустыне порывами ветра. Приятное тепло плавно расходится по венам. Дышать становится труднее. Я пытаюсь глубже втягивать прохладу из холодильника, задерживая её ненадолго в себе. Это единственный способ, не позволяющий рассудку окончательно помутится. Мне нужно выстроить свои бастионы, ну кровь из носу, а его разрушить в пух и прах!
— И майонез тоже подай. А ещё мне необходимы соль, перец жгучий, перец душистый, чеснок, цитрусовые, оливковое масло и… — задохнулась, как только его тело коснулось моего, потянувшись за ингредиентами к самой верхней полке.
— И..?
— И..? Ах да… Розмарин, — судорожно выдыхаю, настраиваясь на готовку. И конечно же на то, что секса не будет, потому что Елена Владимировна Савельева теперь уже тоже против!
Артём
«О, Боже, как же легко выбить из неё дух. Одно невинное касание тела к телу — и она дрожит, забывая обо всём на свете. Плавится, источая какой-то особенный аромат разогретой в венах крови. Я как зависимый, тащусь, незаметно втягивая запах её волос. Хочется нагнуть девчонку прямо здесь, сейчас, у открытого холодильника, на полках которого она что-то склонившись, выискивает, намотать на кулак шелковистые пряди и самозабвенно трахать, остервенело насаживая её тело на себя, пока в глазах не начнут взрываться целые галактики. Блять! Как не вовремя я себя наказал! И что теперь? Нарушить своё слово? Открыть все карты перед ней? Продемонстрировать в чём кроется моя слабость? Вот на кой хрен ей сдалась эта птица? Она могла просто возразить! Поупрямиться, как обычно это делала, и лечь спать! Черт! Вместо этого светит перед моим пытливым взглядом подтянутой пятой точкой, словно маяк посреди ночи, указывая моему упрямому члену направление в рай. А-р-ррр!
Достаю эту гребаную утку, и мне хочется самому себя послать… подальше от неё, потому что моё «железобетонное решение» начинает потихонечку крошиться и осыпаться песочком к ногам.
— Хочешь, налью португальский портвейн? — ставлю птицу на стол и принимаюсь стаскивать в кучу остальные необходимые ингредиенты, чтобы хоть как-то отвлечься и не думать о том, какая она тёплая и тугая внутри. — Ты ещё не пробовала самый лучший сыр на земле.
— Ваша страна считается раем для любителей сыра. Валяй, — соглашается она. — Попробую, чем ты сможешь меня удивить. Специфический аромат продукта намного круче нашатыря, — захлопнув дверцу холодильника, подошла к разделочной доске, на которую я минуту назад водрузил будущий «шедевр» кулинарии, поставила рядом бутылочки с жидкими приправами.
— Овечье молоко, — поясняю. — Сыр производится с помощью цветков чертополоха, поэтому такой острый запах, зато вкус у него божественный. За уши не оттащишь. Иди сюда.
Подхватив Елену под мышки, усаживаю на кухонный островок, рядом с «холостяцким набором» деликатесов и приступаю нарезать тонкие, полупрозрачные ломтики ветчины из свиного окорока, из которых сочится густой, пряный аромат. Девушка заворожено наблюдает за моими руками, незаметно покусывая нижнюю губку. Не удержавшись, растягиваю мимолётную улыбку.
«Foda-se! Ну и угораздило же меня…», — сглатываю возникший в горле ком, любуясь чуть раздвинутыми, округлыми бёдрами Елены, контрастирующими с темным цветом мраморной столешницы. Там, за этими двумя аппетитными створками скрывается самое сладкое место на теле. Хреново получается не реагировать на манящую тёмную щель, скрытую под краем футболки. Тяга к сексу интенсивно гоняет по позвоночнику покалывающие импульсы, утяжеляя придатки. Поясницу приятно и возбуждающе ломит. Стоить сорвать последний предохранитель — и нас уже ничто не спасёт от безумия.
«Ты дал себе слово, кретин, вот и сдержи его!» — напоминаю себе в который раз. — «Иначе она и дальше будет пить твою кровь неконтролируемыми дозами, пока не высушит её до дна вместе с последними живыми каплями разума».
Отвлекаюсь на вино, наполняя им бокалы. Подаю девчонке. Пока Елена наслаждается вкусом портвейна, я готовлю канапе. Зачерпнув десертной ложкой мягкую, тягучую серединку сыра, размазываю по хрустящему кусочку хлеба, поливаю вишнёвым джемом и протягиваю ей.
— Попробуй.
