Глава 16
Не совсем довольный происходящим, Влад бросил последний печальный взгляд на горящие вдали окна первого подъезда и сел. Закрыв за ним дверцу, устроилась на своем месте, скинула туфельки, надела балетки, лежавшие под сидением, и завела автомобиль.
– Значит, я ей не нужен, да? – Спросил он, когда мы выехали на улицу.
– Нужен, просто она сама этого еще не знает, – объяснила я, – дай
ей время. Она должна понять, что с тобой ей гораздо лучше, чем без тебя.
– Но как?
– Сделай вид, что тебе и без нее хорошо. Не звони, не пиши, а при
встрече надевай маску равнодушия. Это ее обязательно заденет.
– Это точно подействует?
– Слово тебе даю! – заверила я, – ты выбрал себе прекрасную, достойную девушку, так не жалей сил и средств, чтобы ее завоевать. Вот только в этом случае нужна будет хитрость. Наберись терпения и жди, пока она сама не клюнет на твой крючок.
– А если она забудет обо мне?
– Она любит тебя.
– Тогда она может подумать, что я - подлец, который сначала крутил с
ней роман, а теперь не обращает на нее внимания.
– Послушай, Владик, – не выдержала я, – мы с ней знакомы много лет. Я знала всех мужчин, с которыми она встречалась, и последний час
провела с ней, обсуждая тебя. Поверь мне, стоит подождать где-то месяц, а
потом уже действовать. Хорошо?
– Хорошо, – сказал он, заметно повеселев, – доверюсь тебе, куда
деваться!
Неделю спустя
Чудесный жаркий летний день. Я схватила сумочку, пропела одними губами «Люблю тебя» Мите, закрыла дверь кухни ресторана и легкой уверенной походкой прямо через зал ресторана выпорхнула на улицу. Мы с Сашей договорились прогуляться вместе в обед. Как все-таки чудесно быть счастливой и влюбленной. Одетая в симпатичное желтое платьице и туфли на каблучке, я буквально летела над мостовой, улыбаясь новому дню. Работа спорилась, жизнь налаживалась. Ну что еще нужно молодой девушке для счастья? Правильно, держать за руку любимого.
Купила смесь из орешков и изюма «Джамбо» для своего сладкоежки, бутылку воды и шоколадку. Мне так нравилось о нем заботиться. Он очень уставал на своей скучной работе, но ведь это было всего лишь временно, пока мы не найдем ему дело по душе. За то время, что были вместе, мы успели влюбиться по уши друг в друга и, кажется, даже стать единым целым.
Оказываясь наедине, мы неизменно шутили, смеялись сами и смешили друзей. Мне ни с кем и никогда не было так хорошо и уютно. И сейчас в ожидании встречи я летела к нему на крыльях любви.
– Привет-привет всем, – зашла в огромное, но почему-то вечно душное помещение автосалона. Блестящие новые машинки стояли стройным рядком и всем своим видом буквально манили посетителей. Я знала, что Сашка тоже любит часами их разглядывать. Это так по-мужски.
– Привет! – Откликнулись, весело улыбаясь, Андрей и Люба, коллеги моего ненаглядного.
Подмигнула им и прошла дальше, туда, где за углом стоял Сашин стол. Он сидел на своем месте, с интересом уставившись в компьютер. Остановилась, чтобы полюбоваться. Его глаза, улыбка, взъерошенные волосы – как же я люблю все это… как сильно люблю…
– Привет, – сказала тихо с улыбкой.
– Ой, – казалось, Сашка испугался, – как ты незаметно подкралась!
Он принялся судорожно закрывать все окна и программы, схватил свою модную легкую куртку, накинул, подошел ко мне и встал рядом. Я разочарованно прикусила губы, которые заранее вытянула для поцелуя.
– Пойдем? – Парень взял меня за плечи.
Втянула носом любимый запах, ужасно захотелось нырнуть в свежесть его парфюма прямо с головой.
– Пойдем…
Когда мы вышли на залитую солнцем улицу, взяла его за руку и
спросила:
– Саш… Что-то случилось? Ты сам не свой.
– Все нормально… – Он высвободился и ускорил шаг.
