Глава 20

— Эх, сейчас бы антигистаминных! — произнесла Лидэя, затаскивая нас на подстилке в дом. 

— Ба-бэ-шка! — я выдавила еле-еле, по щекам начали течь слёзы, — Ба-бэ-шка!!!

— Ох, милая моя! Ну чего же ты рыдаешь… Не ной! Кому сказала! Не ной! — а слёзы не слушались и текли всё больше. Я попыталась встать и крикнуть: “Что вот это она я! Твоя кровинушка!”, -  но из этого всего лишь получилось поднять и со свистом опустить руку. Тело не слушалось.

— Сейчас-сейчас, милая… Что ж тебе так плохо… — бабушка ушла куда-то и вернулась через некоторое время с отваром. Села на колени и начала поить. Потихонечку. Как в детстве заваривала чай в самоваре, сажала меня к себе на колени, и, укачивая, давала выпить сладкого чайку с мятой из блюдца. Слёз стало в разы больше, они начали стекать в чашу, из которой меня пытались поить.

— Ну что такое. Не понимаю! Вроде же лучше должно было стать!

— Ба… — я тихо проговорила, как могла распахнув глаза, и она наклонилась ко мне, чтобы лучше расслышать.

—  Деточка, что ты хочешь сказать? 

— Бабушка! — что есть мочи закричала я и отрубилась.

Лидэя — Лидия Петровна в мирской жизни — схватилась за сердце. Ира! Ася! Это невозможно! Неужели и они умерли? Нет, не может быть...

***

Всю ночь Лидия Петровна выхаживала больных, стараясь, как можно скорее снять отёк, и успокоить своё материнское сердце. Что внученьки (а для неё и Ира, и Ася всегда были сёстрами) не погибли, что это всего лишь бред незнакомой эльфийки из-за ламинариции!