Глава 13 · Безумие

Мы собрались в студии Бет — ее уютной квартире в центре города, расположенной над салоном красоты. Бет отправила по домам весь персонал, попросив отменить все заказы и договоренности с клиентами на ближайшие несколько дней. Мы не знали, сколько продлится эта охота на меня, но Ник был уверен, что долго ждать не придется.

В квартире мне составили компанию близнецы, Андрей и, как ни странно, сама Бет. Она почему-то решила остаться с нами. То ли так сильно переживала за меня, то ли за свой салон. Когда уже почти совсем стемнело, появился и Ник. Несколько десятков Волков оставались на улице и должны были предупредить в случае, если заметят Ли.

Вопреки здравому смыслу, я не испытывала должного страха, ведь никак не могла заставить себя поверить, что один противник может быть настолько более грозным, чем пятьдесят врагов, напавших на нас в «Клыке». Вероятно, я просто уже исчерпала свой лимит волнения. Но Ольга с Олегом вели себя так нервозно, что это неизбежно приводило к мысли, что опасность не преувеличена. Я спросила у них прямо:

— Мы все умрем?

— Скорее всего, — они одновременно пожали плечами.

А-а-а, ну тогда ладно. Ведь говорят же, что самое худшее — это неопределенность. У нас таких проблем нет.

Бет держалась отстраненно. Андрей с Ником постоянно караулили у окон, прислушиваясь к любому шороху. Разговаривать почему-то никто не хотел.

А я просто ждала, когда же все произойдет. Мысленно отсчитывала минуты и запрещала себе думать, что сегодня все может закончиться. Для кого-то из нас или для меня самой.

Поэтому, когда Андрей напрягся, пальцем указывая Нику на улицу, а затем послышались далекие крики, я даже не удивилась. Началось.

Снаружи нарастал шум, как будто сильный ветер приближался к нашему убежищу, сметая на своем пути Волков. Всего несколько секунд. Затем свет в квартире вырубился, и наступила тишина. Я смотрела на силуэт Ника на фоне окна, который замер, вычисляя точку нападения. Запоздалый страх все же пробрался в мои мышцы и сознание. Я попятилась к стене, и только прижавшись к ней, остановилась. Хотя бы не буду мешать остальным делать свое дело, раз уж помочь не в силах.

Внезапно нас оглушил грохот такой силы, что здание содрогнулось. Сквозь разбитые стекла и развороченную стену прямо на меня летело огромное бревно. Я от ужаса не могла пошевелиться. Оно вонзилось в стену справа от моей руки, защемляя одежду. Фонарный столб?! Я судорожно попыталась вырваться, но замерла, повернувшись в направлении нового грохочущего свиста. Второй столб врезался в стену с другой стороны, ощутимо зацепив предплечье. Но сейчас было не до боли. Замороженная, пригвожденная к стене, я видела только черную тень, вышвыривающую в зияющую в стене дыру Андрея, слышала крик Бет и болезненные предсмертные стоны с разных сторон. Они все мертвы? И Ник?

Замерев, я ждала своей очереди. В полоске света тень материализовалась передо мной. И я увидела Ли — их смерть, свою смерть. Это было самое прекрасное существо, которое можно себе вообразить. Он был по-мальчишески стройным, совсем невысоким, а его лицо было потрясало. Если бы мне сказали, что я вижу ангела или самого Дьявола, я бы поверила в это. Бледная, почти белая кожа и чуть раскосые глаза, в которых таилась бездна. Если бы не эти глаза, он бы выглядел ребенком. А его голос был шелестом, громким шепотом, звуком рвущейся бумаги и шумом воды:

— Это ты?

Почему он медлит?

— Да, — сдавленно, но отчетливо ответила я, не желая хотя бы перед смертью выглядеть жалкой.

Ли наклонил голову набок и продолжал рассматривать мое лицо, оставаясь на расстоянии двух шагов. И после нескольких секунд гробовой тишины вдруг сказал:

— Охотник, я убью ее до того, как ты закончишь шаг.

Я не видела Андрея, но почувствовала облегчение, узнав, что он жив.

Ли продолжил:

— Я надеялся, ты будешь здесь, Волк, Дитя Теодора. Я помню тебя.

Ник шагнул в освещенное пространство и замер, оставаясь позади Ли, понимая, что спасти меня не успеет.

— Уходи. Это не война… — начал Ник.

Прекрасный юноша перебил его шелестом своего голоса, произнося слова медленно, как будто отвык от них:

— Война, но не моя… И предыдущая моей не была… Все, что я делаю — внушение Императора.

Ли повернулся к нему, неожиданно неповоротливо, как старик.

— Я должен поговорить с тобой, Дитя Теодора. Когда-нибудь ты станешь мной и только ты…

Во взгляде Ника, брошенном на меня, читался страх. Он знал, что приказ Императора не дает возможности остановиться, и разговоры тут не помогут. Но и бежать он не собирался. И вновь перевел взгляд на Ли:

— Я слушаю.

— Я безумен, Дитя Теодора… Давным-давно… Я мечтаю только о легкой вечности, но Император не дает мне даже право сойти с ума… Я помню, как любил его, но уже забыл, что такое любить.

— Император — твой Мастер? — удивленно высказал возникшую догадку Ник.

— Нет, — ответил вездесущий шепот, — он мое Дитя. Дитя, приказывающее своему Мастеру… Если бы я знал о его даре… мог бы… Но никого до… и никого после не было… таких. До этой девочки. А он не хочет отпустить меня.

Несмотря на неотвратимость угрозы, я почувствовала изумление. Жить сотни лет под таким гнетом, даже не имея свободы умереть — это звучало страшно.