– Я же вижу… У тебя на работе проблемы?
– Нет.
Постаралась не отставать от него, понимая, что уже почти бегу на каблуках.
– Что-то дома?
– Нет, – парень свернул на узкую улочку с большим количеством деревьев и, наконец-то, замедлил шаг, – просто нам нужно поговорить.
– Хорошо, – мое сердце забилось в тревоге.
Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
– Ева, я долго думал о том, что хочу сказать тебе. И как сказать… – Его голос дрогнул. Глаза обеспокоенно забегали по сторонам. – Мы еще так молоды… Нам нужно… немного остыть.
Кто-то будто увел землю из-под моих ног.
– Не поняла… Что это значит? – Медленно поплелась за ним, сжимая дрожащими руками свою сумочку.
– Ну… Наши отношения становятся чересчур серьезными… – Он шел
впереди, пряча от меня взгляд.
– И? – Произнесла я с болью в голосе, хотя прекрасно понимала, что
весь мир вокруг меня уже рушится.
– Я представил, что никогда в жизни больше не буду встречаться ни с
одной девушкой, кроме тебя, и понял, что совершаю ошибку. Я еще слишком
молод для… моногамных отношений…
Какой-то мужчина спустил с поводка собаку, они пронеслась мимо, чуть не сбив меня с ног. Скрипнула калитка где-то справа. Подул сильный ветер, над нашими головами громко зашелестели листья.
Кто-нибудь, остановите время.
Нужно отмотать время назад, чтобы у меня была возможность подготовиться к этому удару. Чтобы можно было надеть маску безразличия, а не плестись за ним, будто на поводке, с этим глупым выражением на лице. С этой болью и унижением, которые захватили меня сейчас полностью.
Я шла за ним молча и старалась ни о чем не думать. Не смотреть по сторонам. Просто шла и молчала. Все услышанное казалось бредом, все произошедшее - страшным сном. Мысли вихрем проносились в моей голове, снова и снова. Такие простые и глупые мысли. Не может быть. Не правда. Это не происходит со мной. Нет.
Когда вдруг с неба начали падать первые капли, подняла взгляд и увидела, что туч практически нет. Значит, сама природа проливала слезы, на которые у меня сейчас не хватило бы сил.
– Давай забудем все, будто ничего и не было, пока не зашло слишком
далеко. Ну, было – и было, будем вспоминать с улыбкой, – продолжал Саша.
Я продолжала идти за ним беззвучно, еле волоча ноги, будто пораженная громом, будто оглушенная. – Ну, не могу я связывать себя по рукам и ногам, пойми. Хочу иметь возможность встречаться с другими девушками, общаться со своими друзьями. И хочу, чтобы мы с тобой тоже остались друзьями.
О, боже, как бы не упасть. Кто-то словно выкачал всю силу из моих рук и ног.
– Понятно, – прошептала бесстрастно, сама удивляясь, что не возникло желания побить его, исцарапать, накричать, обозвать разными обидными словами. Может, это гордость взяла надо мной верх, но хотелось уйти с достоинством. С пустотой в душе, но не в слезах.
Капли дождя становились все крупнее и все чаще падали на мои плечи. Я-то ждала, что он при встрече возьмет меня на руки и будет шептать,
что мы никогда не расстанемся. Думала, наши обеденные прогулки станут традицией, о которой мы станем в старости вспоминать с улыбкой. Думала… Думала…
Почувствовав, как глаза наполняются слезами, отвернулась и быстро смахнула их. Слов нет. Нечего ему сказать. А что тут скажешь? Все и так предельно ясно.
Саша резко развернулся и быстро преодолел три метра, которые нас
разделяли.
– Ну что ты молчишь?! – Взял меня за плечи и посмотрел в глаза. – Я думал, ты плачешь… А тебе все равно. Скажи что-нибудь!
Я смотрела на него и пыталась увидеть в родных глазах большую любовь, но там был лишь страх. Ничего, кроме страха. Он просто испугался ответственности. На мое лицо и одежду хлестко падали огромные капли, они прошивали тонкую ткань платья насквозь. Мне было все равно. Абсолютно все равно. Разве какой-то дождь может сделать мне еще хуже?
