Глава 52

Мы зашли внутрь помещения для избавления от всего лишнего. Щелчок щеколды на двери. Бабушка снимает капюшон. Почему все важные женские разговоры происходят именно в туалете?

— Что произошло?

Я начала думать. Ася оперлась на стенку. Дыхание тяжёлое. Лишь бы не второй приступ.

— Минуту! — я посмотрела на бабушку.

Взяла подругу и посадила на унитаз. Включила воду в раковине. Набрала воды в ладоши.

— Пей!

Ася посмотрела на меня уже с отказом в глазах.

— Быстро! — неприемлемым отказа тоном сказала я. Она выдохнула и отпила воды. Ещё. Ещё. И ещё. Прослушав её пульс, и убедившись, что ей легче, я аккуратно наклонила её на спинку унитаза, снова подложив валик из олимпийки под шею.

— Не двигайся! Глубоко и спокойно дыши! Не разговаривай!

Бабушка всё это время спокойно стояла, разрешая мне производить манипуляции.

— Ира, что случилось? — задала она снова вопрос, когда Ася начала трубно дышать.

Я посмотрела на неё. С какой части начать? Будем давать информацию по мере её разноса.

— У Аси случился инфаркт.

— Из-за разбитой чаши?

— Да, — спокойно ответила я. Вру и не краснею. Стыдоба, — Она прилегла на скамейку и сразу столпились люди. И ещё этот Эльдар откуда-то образовался.

Бабушка закрыла ладонью глаза.

— Ир, зачем она его поцеловала? — бабушка, что также была близка к припадку, спросила меня.

— Не знаю, в знак благодарности, наверное, — я пожала плечами, не видя в этом действии ничего страшно.

— Это моя ошибка, — бабушка начала вышагивать вперёд-взад внутри туалетной комнаты.

— В чём? — если что моя нервная система так же на износе.

— Поцелуй на отборе означает согласие на брак.

— ##$$$&&!!! — цензурных слов нет, чтобы описать насколько сильно мы вляпались. Ну почему всё вечно через жэ? — Почему, — я сама уже делаю глубокий вдох, — Ты. Не. РАССКАЗАЛА о таком важном моменте?!

— Да откуда я знала, что вы начнёте целовать всех налево и направо не успев ещё кинуть свои имена в чашу!??! — сейчас будет драка.

— … — я молчу.

— Вы ведь не кинули свои имена в чашу?

— А что будет, если чисто теоретически, кинули? — начала пытаться аккуратно узнать о последствиях я.

— Имена, которые приняла ваза, будут зачислены в списки. Вы кинули или нет?

— Бросили. Сатира попросили. И она сразу взорвалась, — сказала умирающим голосом Ася на унитазе.

Бабушка стекла по стенке, наплевав на гигену. Она схватилась руками за волосы.

— Значит, если чаша приняла Ваши имена, они будут числиться последними. А это, если, конечно, охрана здесь не тупая как пробка … Может означать лишь то, что именно из-за этих имён взорвалась чаша. Здесь ни разу такого ещё не было. Я даже не знаю, к какому действию такой акт могут причислить. К терроризму? Срыву самого важного события года для продолжения рода? — бабушка подняла на меня дикий взгляд.

— Охрана здесь я-я-я-вно не тупая, — послышалось из точки фарфорового слива от блондинистой.

Мы по уши в дерьме.