Она откусывает небольшой кусочек, дегустируя новое лакомство.
— Ну как? Вкусно?
— Мммм… — довольно протягивает полустон. — Очень. Хочу ещё кусочек.
Проталкиваю ей в рот оставшийся небольшой ломтик и девушка, щурясь от удовольствия, обхватывает пухленькими губами кончики моих пальцев, эротично стягивая с них остатки сладкого джема.
«Твою ж мать!» — жажда размножения заставляет реагировать на её хитрые уловки. Меня всего разрывает изнутри. Зудит. «Индикатор», расположенный ниже пояса, явно демонстрирует желания своего хозяина, увеличив содержимое ширинки в полтора раза. — «Она специально это проделала! Держу пари — дразнит, пытаясь завести на интим. Но нет, милая. Не сейчас.»
— Попробуй с вином и с ветчиной. Вот держи, — вручаю ей ещё кусочек хлеба и ложку, наполненную сырным кремом, и отхожу на безопасное расстояние.
«Дальше уже сама, детка, иначе я нарушу все свои устои, на которых с трудом держится моё последнее терпение.»
Елена
— И как? Получается держать своего дружка в узде? — оказывается, Артёмка — крепкий орешек. С таким напряжением в паху можно было бы давно сойти с ума, а он мне про технологию приготовления сыра втирает. Хи-хи…
— М? — отрывает сосредоточенный взгляд от сыровяленого мяса на подставке и переводит на меня. — Как видишь. Почему тебя это волнует? — доедает отправленный ранее в рот кусочек «presunto», запивая глотком сладкого и крепкого портвейна.
— Ну… мне было всегда интересно, как вы терпите такое сумасшедшее давление… там, — указываю кивком на зажатый ширинкой бугор. — Разве тебе не больно?
— Не слишком приятно. Но терпимо, — хмурит лоб, подходя ко мне вплотную. — А вы? — вклинивается между бёдер, раздвигая их шире с помощью цепких рук. — Становитесь стервами от нехватки секса? Ведь так?
Вдохнуть поглубже и возмутиться я не успела, потому что этот чертов мудак накрыл своим сладким от вина ртом мои губы, раздвинув их твёрдым и напористым языком. Шершавая ладонь жёстко сжала мышцы на ноге, вторая, скользнув к затылку, сгребла в кулак волосы, да так, что кожу будто обожгло. Меня словно одним рывком окунули в эйфорию. Дикую. Страстную. Обжигающую. Горячее дыхание с едва уловимым стоном Артёма сокрушили все мои мысли о мести. Мужчина целовал так, словно в нем взбесились демоны. Вбирая мои губы в себя всё сильнее и сильнее, погружал в оцепенение, в блаженство, в полное отчуждение от окружающего мира. Когда подо мной увлажнилась, нагретая попой мраморная столешница, он постепенно и медленно стал отпускать их на свободу, слегка покусывая и облизывая мягким кончиком языка.
— Ум-м-м… — досадливо простонала я, ощущая нехватку его сладкого языка в себе. Едва не выронила из рук бокал.
— Я сегодня дождусь свой ужин? — прохрипел в мой приоткрытый рот, отстраняясь и выпуская меня из своих жарких ладоней.
— Merda! — раздражённо вырвалось из моих уст. Залпом опрокидываю в себя портвейн и ставлю бокал рядом с его.
— Тебе не удастся меня сломить, малышка, — хохотнул этот засранец, отреагировав на мои действия. — Но ты можешь попытаться ещё.
Соскакиваю на пол, оставляя на столешнице из мрамора вязкое, влажное пятно после себя. Артём приблизившись, демонстративно снял пальцами влагу с поверхности и, смотря на меня в упор взглядом, затопленным бесстыдным желанием, поочерёдно слизал с каждой подушечки сок моего вожделения. Этот эротичный жест стал последней каплей… Каплей чего, черт возьми? Мне кажется, сейчас мы оба проиграли.
«Где эта чертова утка, мать твою!» — судорожно выдыхаю, схватив в руки банку с майонезом.
* * *
— Уверена, что хочешь готовить? — издевательски хохочет, усаживаясь на моё место.
— Сомневаешься в моих кулинарных способностях? — прищуриваюсь, глядя на утку. Бляяя! С какой стороны к ней подойти? Вот что мне сейчас с этой птицей делать, когда всё тело горит огнём, а внизу пульсирует острое возбуждение? Налитую кровью промежность прошивает током. Да так, что желание в мозгах зашкаливает до критической, красной отметки «ЖАРКИЙ СЕКС!»