Может, крикнуть Саше обо всем прямо в лицо? Может, сказать о своих чувствах, просить, умолять?
Никогда.
Уж лучше потерять его, чем вызвать к себе
жалость.
– Друг – так друг, – сказала, медленно освобождаясь из его объятий.
– Ева… мне очень жаль! Неужели ты не хочешь ничего мне сказать?!
Не хочешь накричать?!
Он провел рукой по моим мокрым волосам с такой нежностью, что мое сердце чуть не разорвалось от боли. Я опустила глаза:
– Делай, что хочешь…
Саша психанул, выругался, развернулся и быстрым шагом пошел прочь. Не стала звать его или догонять, просто стояла на месте. Понимала, что он еще пожалеет о том, что наделал. Будет страдать. Но, пройдя метров пятьдесят, он остановился, нервно пнул ногой камень и пошел обратно. Подошел и, схватив меня за руку, потащил к какому-то дому с аркой.
Встав под нее, снял с себя куртку и надел на меня. Мы стояли в метре друг от друга, мокрые и взбудораженные.
– Зачем тебе это нужно было? Ты же меня просто взяла в кольцо.
Зачем тебе нужны мои друзья?! Что ты к ним лезешь? У тебя что, своих
нет? Тебя слишком много. Ты везде! Ева! Не молчи! – Обхватил голову в
отчаянии. – Ты злишься на меня?
– Нет, – сказала с улыбкой, наклонившись на стену.
Мне казалось, что я сама сейчас проваливалась в дыру, зияющую теперь в моей душе.
– Я сволочь, да. – Его дыхание обжигало мое лицо. - Но по-другому не могу…
– Ты сделал свой выбор, теперь живи с ним. Каждый делает, что
хочет.
Саша наклонился ко мне. В его взгляде было столько жалости ко мне, растерянности и испуга, что становилось все труднее дышать:
– Ты меня ненавидишь?
– Нет, – просто смотрела на его губы, которые манили меня, заставляя
забыть о гордости.
– Ненавидишь?!
– Нет, - ответила тихо, - я хочу поцеловать тебя.
– И я хочу, – произнес он, улыбнувшись, и потянулся ко мне.
– Но не буду, – горько усмехнулась, отходя на шаг назад, – мы же
друзья, забыл? Спасибо, что предупредил. Не струсил.
Вот и все. Теперь он молчал, изумленно глядя на меня. Сняла с себя курткуи подала ему.
– Хочешь сделать вид, что ничего не было? Забыть? Да, пожалуйста.
Друзья – так друзья, – пожала плечами, – каждый будет жить своей жизнью. Хорошо хоть не залетела от тебя. Глупая дурочка, потерявшая голову. Зато нас теперь совсем ничего не связывает. Думаю, пора тебя поздравить с обретением долгожданной свободы.
Беги. Беги. Беги уже от него.
– Зря ты так… Я бы с удовольствием стал папой, – нежно прошептал
Саша, упираясь в кирпичную стену головой. Несколько капель с его волос упали мне на нос. – Люблю детишек. Хотел бы иметь дочку, похожую на тебя. Поверь, я не сбежал бы от ответственности.
– М-м-м, как мило, постараюсь не забыть, – заметила иронично, осторожно отодвигаясь от него, – ну что же, до новых встреч. Дружище.
Пожала ему руку и ушла, ни разу не обернувшись. Столько твердости в моей походке еще не было никогда. И вся она испарилась, стоило мне только свернуть за угол. Мокрая и опустошенная, остаток дня я бесцельно бродила по улицам. Чувствовала себя совершенно разбитой, а его слова снова и снова эхом отдавались в моем мозгу. Буду помнить их до конца своих дней.
«Я хочу иметь возможность встречаться с другими девушками. С другими девушками»
Да пусть встречается теперь, сколько захочет, и подцепит какую-нибудь заразу! Пусть будет счастлив… Пусть…
Дождь кончился. А я все шла и шла, куда глаза глядят, еле волоча усталые ноги в запачканных землей туфлях. Платье прилипло к телу, сырые волосы неприятно раздражали шею. А навстречу как назло попадались одни счастливые влюбленные парочки. Они шли, держась за руки, целовались и весело смеялись. Ну и ладно. Хоть кому-то было хорошо. Мне уже не будет, наверное, никогда. Никогда.
