Глава 21. Сексуальный угар
Елена
— Ты такой хозяйственный и милый мальчик, — с хитрой улыбкой наблюдаю, как Артём стелет огромное покрывало на песок в тени под нависшей скалой. Берёт из моих рук собранную бабушкой корзинку с припасами и расставляет еду на середине импровизированного стола. От утки мы всё-таки нашли силы отказаться.
— Надо чаще к бабуле тебя отправлять в гости. Они благотворно влияют на твой дерзкий характер.
— Я рад, что Мария с Гонсало покорили твоё сердце, — делится со мной ответной улыбкой.
— На деда я ещё злюсь. Не стоит забывать об этом.
— Но ты его рано или поздно простишь, я уверен, — достаёт бутылку «Rose» (розовое вино). Откупоривает и наполняет ароматным напитком бокалы.
— Когда-нибудь. Не отрицаю, — задумчиво прикусываю нижнюю губу, следя за движениями его соблазнительного тела. В меру накаченного. Стройного. Красивого. Налитые свинцом мышцы упруго перекатываются под облегающей белоснежной футболкой, вызывая в моём теле трепет и желание.
Артём прижал пятую точку к земле и похлопал по бёдрам, приглашая присесть к нему на колени.
— Здесь очень красиво. Скажи, она нарочно спровадила нас сюда? — впитываю глазами неописуемую красоту дикого пляжа у подножья виллы, утопающего в зелени, в ярких солнечных лучах и в песне, нашептываемой волнами Атлантического океана. Гармоничное сочетание тишины, природы и романтики, которой слишком много для двоих, давит на сердце. Или это страх? Того, что всё вскоре может растворится, словно туманная предрассветная дымка… Всё ещё не верю во что-то большее и надёжное.
— Ты хотела отобедать вместе с старичками? — протягивает мне руку и я трепетно цепляюсь за кончики красивых мужских пальцев. По телу тотчас пробегает тёплая, щекочущая волна, напрочь сбивая моё дыхание.
— Не такие уж старые они. Здесь здорово, Артём. Я рада, что ты меня сюда привёл. — Плавно двигаясь, подхожу и переступаю бёдра мужчины. Опускаюсь на них попой, оседлав колени Гаура лицом к лицу. Теперь, когда наши взгляды встретились, медленно выдыхаю волнение, взамен заполняя лёгкие его дурманящим запахом. Обнимаю его шею.
— Мария очень мудрая женщина, — слегка прикрываю глаза, позволяя его феромонам проникнуть в мой мозг, в мою раскаленную кровь, в мою возбужденную плоть. — Знает, что делает. Вы с ней слишком похожи, — и тут же схожу с ума от желания поцеловать порочные, приоткрытые губы, которые бессовестно манят к себе полнотой и безумным вкусом, не давая шанса отказаться.
— Вина? — опаляет горячим дыханием мой рот.
— Давай, — соглашаюсь, облизывая пересохшие от жажды губы.
Артём, сексуально щурясь, подаёт мне бокал. Более женственного вина, чем «Rose», я ещё не пробовала. Наслаждаясь игрой бликов опускающегося послеобеденного солнца на его смуглой коже и в золотистых радужках глаз, я пропускаю сквозь себя настоящее удовольствие, смакуя до дна маленькими глотками божественный напиток.
— А теперь целуй меня, — прочитав мои мысли, хрипло приказывает, отбирая из рук и отставляя в сторону пустой бокал. Губы Артёма медленно подаются навстречу, приоткрываются. Длинные пальцы зарываются в волосах, разгоняют под кожей мурашки. Проникновенно заглядывая прямо в душу, парень выбивает из моего рассудка последние капли трезвости, касаясь своим мягким языком моего языка, лаская его, обрушивая на меня чувственный и до боли нежнейший поцелуй. Неспешный. Плавящий мою выдержку до состояния текущей патоки. Виноградный напиток ускорил приток крови к эрогенным зонам, ещё больше усилив сексуальное влечение к нему.