Хочу! Как сумасшедшая хочу. Его одного! Как последняя озабоченная девка с панели, которая никогда не спала с достойным партнёром. Как мартовская кошка, в конце концов! А-а-а! Зачем же так целовать? Зачем быть таким магнитным и притягательным. Сексуальным. Горячим. Бешеным… Любимым?.. Я запуталась…
— Елена? — доносится в голове сквозь густую пелену возбуждения. — Всё в порядке?
— Что? — очнулась, взглянув на утку, — её длинная шея стояла «колом», обхвачена моими ладонями, предварительно испачканными майонезом.
— Уверена, что это съедобно? — низкий, сексуальный голос мучителя просочился в мою кровь, доводя её до точки кипения. — Ты в неё вмассировала пуд соли, полбанки жгучего перца и… — резко осип…
Дыхание мужчины сбилось неожиданно, стоило моим пальчикам обхватить эту чёртову кость в шкуре. Они, медленно скользя, двинулись от основания шеи кверху, и дойдя до воображаемой «головки члена», сделали вращающее движение против часовой стрелки.
— И своё возбуждение, — тихо добавила, облизав пересохшие губы, ненавидя при этом «горе-монаха». Лучше бы следил за своим достоинством, и присунул его куда надо! Сдалась ему эта тонкая шея дохлой птицы, чертов сукин сын! Она даже крякнуть не может от удовольствия, потому что глядя на широченные чёрные зрачки Гаура, я вижу в них опьяневшую и одновременно взбешённую от недотраха фурию с закушенной губой, а дымящийся член в шортах Артёма подсказывает, что утке было не просто отлично, а охренительно ПРЕКРАСНО!
А чего? Может я решила хотя бы на птице воплотить в жизнь свои сексуальные фантазии. Артёму и так хорошо. Он зритель. Это шоу его явно заводит. Меня же присутствие парня только вдохновляет и ещё больше раззадоривает. Если бы не бокал портвейна и соблазнительные длинные пальцы Гаура в джеме, способные извлечь из женского тела чудеснейшую эротическую музыку, я бы эту птицу за одно мгновение скормила овчарке и ушла спать, а так, продолжаю уверенно двигаться к поставленной цели. И плевать я хотела на его временный целибат! Мне нужна доза удовольствия. Я же в отпуске? Или нет?
Артём
«Сумасшедшая! Чокнутая! Что же ты творишь? Никакой птицы видеть больше не хочу в моём доме! Нахрен всё! Все эти нежные, скользящие движения по шее полуфабриката, словно по члену, доводят до психоза. Моё воображение сделало из меня извращенца! Дожил! Ощущаю кайф, глядя на то, как маленькая стерва, эротично прикусив нижнюю губку, воодушевлённо втирает майонез в шкуру будущего «Комплимента от Чудо-повара». Ммм… — слышу в голове страдальческий стон моего сражённого наповал Эго. — Твою ж… детка!»
— Елена, что ты делаешь? — любопытствую сквозь сжатые зубы, стискивая ладонями край столешницы.
— Готовлю ужин, разве не видно? — с придыханием поясняет чертовка.
— Ты имела ввиду «афродизиак»? — член дёргается, как только она издаёт нечто похожее на вздох разочарования, переходящий в тихий, сладостный стон.
— Я имею ввиду запечённую утку. Сейчас замариную, добавлю веточки розмарина и положим птицу на противень брюшком вниз… — делает паузу, чтобы вдохнуть запах камфары, источающийся из тонких листочков растения. — Ммм, какой свежий аромат. Прям к морю захотелось, — откусывает кусочек листика, страдальчески выдыхая, от чего меня ведёт в который раз. Вспоминаю танец её тела у моря и мне невыносимо хочется «брюшком вниз» положить на эту столешницу мою страстную занозу и, раздвинув широко эти стройные бёдра, пристроиться сзади без лишних разговоров. Как же Ритка была права, черт возьми!
— Включи духовку на 210 градусов, — внимательно рассматривает проделанную работу. — Черт! Надо шею ещё немного натереть, — окончательно добивает меня своим решением, принимаясь повторно намазывать эту чёртову утку, мать её!