В мыслях передо мной неотступно представал Сашкин образ, его нежные и ласковые слова, его объятия и те времена, когда мы были безоглядно счастливы. Первый раз я почувствовала себя такой растерянной и одинокой, хотя уже второй раз в жизни мужчина бросал меня, назвав просто
другом. Почему?
Знаю, что сама все испоганила, но зачем поступать так жестоко?
Дойдя до набережной, подумала: «Может, стоит утопиться?», но
быстро прогнала эту мысль. Сев на краешек лесенки, спускавшейся к воде,
огляделась. Никого не было рядом. И в тот же момент из моих глаз хлынули
слезы ярости и отчаяния. Как же сильно я его любила… Как сильно…
Закрыв лицо руками, кричала и выла так, будто меня переехал автобус. Волны с шумом разбивались у ног, заглушая мои рыдания. Не в силах поверить, что такое действительно могло произойти со мной, глотала и размазывала по лицу соленые слезы.
Трус! Трус…
Как он мог так поступить со мной? Зачем расставаться, если любишь? И зачем, вообще, я его полюбила? Мне ведь не раз говорили, что этого делать не стоит… Просто не хотела никого слушать. Дура. Надо же, какая я дура…
Как же дальше жить? Забыть, простить, отомстить?
Вздрогнула, когда ко мне подошел пожилой мужчина и спросил:
– Все в порядке, девушка?
– Да, – буркнула, отворачиваясь.
– Точно? – По-отечески заботливо переспросил он, прижимая к груди
старенькую выцветшую хозяйственную сумку.
– Вообще-то не совсем, – слабо улыбнулась я.
– Кто-то умер?
– Нет.
– Значит, тебя кто-то бросил?
– Угу, – всхлипнула и вытерла слезы.
– Знаешь, – у него было добродушное понимающее лицо, – мужики
того не стоят, это я тебе точно говорю. Вытри сопли и продолжай жить, все
самое лучшее – еще впереди.
– Знаю…
Он кивнул, довольный собственной мудростью, и зашагал прочь.
Улыбнувшись, я встала, отряхнулась и достала из сумочки телефон. Не для того, чтобы пролистывать и ронять слезы на наши с Сашей имеющиеся там совместные фотографии, а чтобы набрать номер старого друга.
– Марик, привет!
– Привет, сладкий, – его голос казался удивленным и сонным.
– Как дела? Как здоровье?
– Нормально, мне уже легче, в следующий понедельник выписывают.
Скажи лучше, куда ты сама потерялась? Наверное, нашла себе мужчинку?
– Нет-нет. – Хотя слово «мужчинка» Саше вполне бы подошло. - И я не терялась, просто работы много было, сам же знаешь.
– Справляешься?
– А то. Все отчеты – у тебя на столе.
– Я в тебе даже не сомневался, – заверил Марк, – кстати, мы с тобой давно не бывали нигде вместе, не хочешь покуражить, когда выпишусь?
– О, обязательно. – усмехнулась, – у меня теперь полно
времени. Я к тебе так-то по другому вопросу…
– Говори.
– Помнишь, ты просил меня съездить за тебя в Санкт-Петербург на
переговоры и конференцию перед тем, как заболел?
– Ага, а ты сказала, что дел по горло, – рассмеялся он.
– Зато теперь их нет, и я готова.
– Но, Ева, ехать нужно завтра утром…
– Билеты купить – не проблема, а с гостиницей разберусь, доверься
мне, я не подведу.
– Ну, – вздохнул Марк, – тогда слушай и записывай инструкции.
По пути домой я позвонила Ире, сообщила, что на работу сегодня не
вернусь, отдала распоряжения и велела купить мне билет на утренний поезд. Затем пешком добралась до дома и собрала дорожную сумку. Мне не
хотелось встречаться с Милой, которая непременно заворчит: «А я же тебе
говорила!», поэтому быстро приняла душ, где еще раз наревелась вдоволь, и, поцеловав на прощание кота, выбежала из дому.
