Глава 37

Лететь на Драконе — это нечто! Конечно, поначалу мы буквально приросли к спине Вениамина Степановича. Но это только вначале, ибо потом мы перестали чувствовать ветер совсем. Бабуля повернулась к нам и рассмеялась, увидев наши ошарашенные лица.

— Это всё магия Вениамина Степановича, — она любовно погладила чешуйчатую спину мужчины, — Можете ослабить хватку, нормально сесть и расслабиться.

— Господи, как тут расслабиться? Того и гляди упадёшь вниз, — пробормотала я, пытаясь оторвать голову от извозчика.

— Согласна, — пробормотала Ася.

Полёт, если это можно так назвать, продлился от силы минут пятнадцать. Большую часть времени бабуля рассказывала нам о Сумрачном Мире:

— Слева от нас вы можете наблюдать дворец Императорской семьи. Там будет проходить отбор … 

— Слушай, Ир, — прошептала Ася.

— Что? — также прошептала я.

— А Императорская семья побогаче нашего “царя” будет с его дворцом на Чёрном бережку, — втихую заржала она.

— Вы там слушаете? — обернулась к нам бабуля.

— Конечно, Лидия Петровна! Рассматриваем, так сказать, один из главных стимулов для победы, — всё хихикала Ася.

— Какие вы ещё дети! — бабуля закатила глаза.

— Ой, а во-о-он там что такое? — Ася указала куда-то вперед пальчиком. Бабушка поджала губы и сделала новую пометку в блокнот.

— Это местное кладбище. Каждая душа Сумрачного Мира в конце своего пути трансформируется в цветок или растениt согласно качеству прожитых лет. Например, если человек совершал преступления, жил не по чести, совести и достоинству, то в конечном счёте он будет жалким сорняком, который всем надоедает. Если же человек совершал много благих дел, жертвовал свои излишки нуждающимся, то он может быть одним из самых красивых цветов, за которым будут ухаживать специально-обученные садовники, — Дракон сделал круг над огромной сосновой рощей.

— Это гораздо лучше, чем на два метра вниз, — верно подметила Ася, которой ввиду жёсткого и жестокого мужского бизнеса приходилось быть в очень щекотливых для ритуальных услуг ситуациях. 

В блокноте появилась новая запись. Чую, беды не миновать. 

Вениамин Степанович сделал “мёртвую петлю” — а дальше стремительно, словно натянутая стрела, начал посадку на городскую площадь. Скорость, дикий порыв ветра. Заложенные уши. Острые шпили вычурных домов, готовые поранить нас и Вениамина Степановича. Секунда-вторая. И наши с Асей поросячьи визги оглушили городскую площадь с фонтаном. Благородные мужи и дамы разных… рас посмотрели на нас. А я на бабушку. Жизнь будто замерла и было оглушительно слышно, как работает бабушкин карандаш. Та не просто делала пометку — она писала нам смертный приговор-манускрипт.