Расслабленная ладонь девчонки скользит от хвоста птицы до основания тонкой шеи, столь плавно и нежно размазывая пряную смесь, что я, как последний прельщенный идиот, наблюдаю за ней, ощущая прокручивающие движения тонких, сомкнутых пальчиков на себе. Вот они ложатся на линию шва, что идёт от центра яиц к головке, проходят до уздечки и продолжают двигаться к венцу. Ладонь нежно касается влажной верхушки, слегка сжимает её, затем скользя, плавно опускается по стволу в самый низ, к лобку. Повторяет раз за разом этот волшебный пасс со всех сторон ствола и… блять! Я хочу получить от неё долбаный минет! Эта гребаная прелюдия с уткой меня завела! Хочу, чтобы её дыхание скользило по моей коже, опаляя каждый миллиметр тела, хочу ощутить на яйцах влажный и горячий язык, хочу слышать её грудной стон удовольствия, когда она сомкнёт пухлые губки на моем члене, хочу, черт возьми, её всю без остатка!
В паху не просто зудит, его грызут дикие черти! Кожа горит адским огнём, жжет до головокружения. Член тащится от её сексуального вида, бунтует, живёт своей жизнью, изводит меня диким желанием вставить шальной девчонке по самые ягодицы! И мне уже плевать на всё! К черту железобетон! К черту воздержание, когда этот милый и дикий ангел каждым своим движением заставляет клетки дрожать в экстазе!
— Прекрати издеваться над едой! — рявкнул сгоряча. Моя выдержка лопнула громко, как перекаченный воздушный шар. Это полный абзац! Маленькая зараза выиграла! Всё-таки сломила мою волю!
— Охренел? — вздрогнув от моего тона, возмутилась, вытирая руки от майонеза, естественно, об мою футболку. А как же иначе? — Какого лешего ты на меня орешь? У тебя жрачки на целую роту солдат найдётся! Поигрались и довольно! — выхватила из подставки кухонный тесак для разделки мяса и «хачнула» им по шее полуфабриката, почти у самого основания. У меня яйца сжались до размера перепелиных зёрнышек. — Длинная, мать её! — констатировала факт. — Так намного лучше. Утку сунь в духовку и таймер включи, озабоченный, — фыркнула и рванула прочь, но не тут-то было. Я быстро оклемался от шока, хоть и напряжение в члене немного снизилось.
— Ты куда? — хватаю за запястье и дергаю на себя, одновременно спрыгивая со столешницы на пол. — Жарить птицу будем вместе… — хищно улыбаюсь своей дикой кошке.
— Ну вот ты и жарь, а я — мастурбировать! И заметь! Без тебя!
«Ох, бля! Зря ты это сказала, малышка!» — одним рывком снимаю с нее футболку и резким движением укладываю грудью на стол.
— ТЫ-Ы-Ы..!!! — растеряла весь словарный запас, задыхаясь от гнева. — Я..!!! Да Я..!
— Вряд ли, милая, у тебя это эффектно получится, — прижимаю её напряжённое тело собой к столешнице, шепча на ушко наставление:
— Расслабься, крошка. Я покажу тебе мастер-клас!
Елена
Горячее дыхание Артёма, словно низко стелющийся, предрассветный туман, густо обволакивает мою напряжённую шею, извлекая из-под кожи покалывающий озноб. Предательский глухой стон вырывается на волю. Именно мой стон, черт бы его побрал! Острые зубы мужчины нежно смыкаются на мочке, от чего тело насквозь пронзает электрическим током, и я вздрагиваю, реагируя на каждое его прикосновение. Чувственные губы скользят по верхушкам волосков на теле, порхают беспорядочными бабочками вдоль шеи к плечу и обратно, доводя меня до безумия. До остроты чувств. О, ДА-А-А! Как же охренительно приятно быть сражённой наповал альфа-самцом, но ему об этом знать не нужно, чтобы не зазнавался, паршивец.
— Отпусти меня, бык! — включаю недотрогу, пытаясь хоть немного подняться под ним и выскользнуть на свободу. Но не тут-то было. Сильная рука дикаря, упираясь ладонью между лопаток, пригвоздила меня к холодному отполированному камню. — Я не согласна… — протестующе рычу, царапая ногтями противоположный край мраморного полотна снизу. Убеждаюсь в очередной раз, как трудно ему противостоять. — Оооххх ты ж… чееерт! — срывается протяжная мелодия с моих уст, когда Артём вжимается набухшим членом в пылающую жаром промежность, растирая до умопомрачительного зуда мою возбужденную плоть хлопковой тканью ширинки.
— Оооо, дааа… — сдавленный хрип парня пьянит голову, будто хмель. — Кричи, малышка. Какая же ты сексуальная девочка-дразнилка. С этого ракурса выглядишь великолепной.