— Мммм… — вырвался невольный стон из груди и проник в его горло, как только ладонь Артёма накрыла правую грудь и беспощадно сжала её в страстном порыве. Сорвав последние предохранители, мужчина тотчас углубил поцелуй, усилил напор. Задыхаясь в плену наших губ и рук, смакуя солёный привкус крови, смешанный со вкусом вина, мы стали погружаться в жаркое безумие…
* * *
— Артём… — перевожу дыхание, едва оторвавшись от его губ. — Я сейчас умру в оргазмическом припадке только от одного поцелуя…
Мои пальцы впиваются в его сильную шею. Считывают с артерий ускоренный пульс и перебираются на литые мышцы груди, обтянутые футболкой, затрагивая подушечками острые камушки сосков. Невольно сглатываю. Желание попробовать на вкус коричневые горошинки ярко прошивает мой мозг, усиливая приток слюны. Слишком сильно хочется их прикусить и поиграть с ними языком. Боже, неужели рядом с этим мужчиной я становлюсь необычайно порочной девочкой? Ох… Мне хочется его растерзать.
Теряюсь в догадках, от чего меня ведёт больше: от, казалось бы, на первый взгляд слабенького вина, которое моментально ударило в голову при такой жаре, расслабляя тело, или же от самого мужчины, который круче любого хмеля и дурмана вместе взятых напрочь отключает мой здравый рассудок, не позволяет сердцу выровнять ритм.
— Не умрешь, — шепчет, принявшись ласкать губами одну из скул. — Ты же дикая кошка… Выносливая, — водит ими вверх-вниз, едва затрагивая кончики крошечных волосков, чем будоражит во мне миллиарды нервных окончаний. Прикрыв глаза, я зависаю, наслаждаясь бьющей ознобом щекоткой. Трепетные пальцы мужчины вмиг разжигают под кожей огонь, массируя вращающими движениями затылок. Опускаются вниз, прокладывая медленно ползучие потоки лавы по шее вдоль сонных артерий к ключицам. Смыкаются в яремной ямочке и снова, рассыпавшись обжигающими искрами по коже, сползают к выпуклым холмикам до самой кромки лифа платья-юбки, выбивая напрочь воздух из лёгких.
— Хочу тебя… — раздаётся рядом с ухом его хриплое дыхание.
«Боже! А я как хочу! Если бы ты только знал…»
— Стоит мне вдохнуть аромат твоей бархатной кожи, детка, и у меня напрочь срывает крышу. Совсем! — жадно втягивает мой запах, от чего я млею. Начинаю дрожать, наслаждаясь его голосом, впитывая слухом низкие сексуальные вибрации.
— Ты словно привязала меня к себе. Последние здравые мысли растворились в лавине бешеных чувств. Волна захватила меня с головой и топит в тебе, малышка, не давая возможности спастись. Ты будишь во мне животную страсть, — прикусывает мочку уха, издавая сладкий стон. — Слишком сильную страсть, Елена. Рядом с тобой я становлюсь озабоченным сексуальным маньяком, — зажимает между зубов кожу на шее, сдавливает, затем отпускает, слизывает укус и дует на зудящую плоть. О, Боже, от этих манипуляций сладко теплеет низ живота. Тщетно пытаюсь восстановить дыхание. Грудь вздымается в сумасшедшем ритме.
— Елена… — на выдохе протягивает моё имя, — что же ты со мной делаешь, маленькая Багира? — пальцы, подцепив эластичную резинку лифа, невыносимо медленно тянут её вниз, освобождая по миллиметру изнывающую по ласке грудь.
— Веедьмааа…
— Артём! — вскрикнула, когда чувствительные, окаменевшие соски, выскользнув из-под резинки, испытали болезненный шок.
