Эпилог

– Где он?!! – Уэс ворвался на кухню с перекошенным от злости лицом и почему-то с мокрыми темно бардовыми волосами.

Первым покатился со смеху Дэвид, за ним Сэм, а Джессике стоило большого труда сдержаться, потому что она уже знала кто явился причиной такого несуразного перевоплощения Уэса.

– Не надорвитесь! – прошипел Уэс. – Я спросил где этот паршивец, в этот раз я уже точно надеру ему уши! Этот засранец налил в шампунь краски!

– Парень разнообразничает, недавно он приклеил Джима к стулу – да так что пришлось выбрасывать и стул, и штаны Джима. А к тебе он подошел творчески, кстати, тебе идёт, – Дэвид снова начал хохотать.

– Прости, Уэс, – как можно мягче проговорила Джесс. – Я поговорю с ним и заставлю извиниться. С ним нужно что-то делать, Джонатан становится неуправляемым. Сэм, где твой брат?

Темноволосый, зеленоглазый мальчуган, внешне так похожий на неё, уверенно пожал плечами:

– Не знаю, мам. Джон может прятаться где угодно. Почему ты у папы не спросишь? Я пока ещё не его альфа.

– Пойди, поищи, хорошо?

Сэм вздохнул, отрываясь от компьютера, где он так увлечённо что-то читал, и поплёлся искать своего неугомонного брата.

– Он не слушает меня. Джон всё делает по-своему, – вздохнула Джесс, взглянув на мужа. – Ему только семь, а на него уже никто не может найти управы. Он никого не боится! Никого. Даже Роя.

– О да, в нём ещё та гремучая смесь! А я говорил тебе, что ты слишком их балуешь, но Джон не Сэм, Джона нужно было держать в ежовых рукавицах с тех пор, как он научился ходить! Он впитал в свой характер всё от тебя и от своего папочки. Я-то могу его контролировать, но ему ведь действительно только семь, и контроль альфы в этом возрасте это уже слишком. Но с другой стороны страшно подумать, что он отмочит в четырнадцать! Пока это только забавные шалости типа лакричных конфет в виде пауков в супе и ужей в нашей постели. Попробуй поговорить с ним по душам ещё раз, а если не поможет пригрози, что мы запретим ему ездить к отцу. …А если не поможет и это, – Дэвид вздохнул, – тогда мне придётся самому перевоспитывать вашего сына.

– Ты говоришь таким тоном, потому что ты недолюбливаешь моего мальчика? – Джесс испытывающе, с какой-то примесью вины и мольбы посмотрела на него в упор.

– Потому что он слишком похож на Роя, – произнес Дэвид, обнимая её. – Ты не права, я люблю Джона, но потому что он и твой тоже, и ничего противоестественного нет в том, что Сэма я люблю больше.

– Он на дереве, в своей хижине, – заглянул Сэм. – Он там заперся и отказывается спускаться.

– Ладно, я сама попробую, – проходя мимо Сэма, Джесс с любовью поцеловала сына, взъерошив его по голове.

Они были братьями по матери, но какими же они оба были разными!

Сэм был копия она, но это только внешне, характером он был ближе к Дэвиду, такой же спокойный и рассудительный, очень добрый и сообразительный ребёнок.

Но вот Джон! Её младший сын был вылитый Рой, даже родинки у него были на тех же местах, те же янтарные глаза, овал лица, и тот же несносный норов! Ты скажешь ему пять слов – он тебе десять в ответ, с таким же отцовским вызовом в голосе. И в последнее время Джесс начало казаться, что Джон за что-то злиться на неё, и поэтому он так отвратительно себя ведёт, словно нарочно привлекая к себе внимание.

– Джон, сынок, впусти меня, я очень хочу с тобой поговорить, – постучалась она, поднявшись к нему по веревочной лестнице. – Джон! Если ты считаешь себя взрослым, то и веди себя по-взрослому! Твой отец никогда бы так не поступил со своей матерью!

