Глава 11 · Тупик

На следующий день я встала пораньше, решив, что наступила моя очередь готовить завтрак. И может, мой омлет хотя бы частично загладит вину перед Андреем?

Он зашел на кухню, когда я еще не успела все приготовить.

— Привет, — сказала я Андрею, и моя улыбка была несколько виноватой, ожидающей. Я не знала, к какому решению он пришел и как реагирует на все, что между нами произошло.

— Привет, — он улыбался, как обычно, широко, хотя и с едва заметной ноткой грусти.

С лестницы уже доносились голоса остальных. Хотя говорили только неугомонные близнецы. Бет с Ником не успевали поймать паузу, чтобы вставить хоть слово.

— Надо будет куда-нибудь сходить, — услышала я голос Ольги.

— …развеяться. Как ты думаешь, Бет? — Олег заканчивал мысль сестры и начинал новую, а та снова подхватывала:

— Мы давно не были в «Бочонке»…

— … и «Александровке». Ник, сейчас ведь безопасно выходить?

— Вот и хорошо! Мы не знаем, сколько у нас в запасе времени, пока все тихо…

— … и надо его использовать!

Они ввалились на кухню и уже хором сказали:

— Доброе утро!

Сегодня я вознамерилась строить из себя радушную хозяйку.

— Привет, Ольга. Привет, Олег. Привет, Бет.

Ника же я решила не заметить. И у моего радушия есть пределы! Я не могла перестать злиться на него. А он, вероятно, и не был против моего раздражения:

— Привет, охотник. Привет, язва. Как спалось тебе сегодня, без меня?

Я бы двинула ему сковородкой, но он же, несомненно, увернется. И омлет погибнет напрасно.

Они рассаживались вокруг стола, Олег и Ольга даже решили присоединиться к трапезе. Остальные, выпив по пробирке с кровью, просто составляли нам компанию. Все было почти также, как раньше… как с Кэти и Марком… Ник, ощутив, как мое настроение портится, поднял на меня глаза, но промолчал.

Вдруг на холодильнике затрещал мой сотовый, который в последние дни валялся там, всеми покинутый. С тех пор, как я стала безработной, я про него и не вспоминала, даже и не знаю, когда в последний раз заряжала.

Увидев незнакомый номер, я решила выйти, чтобы ответить на звонок. Но Ник меня остановил:

— Говори тут. Это могут быть… да кто угодно.

Я пожала плечами, мне скрывать нечего. Села на свое место и нажала на кнопку приема.

— Да?

— А-ах, ты сучка крашенная! — я дернулась от звукового удара. Но мое лицо уже безудержно расплывалось в улыбке.

— Юлька! Ты?

— Нет, Папа Римский! — ответила моя старинная подруга.

— Я так рада тебя слышать, — это было совершенно искренне.

— Да что вы говорите! Ты куда пропала? Я звонила тебе домой, а ты все не подходила, а сотовый-то ты сменила, я ж тогда так и не записала… Потом дозвонилась тете Свете. И знаете, дорогуша, что она мне сказала? А Анюта, подруженция моя, замуж, оказывается, выходит! А сейчас находится не где-нибудь, а в Москве! И совершенно случайно, в той же самой Москве, что и я!

Я оглядела сидящую вокруг стола компанию. Конечно, они слышат весь разговор полностью. С их-то слухом! И с Юлькиным-то криком. Я решила, что обойдусь и без свидетелей, раз это не Змеи, Бабочки и прочая потусторонняя фауна, но Ник вытянул ногу в сторону моего единственного пути наружу, давая понять, что пройти не даст.

Пусть. Мне ж скрывать нечего. Я ж могу и тут.

— Эй, Анюта, ты там чего молчишь? — орала трубка.

— Юль, ты прости меня, я с этим всем так закрутилась, что забыла тебе позвонить. Я как раз собиралась! — убеждала я. — Прости меня, прости, пожалуйста.

— Ань, да ладно. Я не понимаю, что ли? Любовь — она такая. И про старых друзей забудешь, если хахаль такой, как теть Света напела.