Судорожно вцепилась в его волосы, зажала в кулачках густую и длинную чёлку на макушке, потому что распирающие от возбуждения «камушки» пронзило острым током, как только глаза Артёма вперились в них и заблестели похотью. В горящем взгляде вспыхнули голод и безудержное желание.
— У тебя красивая грудь, — гулко сглатывает слюну, опуская шершавые ладони на оба полушария. Почти грубо сминает их, вырывая из моего горла хриплый полустон.
— Второй… — повторно выдыхаю стон удовольствия, ерзая попой на его коленях. — Нас здесь увидят. Что ты творишь, сумасшедший?
Влажная шёлковая полоска трусиков прилипла к пульсирующей промежности, изнывающей чувством полового голода.
— Здесь закрытая скалами территория. Сюда попасть можно только вплавь. Никто не станет рисковать жизнью. Мой любимый размер, — мурлычет, давя радостную ухмылку и катая по кругу соски под горячей кожей ладоней, погружая воспалённые бусинки в облако жара, заводя меня на максимум. — Можешь громко стонать. Никто не услышит.
Моя женская сущность требует мужской власти, подчинения, желает принять его в себя. И я тянусь обеими руками к вздыбленной части тела под ширинкой, расстёгиваю пуговицу на поясе шорт, справляюсь со второго раза с молнией и ныряю рукой под резинку боксеров в раскалённый эпицентр пожара. Артём рвано втягивает воздух, как только моя ладонь обхватывает его каменную плоть.
— Merda! Детка, я сейчас взорвусь, — зашипел сквозь стиснутые зубы и, находясь во власти сладостного порыва, прильнул к одному из сосков и рьяно втянул его в рот.
* * *
— Ааах! — оглушающим наслаждением, пронзившим меня молнией, взрываю умиротворённую тишину. В порыве страсти сдавливаю горячий ствол мужчины, ощущаю, как он вибрирует в моей руке, переплетённый большим количеством жалящих, трепещущих венок. Ладонью скольжу вверх, формирую из неё купол и накрываю ею раскалённую головку, медленными движениями размазываю по вершинке выступающую вязкую влагу его желания. Артём, обезумев, зажал сосок между зубов, взревел утробным рыком и с жадностью присосался к груди, пощипывая пальцами вторую горошинку, доводя меня до пика острейшей услады. — Чееерт! Дааа! — не сдерживаю нахлынувшего восторга. — Только не прекращай, прошу…
От этих острых ощущений плавится мозг. Зашкаливает эйфория, напрочь перекрывая дыхание. Кровь распирает промежность, наполняя её горячим свинцом. Артём, будто чувствует моё состояние, раздвигает свои колени в стороны, раскрывая меня, точно зная чего я хочу, опускает пальцы на крохотную полоску трусиков и с довольным стоном достаточно грубо вдавливает шёлк в разгоряченную плоть.
— Аааай! — сосок полоснула острая, но приятная боль, пронзила током всё тело, выгнула его дугой. Разум давно уплыл. Перед глазами лишь яркие, ослепляющие искры. Никогда бы не подумала, что грубость в прелюдии может быть настолько упоительной и сладкой. Крышесносной. С ним всегда так. Спонтанно. С захлестывающей дозой адреналина. С тягучими стонами в горле.
— Блять! Хочу тебя трахнуть языком, — осипший голос опалил растерзанную грудь. Подняв на меня иступленный взгляд, Артём участил дыхание. — Ты невероятно вкусная малышка… там… внизу… и такая сочная… — притягивает за затылок к своему лицу, — охренительная девочка, — шепчет в рот и вгрызается в мои припухшие губы, врывается в меня языком. Нагло. Бешено. Не спрашивая разрешения. Нахрапом беря всё, что хочет. Как хочет. Где хочет. Вторая рука слетела с катушек окончательно вместе со своим хозяином. Пальцы инстинктивно нырнули под трусики. Размазали плавным скольжением приличную порцию влагалищной смазки от клитора до ануса, очертили его по кругу, слегка посягнув на «невинность» моей попы. Я сжалась, мгновенно испытав жуткую неловкость. Стыд заставил мои щёки вспыхнуть ярче огня. Артём моментально учуял неладное.