Сбитая из досок дверца открылась, и Джесс пробралась внутрь.

– Ну что стряслось? Я не о том, что ты сделал с Уэсом и не о рыбках Сэма, которых ты вскипятил в аквариуме, – произнесла Джесс. – Я о том, почему ты так себя ведёшь? Почему ты злишься? Я ведь знаю тебя лучше всех – ты не такой плохой, каким стараешься казаться.

Джон поднял на мать обиженные глаза:

– Скажи мам, почему у Сэма есть и мама и папа, а я бываю у своих родителей по очереди? Почему мы не можем собраться втроём, только ты я и папа?

– Джон, – Джесс с грустью вздохнула. – Это очень сложно. Я живу здесь, с Дэвидом, он мой муж и я люблю его. И мы все семья – Дэвид, я, Сэм, ты, Уэс, Джим и вся стая. Ты же знаешь, что твой отец из другой стаи и мы не можем быть с ним вместе, потому что …, – Джесс растерялась, не зная, как объяснить сыну.

– Но это почему-то не мешает мне проводить каникулы в другой стае, а тебе ездить к отцу раз в месяц! Папа говорил мне, что он очень любит нас с тобой!

А ты выходит – его не любишь!

– Нет, не так, я тоже его люблю, и мы встречаемся с ним иногда, но я не могу жить с Роем, потому что я жена Дэвида и потому что Дэвид альфа, вожак, а у ликанов есть свои правила! Но ты всё равно ещё слишком мал, что бы понять нашу взрослую ситуацию.

– А я хочу, чтобы папа был рядом! Я никогда не видел вас вместе дольше пяти минут! Ты всё время с Дэвидом, но Рой лучше всех, потому что он всё может и с ним весело! – сквозь слёзы воскликнул Джон.

– Ох, Джон, – Джесс прижала сына к себе. – Я понимаю, как тебе трудно, я очень хорошо понимаю. Давай договоримся так – я постараюсь что-нибудь придумать, может, мне удастся уговорить Дэвида отпустить меня вместе с тобой к отцу на несколько дней, а пока ты должен извиниться и впредь вести себя хорошо. Если Дэвид увидит, что наше совместное общение идёт тебе на пользу – он будет более снисходительным. Ты же не хочешь, чтобы он запретил тебе ездить к отцу? Я очень расстроена, Джон, что мне приходится выслушивать про твои выходки, и я обязательно поставлю папу в известность. И ещё, … я очень люблю тебя, – она ласково расцеловала Джона, а в памяти снова всплыло воспоминание дня, когда этот ребёнок появился на свет.

«Это было ещё одно удивительное совпадение, но её вторые роды совпали с очередным новолунием. И в этот раз рядом не было никого кроме Роя. И только благодаря дару беты, она родила их сына не с болью, а с наслаждением. И Рой первым принял его на руки.

– Я помню, как рождался Сэм – это было ужасно, и о рождении моего сына, ты не будешь вспоминать с содроганием, – целуя её, произнёс Рой, – а только о том, что мы родили его в любви.

И Рой любил их мальчика, какой-то сумасшедшей отцовской любовью. Даже Дэвид не смотрел на Сэма так, как Рой смотрел на Джона, потому что это действительно был плод его чувства. Не преемственность, не какой-то особый ликан, на которого возлагали большие надежды, а просто ребёнок от любимой женщины».

Вечером Дэвид застал жену, увлеченно рисующую, очередной эскиз на бумаге, частыми размашистыми штрихами. Понаблюдав за ней, Дэвид поцеловал её, сжав за плечи, заставляя прерваться и взглянуть на него.

– Когда ты такая, значит, тебя что-то очень сильно беспокоит, – произнес он и снова поцеловал. – Ты переживаешь душевное смятение, а это означает, что ты снова ощущаешь себя загнанной в тупик.