— Чееерт..! — прикусываю губу, заливаясь жарким румянцем. — Мммм… — мой протяжный стон разливается в пространстве, распаляя его азарт ещё мощнее. — Нет… не хочу… Аааартём…! Гааад..! — эротично тяну каждое слово, лгу, но, кажется, никто мне особо и не верит. Рука, давящая на спину, перебирается к шее. Пальцы оплетают гортань, чуть впиваясь в кожу. У меня перехватывает дыхание. Странное чувство на грани лёгкого испуга и удовольствия захлестывает волнами, накрывая с головой.
— Хочешь, — заверяет тягучим, грудным голосом, опуская лёгким шлепком вторую ладонь на левую ягодицу.
— Ах! — кожу обожгло приятным, возбуждающим жаром.
— Ещё как хочешь, дикая, — проводит языком длинную, влажную дорожку вдоль позвоночника в направлении к лопаткам, заставляя моё тело разрываться на части в агонии страсти, выгибаться навстречу его ласке, — сейчас сама убедишься в том, как сильно меня хочешь.
Вклинившись коленом между ног, раздвинул их шире. Слишком умелое обращение с женским телом и радует и огорчает. Распущенный сукин сын!
— Расслабься, — скомандовал. Я подчинилась его низкому голосу, одновременно горя от смущения и восторга. Оккупировав ладонью внутреннюю сторону бедра, скользнул вверх к эпицентру нарастающего вожделения.
— Совсем мокрая… — прохрипел, раздвигая складки в поисках входа, — идеальная… — пальцы успокаивающе погладили вибрирующую плоть, исследуя и лаская каждый её миллиметр, поднялись к лобку, размазывая по коже вязкую влагу моей похоти.
— Чееерт! Ааартём… я сейчас умру… — закидывая голову назад, освобождаю из груди протяжный стон, как только фаланги притрагиваются к пульсирующему клитору круговыми массирующими движениями. — Ты невыносимый мерза-а-а-вец… Мммм… — почти хнычу, переполненная эмоциями и неожиданно яркими ощущениями.
— Я знаю, милая, — скользнув двумя пальцами по ноющему естеству, проворно пробрался в меня, касаясь передней стенки влагалища. Попа сильнее прижалась к его горячему паху.
— О, боги! Мммм… — вырывает из моего охрипшего горла очередной стон, стимулируя интенсивными надавливаниями слишком чувствительную точку внутри. Датчики чувств зашкаливают через край. Кровь в жилах вскипает моментально, проносится по венам наслаждением, ударяет в голову, поднимая в теле запредельные пики блаженства. В какой-то момент, не осознавая реальности, я начинаю громко стонать и биться в нарастающих сладких судорогах. В этот миг ладонь Артёма, слегка сдавив горло, отрывает моё тело от стола, приподнимая меня и притягивая к себе, вынуждая сильнее прогнуться в пояснице. Большой палец скользит по клитору, поглаживая его. В глазах начинает рябить и… Чееерт!
— Прекрати! — вдруг вскрикиваю ему, ощущая внезапные позывы к мочеиспусканию. — Хватит! Мне нужно… очень… — собрав последние крохи смелости, выпаливаю:
— В туалет! Я писать хочу!
— Не сейчас! — прорычал сквозь стиснутые зубы, прижимаясь ртом к моей вспотевшей шее. — Это обманчивое и кратковременное ощущение. Я не отпущу тебя, пока ты громко не кончишь мне в ладонь. Расслабься и лови момент! — прислоняет меня спиной к своему горячему торсу, нежно впиваясь зубами в сонную артерию. Обхватываю его шею руками, чтобы не свалиться на пол из-за слишком дрожащих коленок. Сердце заходится в бешеном ритме. В низу живота разгорается пламя, накапливаясь в один горячий, пульсирующий комок под его пальцами. Вот-вот взорвется искрами изумительного тока. Песец! Я сейчас опозорюсь окончательно! Сумасшедший! Чокнутый экспериментатор!
— Ааахх, чееерт! Ааартём! Мммм… — последние интенсивные манипуляции пальцев гения подводят к грани безумия. Цепкая хватка на горле не ослабла. Моё дыхание настолько участилось, что лёгкие просто-напросто не способны перекачать вдыхаемый кислород. Я инстинктивно сжимаюсь вся внутри под его возбуждающий рык:
— Отпусти этот чертов страх! Расслабься, блять! — поворачивает мою голову к себе и впивается поцелуем в пересохшие губы сладко и грубо одновременно, вгрызается в них, словно голодный дикий зверь, окончательно разоружая меня всю, до последней капли, впитывая в себя мой дрожащий крик, мой исступлённый восторг…