Конечно, мне хотелось сбежать от Саши туда, где он меня не найдет,
где смогу побыть одна и подумать, поэтому я и решилась на эту поездку. Такова была задумка. Вряд ли бы мне удалось сбежать от собственных чувств, но смена обстановки могла бы помочь мне не свихнуться.
Сев в такси, назвала водителю Митин адрес. Прислонившись к
стеклу, наблюдала, как от моего частого дыхания оно запотевает. За окном
мелькали дома и улицы, проносились дорогие автомобили, но мир казался
пустым и ненужным. Хотелось оказаться на безлюдном клочке земли,
куда не летают самолеты и не доходят письма, сидеть на траве и часами
наблюдать, как встает и заходит солнце. И никогда больше не вспоминать
Сашин страстный шепот и лживые обещания.
Митя даже выронил из рук барсетку и ключи от машины, увидев, что я сижу в обнимку с сумкой на ступеньках лестницы, прислонившись к стене возле двери его квартиры.
– Есенина, – подобрав ключи, выдохнул он, – ты что, родная…
– Привет…
– Не сиди на холодном, тебе же нельзя, – его лицо тоже будто выражало жалость и сожаление.
В подъезде было темно и холодно. Я медленно поднялась, опираясь на стену. Митя стоял на ступеньку ниже, отчего находился примерно на уровне моего роста. Мои губы искривила судорога, а на глаза набежали слезы. Не было больше сил их сдерживать.
Митя. Тот, кто всегда меня понимал и поддерживал, что бы ни случилось. Наверное, в прошлой жизни он был мне родным братом или отцом. Мы встретились взглядами, и через секунду парень притянул меня к себе и крепко обнял. Едва окунувшись в запах одеколона, исходивший от его шеи, я разрыдалась. От спазмов мои плечи вздрагивали, а живот разрывала напополам тугая боль.
– Эй… Все в порядке, Ева, все будет хорошо, не волнуйся, – он гладил
меня по спине рукой.
Мне хотелось, чтобы вместо него Саша сейчас обнимал меня своими
сильными руками, и чтобы он признавался в любви.
– Мне так больно, Мить, ну за что? – Подняла голову и посмотрела
на него.
Друг поцеловал меня в кончик носа. В его глазах тоже стояли слезы. Смутился и смахнул их рукой:
– Никому не говори, что я мягкий, как кучка дерьма, просто мне так
жаль тебя. Саня мне сегодня позвонил и все рассказал.
– И что ты ему ответил? – Спросила в надежде на то, что Митя
заступился за меня.
– А что я ему отвечу? – Растерялся парень. – Сказал ему, что он дебил,
каких мало. Потом попытался найти тебя, но твой телефон был отключен.
Съездил к вам с Милой на квартиру: она дома, где ты – не знает, волнуется. Я
ей все рассказал, прости уж меня. Так она Сашке позвонила и матом десятиэтажным покрыла.
– Она умеет, – я улыбнулась и шмыгнула носом.
– Пошли домой, – Он достал ключи от квартиры, – слышишь, там
Мартин сидит под дверью, слушает нас и поскуливает?
– Ага, – потянулась к своей сумке, но Митя перехватил ее, взвалил
на плечо и открыл передо мной дверь.
Войдя, скинула туфли и села прямо на пол, лаская собаку.
– Куда собралась-то? – Спросил друг, указывая на сумку.
– Завтра в Питер по служебным делам.
– Бежишь, значит?
– Почему сразу – бегу? Долг зовет! Марк болеет, меня попросил
съездить.
– Ну-ну, ты же ему неделю назад сказала, что завалена делами по
горло, – ухмыльнулся Митя.
– Чтобы с Сашкой не расставаться, – пришлось признаться мне.
– Понятно… – замялся он, – проходи, сейчас сварганю чего-нибудь перекусить.
– Спасибо, не стоит, я не голодна, а ты уже за целый день устал от
кастрюль. Лучше Мартика покорми.
– А я все равно приготовлю…
Митя пошел на кухню, а я прошла в комнату и включила его ноутбук.