«Сумасшедший!» — мелькнуло где-то на задворках сознания. — «Чокнутый псих! Не иначе…»
Но, блин, почему же множество запретных вещей, не принятых обществом и моралью, на удивление становятся слишком приятными после познания?
— Расслабься, — прошептал, не отрываясь от губ, трепетно лаская языком мой язык и пальцами — всё, что требует ласки внизу.
— Артём… — обреченно выдыхаю ему в рот, посылая умоляющий взгляд.
— Значит, я буду первым? — доверительно-вкрадчиво спрашивает, нежно прикусывая нижнюю губу.
«Ещё чего!»
Я чувствую, как его губы, скользя по моим, расплываются в довольной улыбке.
«Наглый, сукин сын!»
— Можешь смело выдохнуть, малышка. Когда-нибудь я обязательно это сделаю. Но не сегодня. — хрипло хохочет, проникая в лоно двумя пальцами. Сгибает их под правильным углом и дарит мгновенный упоительный разряд удовольствия. Ещё один и ещё. Я всхлипываю, желая большего, тяну за волосы, приподнимая его лицо к небу, сжимаюсь вся внизу, одновременно сжимая ладонью головку члена, привожу в движение руку, водя по стволу вверх-вниз.
— Хватит прелюдий! — терпение Гаура лопнуло, словно мыльный пузырь. Несдержанный рык пробрался приятным холодком под кожу, окутывая позвоночник. — Он сейчас, нахрен, лопнет в твоих очумелых руках!
* * *
Артём
Оторвав от зудящего члена женские ладошки, вытаскиваю их из трусов. Разочарованный мелодичный стон Елены пронзает слух, но я игнорирую его. Прислоняю её руки к своей груди, обнимаю тонкую фигурку и падаю на спину, увлекая девчонку за собой.
— Ты доигралась, шалунья! — несдержанно рычу, собственнически обхватывая руками ягодицы. Толкаюсь в неё каменной эрекцией, ощущая женское тело каждым миллиметром своего. Довольный стон срывается с её уст.
— Сумасшедший… — теперь она, нависая надо мной, прикусывает мою нижнюю губу, оттягивая её. Отпускает и тотчас дует на влажную кожу, опираясь руками в мою грудь. Дразнясь, ныряет язычком в щель приоткрытого рта. Медленно целует его уголок и вкрадчиво шепчет, вызывая обжигающим дыханием поток приятного жалящего тока по нутру. — Хочу тебя, Артём… — и тут же, остервенело задирая футболку вверх, тянется к соску, зажимает его между зубов и полизывает, разогревая кожу до невозможности.
— Блять! — срываю внутренние предохранители, словно штормовой ветер срывает крыши построек. Освобождаю животные инстинкты на волю. Шиплю от кайфа громче шелеста волн, вонзая в её попу свои пальцы. Остро. Как дикое животное вонзает клыки в сочную мякоть.
«Бог ты мой! Ненасытная. Дикая. Темпераментная. Знаком с ней каких-то пару дней, а кажется, будто знаю девчонку целую вечность. Она — моё отражение, моя копия, любительница экстремального досуга, мать её! Моя пылкая девочка…»
Снова толкаюсь в неё членом, едва сдерживая стон. Одежда не влияет на ощущения. Меня захлестывает очередная волна острого удовольствия, разливаясь по всему телу.
Рычу, смыкая на хрупкой спине девчонки свои объятия, желая иметь над ней полную власть. Резко поворачиваюсь, опрокидывая Елену навзничь. Сминаю под себя, устраиваясь между шелковистых на ощупь бёдер.