— Ну… — я глядела на «хахаля», улыбка которого уже выходила за рамки приличия.

— Так вы в Москве? — не унималась подруга. — Может, вылезете на часок из постельки, повидаете меня?

От Москвы мы далековато.

— Юль, мы не в Москве. Мы… в Италии. Решили провести тут предмедовый месяц. А как приедем, то обязательно увидимся! — врала я, продолжая смотреть на своего учителя в этом нелегком деле.

— Крутотенюшка, — протянула она. — Но ты мне хоть немного расскажи, мне ж интересно. Колян твой красавчик, да?

Колян беззвучно ржал. К нему присоединялись и остальные. Нет, я этому гаду отомщу!

— Знаешь, Юль, так себе. Но, как говорят, с лица воду не пьют. Зато человек хороший!

— Да ладно… — удивилась подруга. — А теть Света расписывала… Я уж подумала, ты себе Мистера Вселенную отхватила. Но ты, в общем-то, права. Если со всеми остальными пунктами все отлично, то внешность, действительно, не самое главное! Как у вас там с остальными пунктами-то? Да не молчи ты!

Я собиралась с мыслями. Всем слушателям было понятно, про какие пункты интересуется моя холеричная подстава.

— Понимаешь, он в детстве много болел… Не могу сказать, что совсем все плохо, но… Но ведь и это не самое главное! Зато человек хороший!

Андрей упал лбом на столешницу. Ну, хоть ему настроение подняла!

А Юлька оторопела:

— Ань, ты чего? Ты зачем тогда? Неужели так влюбилась в этого калечного?

— Ага, — добила я своих зрителей. — Жить без него не могу. Хожу за ним, как привязанная.

— Ты знаешь, люби его, конечно, люби. Но Гришке позвони, он вроде со своей разбежался, — искала она варианты моего спасения.

— Я позвоню ему. Юль, очень хочу с тобой еще поболтать, но мне бежать надо, — я все же решилась свернуть разговор, пока Бет не разорвало от сдерживаемых рыданий.

— Да-да, конечно, позвони!

Отключившись, я осмотрела уже вслух хохочущую компанию и заявила, не сумев сдержать и собственный смех:

— Я ни с кем из вас не разговариваю!

И, секунду поразмыслив, добавила:

— Вы можете внушать по телефону? Я бы ей перезвонила… чтобы она как-нибудь значения этому разговору не придала…

По нечленораздельным звукам я поняла, что нет. Я осматривала этих ржущих монстров и думала о том, что надо будет обязательно навестить Юльку. Сразу, как появится такая возможность.

Телефон прямо в моей руке снова зазвонил. И опять незнакомый номер.

— Да? — ответила я, ожидая, что это снова подруга.

Но мне ответил знакомый бархатный голос, при первом же звуке которого Ник сосредоточился, а остальные тут же притихли:

— Анна, здравствуй. Это Теодор.

Веселье как рукой сняло.

— Чем обязана?

— Дитя, не будь со мной такой холодной. Это разбивает мне сердце.

Я промолчала. Тогда он продолжил:

— Мы можем провести Ритуал в любое время, когда ты будешь готова.

Готова — это значит, хотеть обращения. Иначе что-нибудь может пойти не так. Слишком скоро! Я думала, что у меня есть месяц или около того. Я колебалась:

— Мне нужно еще время. А разве останки моей прабабки Марии Как-там-ее уже нашли?

— Нет. Но в свете последних событий это уже необязательно. Хорошо, Дитя, я подожду. Но не тяни слишком долго, только после Ритуала ты будешь в безопасности. Ник, — продолжил он, ничуть не повышая тона, — ты там как? Справляешься?

Ник ответил таким же спокойным голосом:

— Да, Мастер. Не волнуйся.

— Я в тебе и не сомневался. Она хорошая девочка? — спросил он обо мне, как будто это сейчас не к моему уху была прижата трубка!