– Ты, наверное, сегодня ждешь кого-то, – крикнула, – а я тебе
мешаю. Приперлась тут со своими вещами к тебе, время отнимаю. Или если
тебя девушка ждет, так ты иди, не обращай на меня внимания.
– Да пошли они все! – Донеслось с кухни, – как ты можешь у меня
время отнимать? Вот дурочка!
– Я дурочка и есть. Поэтому меня и кинули.
– Перестань. Никто не виноват, что он – долбо*б.
– А ты мне говорил, что он хороший…
– Откуда ж я знал, что он, дурак, такую девушку, как ты, упустит?
– Вот и я не знала…
Нашла папку «Крек» на компьютере, включила, легла и закрыла
глаза. То, что нужно, когда хочется сделать себе еще больнее. Красивая музыка, берущая за душу, тексты о любви и смысле жизни. Прижав Мартина
к себе, поцеловала его мокрый нос и погладила спинку, мысленно соглашаясь со словами песен. Вот уж действительно: «Любить, ненавидеть? – Лишь бы взаимно…»
Митя зашел в комнату и сел ко мне на постель. Мартин переметнулся
к хозяину и принялся облизывать ему лицо.
– Я думала, что он все-таки сможет построить серьезные отношения,
раз уж всем и каждому растрезвонил о своих чувствах.
– Все так думали…
– Обманывала себя, думая, что человек, который прожигал жизнь,
покуривая травку на вечеринках, вдруг изменится и будет ходить по будням с восьми до пяти в галстуке, изображая взрослого.
– Знаешь, что?
– Что?
– Я тебя сейчас научу жизни, – вздохнул Митя, – во-первых, выключи эту заунывную музыку. - Дотянулся до ноутбука и сменил трек на более ритмичный и веселый. – Во-вторых, тебе не должно быть никакого дела до людей, которые отвернулись от тебя. Не трать на них свои нервы. Забудь про тех предателей, которые и без тебя счастливы. Поняла?
– Поняла, – подтвердила, усаживаясь.
– И еще. Открою тебе тайну великого учения. В нем – секрет душевного благополучия и залог крепкого здоровья. Запомни на всю жизнь: тебе все и всегда должно быть «по х..» ! Спокойнее нужно к вещам относиться, не нервничать по поводу и без, не расстраиваться из-за дураков. Я раньше как идиот переживал, бухал, пускал сопли, а что от этого изменилось? Кто-то пришел и извинился? Или Дашка меня больше любить стала? По х… должно быть, понимаешь? На все – по х..! А ну-ка повтори.
– По х..! – Крикнула я и рассмеялась.
– Громче!
– По х..! – И бросилась к нему на шею.
– Вот умница! – обрадовался Митя, – вставай, сейчас покурим, а
потом пойдем ужинать под коньячок.
– А мне можно тоже одну сигареточку? – Улыбнулась и стыдливо
втянула шею.
– Тебе? – Он обернулся, смерил меня хмурым взглядом, потом смягчился и протянул одну. – Только учти, что это не выход, хорошо? Топить горе в слезах, выпивке и сигаретах. Первый и последний раз.
– Конечно-конечно. – Захлопала в ладоши, схватила сигарету и
проследовала вслед за ним на балкон.
Спустя несколько минут в квартиру забежала Мила, бросилась ко мне
на шею и даже не стала читать нотаций. У нее был растерянный вид, а волосы торчали во все стороны, словно колючки репейника.
Раздевшись, подруга пояснила, что находится на грани нервного срыва. Чтобы заглушить тоску по Владу, она в последние дни с головой окунулась в работу, но продолжала постоянно думать о нем. А сегодня встретила Женю, пять минут поговорила с ним и пришла к выводу, что он ограниченный самодовольный козел. Тогда пожалела обо всем, что наделала, и решила повидать Влада, но стыдилась позвонить и чуть не сгрызла ногти под корень. А тут еще я с такими новостями…
Все это Милка выпалила на одном дыхании и принялась кусать заусенки. Митя усадил нас за стол, не забыв и ей прочесть свою лекцию о великом учении «по х..». Я же, в свою очередь, посоветовала подруге еще раз хорошенько все обдумать.