«Матерь Божья, да она — чистейший кайф! Оголенный провод, что бьет на максимум, касаясь, нахрен вырубает сознание в ноль!»
Каждое прикосновение к отзывчивому телу откликается во мне сладостным предвкушением. Хочу вжать свою женщину в этот мягкий и горячий песок и, теряя контроль, вдалбливаться в податливое тело, что есть силы. Наслаждаться её теснотой. Ощущать, как плотно обтягивает меня её плоть, как скользит по члену нежная кожа её влагалища, щекочет оголенные нервы, спирает дух до умопомрачения.
Целую жадно, срывая с губ упоительный крик, от чего у самого сердце заходится. Всё! Хватит! Иначе сдохну от переизбытка тестостерона. Яйца разорвёт к чертовой матери! Поднимаюсь с неё. Встаю на колени у широко разведённых ног девушки и взглядом даю понять, что играм пришёл конец. Ибо хочу её так сильно, как не хотел никогда ни одну! До дрожи в пальцах. До ноющей боли в паху. До судорожных спазмов во всём теле.
— Подними попу, — рычу. Одним уверенным движением стягиваю с неё вместе с трусиками ненавистное платьице и отбрасываю в сторону, любуясь обнажившимся стройным станом, бархатной светлой кожей. Чистое полотно для художника, на котором поцелуями можно рисовать картину, делая мазки языком, придавая любовные оттенки легкими укусами, ласками рук, движением тела.
Нетерпеливо срываю с себя одежду. Выуживаю из кармана шорт презерватив, который прихватил из бардачка машины, достаю из фольги и быстрым движением раскатываю резинку на члене. Время застывает вместе с девчонкой. Я ловлю момент, когда она восхищённо наблюдает за движением моих рук, сексуально покусывая губку, качает бёдрами. Черррт! Нельзя быть такой соблазнительной!
— Иди ко мне, детка. Продолжим наш сексуальный угар, — собственный голос из-за дикого желания врезаться в неё, кажется мне незнакомым. Похожим на рычание голодного зверя перед прыжком на жертву. Гребаный контроль висит на волоске. В голове шкалят датчики.
Опускаю ладони на соблазнительную, вздымающуюся от рваного дыхания грудь, зажимаю между пальцев крошечные соски и утопаю в её упоительном стоне. Девочка выгибается, словно от разряда дефибриллятора, плотнее прижимаясь упругими холмиками к моим рукам. Твою ж мать, какая завораживающая картина! Провожу пальцами по разгоряченному телу к пупку, наклоняюсь и зарываюсь в аккуратной ямочке языком, лаская по кругу центр живота. Елена снова выгибает спинку, а я целую её тело как обезумевший. Выглядит убийственно порочной. Подчиняется моей власти. Понимание этого лишает напрочь разума. Сердце, отсчитывая секунды до погружения, бешено колотится, отдавая колючим пульсом в каждой клетке моего тела.
Беру за бёдра, прикрывая на миг глаза, укладываю себе на плечи стройные ножки и в этот момент, где-то в голове щёлкает невидимый рубильник, позволяя приподнять её и ворваться в жаркое лоно одним мощным ударом. Дааа! Сплетённый утробный рык двух соединившихся душ в диком животном инстинкте пронзает воздух, взрывая умиротворённую тишину над райским уголком.
* * *
В безудержном стремлении к сексу, трахаю её, словно дикарь, впервые дорвавшийся к женскому телу. Мягкому. Податливому. Танцующему подо мной захватывающий эротический танец. Чувственный. Жаркий. С запахом безумия и страсти, что просачивается в воздух невидимой дымкой сквозь мелкие испарины на её коже, пробирается в ноздри и пьянит меня круче элитного алкоголя. Весь мир, все ощущения, вся нежность и сила устремляются к ней. Изголодавшийся, жадно вбиваюсь в свою собственность, впитывая всем своим естеством восторг девчонки. От чего моё тело в движении превращается в единственный оголенный натянутый нерв. Толчок за толчком, беру её остервенело, как в последний раз. Врываюсь до упора в истекающее похотью лоно, ловя тонкие грани удовольствия, на которых она балансирует вместе со мной. Плавится. Выгибается навстречу при каждом движении, касаясь упоительным стоном каждого моего волоска на теле, окружённого сетью нервных окончаний. Забрасывает меня за грани реальности, срывая с губ откровенно-дразнящие поцелуи.