А у Ника появился шанс отомстить мне за то, что я плела Юльке. Но он почему-то ответил, глядя мне в глаза:

— Самая лучшая. Хожу за ней, как привязанный.

— Я рад за тебя. Ты это заслужил. Позвони мне потом.

— Конечно, — и сразу после его ответа Теодор отключился.

Я смотрела на Ника. «Самая лучшая» — это было для меня или для Мастера? И упрекает ли он меня за то, что я тяну время? Но он ответил на незаданный вопрос:

— Все правильно. Ты должна быть полностью готова, чтобы все прошло гладко. А я чувствую твое сомнение.

Я внесла номер в память телефона.

* * *

Вечером, по требованию Ольги и Олега, мы все же решили куда-нибудь сходить. И, поскольку теперь мы могли не ждать массированного нападения, то выбрали обычный, не вампирский, ресторан.

Уже выходя из дома, я поняла, что Андрей продолжает сидеть на диване в гостиной.

— Ты не пойдешь? — спросила я.

Он покачал головой.

— Отстань ты от охотника! — сказал стоявший рядом со мной Ник. — Пусть поплачет тут в одиночестве. Ему будет тяжело наблюдать, как мы с тобой… наперегонки ищем себе утешение. Он-то за нами успевать не будет! Охотники вообще в этом деле притормаживают.

Я ударила его в плечо. Но он только рассмеялся, выходя за порог. Неужели нельзя промолчать? У него аллергия на порядочность? Напоследок еще раз взглянув на Андрея, я вышла следом. Охотнику не нужна моя поддержка. Он справится сам.

Значит, мы идем «искать себе утешение»? И как ты себе это представляешь, Николай Теодорович Мачо-Сексодромский? Ну что ж, поиграем. Мы тоже не лыком шиты!

В ресторане нас встретил администратор, поприветствовал Ника, на которого был оформлен заказ, и повел к нужному столику. Мы проходили мимо других посетителей, многие из которых обращали на нас внимание. Все же наша компания производила впечатление — четыре красавца, как будто сошедших с обложки журнала. И я.

Минуя столик, где миловалась влюбленная парочка, Ник очень громко и отчетливо сказал Олегу, головой кивнув на девушку:

— Эта — моя.

И даже не замедлив шаг, пошел дальше. Амбал, державший обозначенную девушку за руку, начал медленно подниматься. Я видела его краснеющий профиль. Шедшая следом за Олегом Ольга тут же положила парню руку на плечо, усаживая обратно.

— Не обращайте внимания. Он у нас припадочный. А вы веселитесь, веселитесь, — пояснила она.

— Да и девица не в его вкусе, — тоже достаточно громко прокомментировала Бет, которая шла за Ольгой. — А вы веселитесь, веселитесь.

Я же, замыкавшая процессию, старалась слиться с обстановкой. Но шокированная таким хамством парочка всю свою ненависть сконцентрировала во взгляде, предназначенном именно мне. Поэтому я не выдержала:

— Вам же сказали — веселитесь!

И гордо проследовала за остальными. И да, больше я с этой компанией в цивилизованное общество не выйду! А Ник, похоже, включил психологию тарана — утешаться он будет или той девицей, или дракой с ее парнем. Я даже удивилась, что тот не пошел за нами, чтобы сразу выяснить отношения.

Мы сидели за столиком, я пробовала все заказанные блюда, а вампиры с тем же азартом поглощали коньяк. Непрерывная болтовня Олега и Ольги довершала картину обычной веселой компании, просто пришедшей отдохнуть. Они никому не давали скучать, но я уже пожалела, что заняла место между ними, вкушая все прелести стереозвука.

Мы смеялись над очередной их историей, когда к нашему столу подошел мужчина лет тридцати. Он вежливо поздоровался со всеми и, немного стесняясь, обратился ко мне:

— Не согласитесь ли вы со мной потанцевать? — он глянул на присутствующих за столом парней и добавил. — Если… это удобно.