Выпив коньячку, мы уже через пятнадцать минут все дружно смеялись. Мне стало чуточку легче, хотя на душе по-прежнему скребли кошки. Митя притащил из комнаты гитару, встал передо мной на одно колено и затянул «Луч солнца золотого». Я была так тронута, что даже подумала с сожалением, что зря не влюбилась в такого романтика, как он.
Мы с Милой никак не могли понять, почему этот парень никогда не поет таких песен и не устраивает сюрпризов девушкам, с которыми встречается. А он всегда отвечал нам, что просто спит с ними, а это – не повод носить женщину на руках. Вот такая мужская логика…
На втором куплете мы уже начали громко подпевать чудесной серенаде, и даже Мартин, сидя у ног, поскуливал в такт. Допев, поаплодировали друг другу и выпили еще по рюмочке. Меня уже прилично развезло – ведь за целый день не съела ни кусочка. Но наши тосты продолжались до тех пор, пока в дверь не позвонили.
Митя вышел в коридор и открыл дверь. Вытянув шеи, мы с Милой
заметили, что на пороге стоит Саша. Я сразу ужасно занервничала.
Из прихожей доносился его шепот, похоже, что он не решался войти.
– Легок на помине, – тихо произнесла Мила.
– Пусть проходит и присоединяется, – громко крикнула я, нервно
рассмеявшись, – это же мой лучший друг! Эй, друг, заходи-заходи!
Саша вошел и снял обувь. Митя посмотрел на меня извиняющимся
взглядом и пожал плечами. Жестом дала ему понять, что все будет в порядке, что смогу за себя постоять. В моей душе родилось желание уничтожить
Сашу, закидать едкими замечаниями, сделать вид, что он мне абсолютно
безразличен. Мила же скептически нахмурила брови.
– Здравствуйте, Александр Владимирович, – подвинула ему стул, – добро пожаловать за наш скромный стол.
– Привет, – он посмотрел на меня с какой-то невыразимой тоской и присел, – что празднуете?
– День освобождения! – Налила полную рюмку и подвинула ближе
к нему.
– Понятно, – Саша опустил глаза, – за что пьем?
– За то, – посмотрела на него и широко улыбнулась, – что в полку
друзей прибыло! Ура!
Все молча выпили. Я отодвинула стул, включила музыку громче и
пошла на балкон. Внутри бушевала такая ярость, что, казалось, могу разорвать его на части, если не уйду. Лучше бы нам нигде больше не пересекаться.
Ненавижу. Ненавижу.
– Ты куда? – спросила Мила.
– Покурить! – Бросила и хлопнула дверью балкона.
На улице уже было темно. Стоя на свежем воздухе, я ругала себя за
то, что не смогла осуществить задуманное, а сразу выплеснула все чувства
наружу. И зачем только встретила его? И почему так плохо разбираюсь
в людях?!
– Ева, – услышала за своей спиной и вздрогнула.
Натянув уверенную улыбку, обернулась. Только сейчас заметила, какое у Саши было измученное бледное лицо. Глаза выдавали его усталость и напряжение, причиной которых, наверняка, была я.
Он вошел, прикрыв за собой дверь, и посмотрел в мои глаза. На меня тут же обрушились воспоминания о нашей последней ночи, о том, как близки мы были, каким нежным он был со мной. Мой Саша…
Не верилось, что случившееся сегодня между нами действительно
произошло. У него был тот же любящий взгляд, полный обожания, те же обветренные губы, растянутые в робкой улыбке. У меня так пересохло в горле, что невозможно было даже сглотнуть.
Секунда, пролетевшая, как целая жизнь, и мы в едином порыве соединили наши губы в страстном поцелуе. Он обнимал меня так, будто боялся отпустить. Прижимал к себе так крепко, будто не хотел дать мне убежать. Наконец, Саша оторвался от меня и, тяжело дыша,
произнес:
– Я не знаю, что это, но все время думаю о тебе. Меня так к тебе
тянет, не получается сопротивляться.
– Но я же твой друг… - Произнесла хрипло.
– Моя голова сейчас лопнет от всего этого! – И он снова привлек
меня к себе.