– Ты как всегда прав, – Джесс с мольбой взглянула на мужа. – Это из-за Джона. Он страдает, из-за того, что у него нет полной семьи, от чего ему кажется, что его не любят и поэтому нужно всем за это мстить. Я боюсь за него Дэвид. Ты ведь знаешь, что у Джона тоже есть дар беты. Но если он обозлиться – когда-нибудь он может оказаться по другую сторону. Я не хочу, чтобы мой сын становился мне врагом. Его детский максимализм напрочь пока отметает разумные доводы. Конечно, его можно сломать, но последствия могут быть ужасными. Я люблю своих детей Дэвид, очень люблю одинаково сильно!

– Что не скажешь про их отцов, – с горькой иронией заметил Дэвид. – В чём проблема, те сутки, что у вас есть вы можете проводить втроём. Ты ведь не хотела попросить у меня большего? – он посмотрел на неё так, что Джесс сразу же отмела все надежды.

– Думаю, это оптимальный вариант, – только и сказала она.

– Вот и хорошо. А то я подумал спросить, как бы ты справлялась с Джоном, если бы Роя не было в живых? Ведь всякое может быть случайный выстрел меткого охотника, трагедия. От этого никто не застрахован, даже такой бета, как он.

– Ты угрожаешь? – сдержанно произнесла Джесс, внутренне напрягшись.

– Нет, просто играю на опережение, – усмехнулся Дэвид. – Я ведь тоже не дурак. Одни сутки не превратятся в неделю, только из-за каприза пацана. Есть договор – одни сутки! Я вырвал их из своей жизни, Джесс, и на большее, любовь моя, я никогда не пойду!

А Роя разбудил ночной звонок.

– Извини, что так поздно, но мне нужно поговорить с тобой, – устало произнесла в трубку Джесс.

– Что-то случилось?! Господи, не молчи! Мне приехать?

– Да, я хочу, чтобы ты забрал Джона, ему … сейчас очень нужен отец, – Джесс всхлипнула, – вернее семья, которой у него не может быть. У меня не получается Рой! Это слишком жестокий выбор!

– Объясни. Не напрягай меня так Джесс, просто успокойся и расскажи.

Она постаралась объяснить ему с той точки зрения, с которой понимала сама, и Рой выслушал её, не перебивая.

– Завтра к вечеру я буду у вас. Перестань себя накручивать, ты слишком сгущаешь краски. Всё с нашим Джонни будет хорошо. Ты меня слышишь? Я сам попытаюсь доступно разъяснить ему нашу ситуацию, а через неделю мы будем ждать тебя дома. Проведём это новолуние втроём. Неужели ты и вправду думала, что Дэвид согласиться?

– Я очень устала Рой, – измучено выдавила Джесс.

– Я никогда тебя не отпущу! – по слогам произнес Рой, повесив трубку.

А через неделю, когда Джесс в очередное новолуние отправилась к Рою и к сыну, Дэвид отправился в подвал, одно из помещений которого он переоборудовал в камеру наблюдения. Камеры в доме Роя были установлены давно, после пожара, который устроили по приказу Дэвида, новые подрядчики восстанавливающие стены, умело вмонтировали туда и устройства наблюдения. И вот уже на протяжении семи лет, Дэвид знал, что происходит в этом доме свиданий. Нет, что именно там должно происходить он и так догадывался, но с некоторых пор, ему стало важно знать, что говорит Рой, потому что альфу начало тревожить ощущение, что бета что-то замышляет. И пусть Джесс уверяла его, что якобы темную сторону луны никто не видит и поэтому не важно, что там на ней происходит – он эту сторону всё-таки решил осветить, потому что терять свою любимую женщину он был не намерен!

Первым ей на встречу выскочил Джон, которого она несколько минут кружила на месте, пока они с ним хохоча не рухнули в снег. А Рой улыбаясь, наблюдал за ними, привалившись к крыльцу, терпеливо ожидая, когда же она наконец отряхнется и подойдёт к нему.

– Привет, красавица, замёрзла? – поцеловал её в губы Рой. – Я не люблю зиму только из-за того, что ты так долго добираешься. А у меня для тебя есть сюрприз.