Он пригласил меня, а не по-вампирски великолепных Бет и Ольгу! Я окатила Ника взглядом триумфатора и, конечно же, согласилась.

Мужчина был одного со мной роста и обладал очень приятным лицом. Он спросил мое имя, представился сам и повел кружиться в танце. Я не могла не отметить, что танцевал он гораздо хуже Андрея, но все равно была очень довольна. Когда мы сделали очередной круг, я снова глянула на наш столик. Ник, до этого наблюдавший за нами с ленивой улыбкой, вдруг встал и как будто сосредоточился, немного прищуриваясь. Внезапно мой партнер по танцу остановился и, пробубнив «Извините, вы… я… извините… мне надо», отпустил меня и убежал со скоростью запуганного зайца. Он просто бросил меня одну посреди танцпола, что не могли не заметить другие пары! Я, поняв, что произошло, с нарастающей злостью приближалась к виновнику моего позора.

— Так вот, значит, как? — прошипела я в его торжествующее лицо. — То есть вашему величеству можно «спать с другими», а мне нельзя с другими даже потанцевать?

Ник открыто надо мной смеялся:

— Прости! Не смог удержаться! Он с таким усердием болтал тебя туда-сюда… я испугался, что тебя укачает! — и, не дав мне возможности ответить, закончил: — А теперь моя очередь искать очередную спутницу жизни.

И тут же смылся в неизвестном направлении.

Оставшуюся компанию, похоже, ситуация забавляла. Я села на свое место и обиженно надула губы.

— Могли бы и поддержать меня, ведь это просто нечестно! — заявила я им.

— И как же мы могли это сделать? — со смехом отозвались близнецы.

У меня созрел план, и я обратилась к Олегу:

— Ты! Ну, подыграй мне! На тебя-то он не может воздействовать! Давай притворимся влюбленными!

Олег перебил:

— Я б с огромным удовольствием, но Ник вырвет мне позвоночник.

— Вырвет, — подтвердила Ольга.

Я удрученно опустила плечи. Форменная несправедливость! Но настроение было испорчено только у меня, даже Бет не проявляла должного сочувствия.

Они продолжали болтать, а Ник все не возвращался. Я встала и в ответ на удивленные взгляды друзей пояснила: «В дамскую комнату». Бет решила составить мне компанию, «кабы чего не вышло». Я проходила между столиками, оглядывая зал, но своего личного мерзавца нигде не чувствовала.

Уже в холле, увешанном зеркалами, я наткнулась на них. Ник прижимал к стене ту самую девушку и страстно целовал. Ее возбуждение можно было резать ножом, причем я ясно понимала, что оно не было внушенным. И куда он дел ее амбала? Надеюсь, не закопал прямо перед входом? Обида заполнила всю мою сущность, застилая глаза. Я опрометью бросилась наружу, чтобы попытаться взять себя в руки.

Ник вылетел на улицу вслед за мной. Глаза заполняли слезы ярости, которые я никак не могла сдержать.

— Чего ты от меня хочешь? — крикнул он мне в спину.

Злость блокировала разум. Я развернулась к нему, уже не стесняясь, что он увидит, насколько я расстроена.

— Хочу, чтоб это все прекратилось!

— И закатываешь истерики? А что тогда должен делать я? Мне, по-твоему, легко?

— О! Так это было слишком тяжело вылизывать ту девицу?

— Ведешь себя, как ревнивая мартышка!

— Я?! Да я бы вообще не посмотрела в твою сторону, если бы не эта гребаная Гемма!

— Ха! Ну конечно! Кому ты врешь?

Немногие очевидцы, что застали эту сцену, уже вытягивали шеи, наслаждаясь разыгрывающимся зрелищем. Им бы еще и попкорн… Но остановиться я не могла:

— Уходи! Зачем вообще идешь за мной, раз я просто истеричка? Я не хочу тебе ничего объяснять! Не хочу, чтобы ты обращал на меня внимание!

— Нет, хочешь, — его глаза сочились злобой. — Ты хочешь! Хочешь, чтобы я воспринимал тебя просто как тело с нужными дырками! Так я пытаюсь, уж поверь!