«Будь что будет», – подумала, целуя его. Так хотелось быть с ним,
и неважно, каким путем. Быть ему другом или еще кем-то, лишь бы эти родные руки обнимали меня сегодня. Чувствовала себя пустой, безвольной,
слабой, растоптанной, но ничего не могла поделать. Только его объятия приносили мне счастье и облегчение, дарили уже знакомое наслаждение и чувство полета.
В этот момент впервые почувствовала, что готова простить этому человеку все, даже унижение, готова терпеть многое, только бы быть рядом.
Скольких же мужчин я бросила… Скольких отвергла… Моя гордость не
позволяла мне даже разговаривать с единожды провинившимися, а где же
она сейчас?!
У меня даже не было сил оттолкнуть его и убежать, я тешила
себя надеждой, что все наладится, ведь именно меня ему было суждено полюбить. Именно ко мне неудержимо тянуло. Шестое чувство подсказывало, что от этого порыва все будет еще только хуже, ведь сама когда-то говорила: «Если дать мужчине наступить на себя, он будет топтать тебя всю жизнь». Но разум опять проигрывал в битве с сердцем. Опять и опять.
И так всегда бывает, когда любишь по-настоящему.
Когда мы вышли с балкона, Митя с Милой обрадовались тому, что
мы помирились. А я не решилась сразу рассказать подруге о том, что это не
так. Стыдно было признаться, что никакого разговора даже не было, что все
повисло в воздухе. Как сознаться, что ситуация только усложнилась? Сказать, что я – безвольная тряпка, мне тоже не хватило сил. Не
хватило бы моего ума и на то, чтобы предположить, какие отношения будут у
нас с Сашей дальше.
Ясно было только, что такие, какие удобны ему. А для меня
наверняка сложные и неопределенные. Дура. Дура. Дура…
Мы пили, смеялись, веселились вчетвером. Сердце пело и радостно тянулось к любимому, но в душе навсегда поселилась такая тоска, которую понять под силу только брошенным и одиноким. Друзья заливисто хохотали, когда мы с Сашкой смешили их. Позже, уединившись, мы с ним потешались сами над собой. Я увидела его трусы с нарисованным на них Чебурашкой и упала с кровати со смеху.
На Сашкины крики и звук падающего тела прибежали наши друзья, которые и застали меня лежащей на полу в простыне, вытирающей слезы
от смеха, и хохочущего Сашку, прикрывающего от них свои веселые трусы.
Они еще долго, недоумевая, пытались понять, что же нас так насмешило,
потом плюнули и ушли обратно, оставив нас наедине.
Без лишних слов мы занимались любовью до самого утра, счастливые оттого, что обрели друг друга снова. Потому что не знали, что ждет нас
дальше. Он не знал ответа на вопрос, нужна ли я ему. Я, в свою очередь,
бежала в другой город, пытаясь разобраться в себе. Впереди нас ждала разлука, поэтому каждый пытался получить от этой встречи как можно больше.
Мы сгорали в одном костре страсти. Вместе.
Утром Саша посадил меня на поезд. Всю поездку я провела в наушниках с любимой музыкой. За окном, сменяя друг друга, мелькали чудесные картинки зеленых лесов и полей. С телефона через соцсети передавала ему все свои впечатления. Мы общались так, будто и не было ссор, не было расставания. Саша посылал мне десятки забавных смайликов и сердечек, признавался, что прошлая ночь была чудесна, говорил, что скучает.
Одна во всем вагоне, я улыбалась. На какой-то миг даже пожалела, что уехала. Захотелось остановить поезд и броситься в Сашкины
объятия. Неважно, что там у нас произошло, и расстанемся ли мы, но моя
жизнь изменилась. Я научилась жить, любить и чувствовать музыку.
Окружающий мир предстал для меня в новых сверкающих красках. И теперь
Ева - брюнетка, черт подери! И ей так это идет!
Я многое приобрела за это время, так почему бы мне не улыбаться?
К тому же, теперь знала одну важную вещь: он бросил меня не потому, что ему надоело, а потому, что испугался своей любви. Разлука добьет
его окончательно, и Сашка поймет, что жить не может без своей любимой девушки.
Покидая вагон, спустилась по ступенькам и, ступив на перрон, снова почувствовала себя почти счастливой. Почти.