— Смотри мне в глаза! — чувствуя приближение обоюдного финала, требовательно рычу, задыхаясь в исступлении. Хочу видеть её лицо на пике оргазма. Елена распахивает взгляд. Устремляет его прямо в душу. Щекочет её. Затуманенные радужки цвета лесного мха сводят меня с ума. Тону в них бесповоротно. Ещё один глубокий, проникновенный толчок — и она срывается на крик удовольствия, вгоняя ногти в плечи, раздирая кожу до крови, жадно втягивая морской воздух в лёгкие. Синхронно подаётся мне навстречу, ударяясь в разгоряченный пах. Сжимает мышцами член, будто хочет выдавить из ствола всю кровь до последней капли. Сукааа! Было ли мне так хорошо когда-нибудь? Нееет! А с ней хорошо! С ней я чувствую себя свихнувшимся богом. Обезумел. Стал зависимым. Свалился в пропасть порока, сминая под собой желанную женщину, лечу, руша нахрен все моральные устои. Всё, что до этого ценил. Всё, что теперь не имеет никакого значения, потому что она враз стала моей вселенной! Стала МОЕЙ!
— Обними меня ножками! — срываюсь на хрип, выпускаю из железной хватки её напряжённое бедро, плотнее накрывая своим телом тонкую фигурку. Повинуясь, Елена закидывает ноги мне на поясницу.
— Крепче, детка. Ну же! — обхватываю её плечи и натягиваю на себя, вдавливая девчонку в покрывало на песке. Она обвивает меня руками и ногами, словно боится отпустить. Прижимается. Прилипает к груди как пиявка, сковывая движения. Её искренний гортанный стон проникает под кожу и растворяется во мне, будто метеорит в ночном небе — ярко, захватывающе, погружает в горнило эмоций, подстёгивает инстинкты на максимум. Целую её шею. Языком чувствую ритм пульса в её артериях. Он завораживает. Будоражит кровь. Дурманит. Улавливая обрывки её несвязного шёпота о любви, ускоряюсь, касаясь головкой самого дна и девочка вздрагивает, сжимается вся внутри, заполняя иступленным вскриком пространство вокруг нас. Последнее движение в ней захлёстывает обоих оргазмом. Ярким. Выталкивающим мощным толчком души в небо. Срывающим всё напряжение с тел. Погружающим в полный штиль, в умиротворение. В застывший над землёй кайф. В невесомость…
— Два дня… — задыхаясь, шепчет мне в плечо. — Я тебя знаю каких-то два дня…
— И что? — медленным движением слизываю с её шеи солёную испарину. Хреново соображаю. Мозг едва возвращается в рабочее состояние. — Это что-то меняет? Ты жалеешь о случившемся?
— Нет… не жалею… — шепчет, сильнее сжимая объятия на мне. — Я буду жалеть, если ты разрушишь весь этот чудесный мир, в который меня затащил одним рывком, словно вихрь.
Боясь придушить её своим весом, перекатываюсь обратно на спину, увлекая за собой. Целую висок. Елена укладывается на моём торсе, словно сытая кошечка. Трется щекой о плечо и довольно улыбается. Чувствую, как член выскальзывает из уютной тесноты и пах с бёдрами заливает горячей жидкостью. Я замираю и тут же пытаюсь разогнать работоспособность мозга на полную катушку.
«Foda-se!!!» — потому что сейчас моё чувство самосохранения неистово начинает биться в груди…