Тело с дырками?! Я даже на секунду потеряла дар речи.

— Самовлюбленный дебил!

Он зарычал. А я добивала:

— Кто тебе вообще внушил, что ты лучше всех? Твой любимый Мастер нашептывает каждый день по телефону?

— Заткнись, — в его голосе звучал однозначный смертный приговор мне, любимой.

— Так вот, я так не считаю! У меня вся жизнь под откос из-за тебя! Если бы не ты и твой мерзкий папаша…

— Заткнись!

— А ты просто сверни мне шею, и все проблемы закончатся! У нас обоих!

— Замечательная идея!

— А давай! Хватит уже сдерживаться!

И еще до того, как я успела понять смысл своего ответа, он уже шагнул ко мне и, обхватив лицо руками, приник своими губами к моим. Как же хорошо! Но как же он меня бесит! Не желая отпускать остатки своей злости, я с силой вцепилась ему в нижнюю губу.

Он тут же отскочил от меня, и, поднеся пальцы ко рту, проверил, не прокусила ли я кожу. Тут и до меня дошло, что я наделала. Что могла наделать. Но, видимо, в этот раз его кровушки мне попить не удалось, по крайней мере, в прямом смысле. Ник, поняв, что катастрофы не случилось, шагнул назад ко мне. Я думала, что за такую ошибку он может меня ударить. Но Ник неожиданно обнял и прошептал:

— Что ж ты творишь, дура?

— Дурак, — не осталась я в долгу.

Он тихо засмеялся мне в волосы:

— Кажется, с другими мы спать не будем.

— Похоже на то, — ответила я.

Бет, Ольга и Олег уже «работали» со свидетелями всей этой сцены, но постоянно оборачивались к нам с нескрываемым весельем. Стыдно-то как.

В машине мы с Ником сидели рядом на пассажирском сиденье. И мир был прекрасен, и небо озаряло звездами наш путь, и впереди нас ждало только светлое будущее. Минуты три. А потом Ник не выдержал насмешливых взглядов остальных на нашу идиллию и заявил:

— Если кто-то вслух скажет хоть слово об увиденном, особенно при охотнике, сделаю больно!

Сквозь смех я заметила:

— Это что за дискриминация? Мы полрайона чужих повеселили, пусть и свои посмеются!

— Это кому он свой? — повернул ко мне лицо Ник.

— Ну понесла-а-ась, — услышала я протяжное от Бет, которая вела машину.

А в моей памяти уже всплывал недавний диалог:

— И это я ревнивая мартышка?

— Да он смотрит на тебя глазами преданного пса, когда не стучит своим!

Я понимала, что за него сейчас говорит ревность, но и не могла спустить это на тормозах.

— Он стучит своим, а ты — любимому Мастеру. В чем разница? Мастер симпатичнее?

Он издал гортанный рык, но тут Ольга, до сих пор сидевшая справа от него, запрыгнула между нами и начала втискиваться, отодвигая друг от друга. И успокоилась только тогда, когда мы оказались на максимально возможном в данной ситуации расстоянии, глядя каждый в свое окно. Они думают, что мы подеремся? Мы дети, что ли?!

Как же я его ненавижу… Вообще просто не буду с ним общаться. С ним же разговаривать все равно невозможно.

Уже засыпая, я услышала, как открывается дверь в мою комнату, и пробурчала:

— Ну и чего тебе надо?

Он в одежде, как и в прошлый раз, улегся на мою постель, обняв сзади. Я все же попыталась еще раз:

— Пошел вон.

— Помолчи ты уже, спать мешаешь, — ответил он таким голосом, как будто и правда уже засыпал.

Я погружалась в сон, улыбаясь. Но все же успела поймать за хвост мысль, что так дальше продолжаться не может. Кто-то из нас точно умрет: или он убьет меня, или он убьет себя. Мне он такого шанса не предоставит. Мы прочно засели в тупике.