– Правда, какой? – искренне улыбнулась она, обнимая его.

– В машине, – кивнул Рой, – только сначала нужно поспать, – и усадив в машину моментально уснувшую Джессику, он уверенно сел за руль, обернувшись к сыну, – Готов? Тогда вперёд – Испания ждёт нас!

Дэвид ждал час, второй, но камеры продолжали выдавать изображение пустых комнат, хотя маячок на сотовом Джесс показывал, что она находится около дома. Ничего не изменилось и ночью. А когда Дэвид по истечению суток поднял по тревоге всю стаю, Джесс в Испании уже пришла в себя.

– Ты сошел с ума Рой?! – испуганно выкрикнула она. – Что ты наделал? Дэвид же просто взбесится! Где мой телефон?

– В твоей сумочке на снегу, – спокойно произнес Рой. – Иначе он бы проследил. Отставить полуобморочное состояние! Ты так боишься его, что даже забыла на меня позлиться. Джесс, я сам с ним поговорю…

– Идиот, как же ты не понимаешь, я боюсь не Дэвида! Я боюсь за тебя!

Рой самоуверенно покачал головой, демонстративно достал свой телефон и включил громкую связь, набрав Дэвида.

– Ты покойник! – первое, что прорычал Дэвид в трубку. – Где моя жена, тварь?!

– Она рядом со мной, но немного в меньшем шоке, чем ты, – с иронией бросил ему Рой. – Мне нужно две недели Дэвид. Две недели, чтобы побыть со своей семьёй.

– За это время я убью твою мать, отца, брата и всю твою стаю, а затем найду тебя и убью на глазах у твоего сына, выродок! – в ярости взревел Дэвид не желая слушать. Но Рой тем не менее, спокойно произнес дальше:

– Я делаю это ради своего сына, а не из-за Джесс. Джон не виноват в том, что его родители не могут жить вместе, и я хочу исправить его озлобленность пока не поздно. Я люблю их Дэвид, её и сына, но я не отнимаю Джессику у тебя, я лишь прошу дать нам две недели. … Я не трону её, ты легко потом сможешь это почувствовать. Тебя устроит, если эти две недели я к ней и пальцем не прикоснусь, а только лишь буду рядом с ней и с сыном?!

– Нет!!! Я хочу знать, где сейчас моя жена?!

– Ты никогда её больше не увидишь, если не дашь мне сейчас своё согласие, – уже более жестко проговорил Рой. – Ты ведь знаешь, альфа, что если я очень захочу, то ты никогда не отыщешь нас.

– Ты не сможешь ей внушать постоянно, а она никогда на это не согласится! Это ты потеряешь её прежде, чем я тебя убью!

– Дэвид, мы в Испании! – вдруг с болью выдавила Джесс, – Прошу тебя, не нужно! …Господи, я столько раз могла умереть, почему вы мне этого не позволили? – Джесс упала на колени и горько зарыдала.

Играя желваками, закрыв глаза, Дэвид слушал этот отчаянный плач, пока вдруг не заговорил, размеренным ледяным тоном:

– Ради сына говоришь? Ты столько раз торговался со мной. Теперь я сыграю по твоим правилам. Никогда … ты больше не прикоснёшься к моей жене. И тогда вы сможете общаться втроём … иногда. На таких условиях – ты получишь эти две недели Фармс. В противном случае – я приведу свои угрозы в исполнение. И ты знаешь бета, что если я очень захочу – я вытащу тебя даже из-под земли! А Джесс слишком любит меня, чтобы не простить мне твою смерть, тем более что в этот раз ты её действительно заслужил! Не надо объявлять мне войну Рой – ты её заведомо проиграешь. Я несколько лет, терпеливо ждал такого шанса – и вот ты сорвался. Выбирать теперь буду ни я, и ни Джесс, а ты! Либо твой сын и просто общение с моей женой, либо ты труп.

– Хорошо, – помедлив, произнес Рой, сощурившись, – Но это ещё не значит, что ты победил Дэвид. Игра продолжается!