— Во имя той любви, что я испытывал… я хочу, чтобы в мире остался кто-то, кто сможет остановить мое Дитя, когда придет время… Он устанет… но сам не остановится…

Ник ошарашено смотрел на него, не веря появившейся надежде. Ли хотел, чтобы я жила! Но ведь он не мог сопротивляться внушению Императора.

Прекрасное лицо снова повернулось ко мне.

— Девочка, обещай… что сможешь сделать это… А когда придет твое безумие… найдешь силы уйти. И я подарю тебе шанс.

Как я могла сейчас ему это обещать? Он и правда безумен, если считает, что я когда-нибудь займу трон Императора. И как он может что-то требовать, убив стольких моих друзей?

Он будто прочитал мои мысли, а может, так оно и было:

— Я никого не убил… Я раздробил им кости… и свернул шеи. Несколько дней… и они будут жить. У меня не было приказа убивать их… А мне все равно.

Я выдохнула, даже не заметив, что все это время держала воздух в себе. Но обещать ему то, что он просил, все равно не могла. Даже ценой собственной жизни.

Его глаза прожигали насквозь. Он и не ждал моего ответа. Потом кивнул собственным мыслям, совсем устало, и вновь обратился к Нику:

— Дитя Теодора… Я был Бойцом сотни долгих лет, и не могу умереть от руки того, кто никогда не станет мне равным… Потому я ждал тебя… Император внушил мне убить девочку… Но забыл внушить, чтобы я защищался…

Сказанное потрясло меня. Ли искал возможность избавиться от давно надоевшей жизни, и наконец, получил ее. Ник мгновенно шагнул к нему, уже держа в руке кол.

— Спасибо. И… легкой вечности, — тихо сказал он, нанося удар прямо в сердце.

Я заворожено смотрела, как самое чудесное на свете существо превращается в золотую пыль, тут же разносимую сквозняком во всех направлениях. Ник тоже не мог оторвать взгляда от этого зрелища.

Мы… живы? Успев это осознать, я почувствовала резкую боль в ране. Андрей уже подбегал ко мне, вытаскивая из стены один из столбов. Следом за ним заторможено подошел и Ник. Он резким движением выдернул второе бревно и остановился взглядом на моей израненной руке.

— Да вы издеваетесь! — раздраженно выдохнул и отпрянул от меня на другой конец комнаты.

Внутри резануло его голодом. Да, впечатлений на сегодня больше, чем достаточно. Не хватало еще изысканных уловок нашей Геммы.

Освободившись, я увидела Бет, которая подходила к нам. Мы удивленно посмотрели на ту, которая, приличия ради, должна еще бы пару дней валяться мешком мяса и костей.

— Он мне только руку сломал, — показала она искалеченную в запястье конечность. — Ему и правда… было все равно. Я ведь не Боец, — и тут же захныкала, — мой сало-ончик, мои око-ошечки, моя кварти-и-ирка… Тут ремонта миллиона на четыре…

Я засмеялась — сначала тихо и нервно, а потом громче, искреннее. Ко мне тут же присоединился облегченный смех Андрея и Ника. И мы замолчали, только когда едва слышно, из самого угла темноты, раздался болезненный стон Олега.

* * *

Вернувшись в загородный дом, мы унесли плачущего от боли Олега и не приходящую в сознание Ольгу в их комнаты. Андрей помог нам, но сразу уехал назад к Нику, который остался с другими искалеченными вампирами. Оказалось, что Ли уделил внимание всем без исключения, кто встал на его пути. Абсолютно невредимым остался только Ник. Я, Бет и Андрей пострадали несерьезно. У других положение оказалось гораздо хуже. Но тяжелее всего пришлось Олегу — будучи в сознании, он был вынужден терпеть невыносимую боль. И впереди ему предстояло пережить еще несколько дней этих страданий.

У Бет запястье перестало болеть почти сразу же после того, как она выпила кровь. Олегу же это лекарство почти не помогало. Она обработала и туго перевязала мне руку, и только после этого разрешила переодеться в чистое.

Сделав это, а также смыв пыль с лица и рук, я спустилась снова в гостиную, попутно отмечая, что не слышу стонов Олега. Он наконец-то уснул или потерял сознание.

Приближался рассвет, когда вернулись Андрей и Ник. Кажется, у них не осталось сил даже на привычные перепалки. Наблюдая за тем, как тихо переговариваясь, эти двое прошли на кухню, один — за своей кровью, другой — чтобы съесть приготовленный мною на скорую руку ужин, я не могла не отметить, что теперь они выглядят настоящими друзьями, которые только что выполнили важное дело. Вместе. И только ослиное упрямство не дает им в этом открыто признаться.

Я валилась с ног от усталости, но общее возбуждение мешало расходиться всем по своим спальням. Даже настроение Бет было заметно приподнятым — все же нам сегодня невообразимо повезло. Все остались живы, хотя еще несколько часов назад никто на это не надеялся.

— Мы спать сегодня пойдем? — совсем не сонным голосом спросил Андрей, выходя из кухни.

— Охотник, — Ник, наверное, уже полностью пришел в себя, — ты после такого думаешь о сне? Я вот вообще никак не могу отвлечься. Такое перевозбуждение требует выхода… в более приятном русле, разве нет?

Какая глупая шутка! Андрей, очевидно, рассудил так же:

— Упырь, это что, приглашение в твою спальню? Ты мне не настолько нравишься.

Ника как будто даже озадачило такое предположение.

— Э-э-э, нет! Ты никак не хочешь расширять кругозор. Тебя это сильно удивит, но в мире есть не только я, поэтому убери от меня свои похотливые мыслишки. Я имел в виду женщин… других, — он вскользь зыркнул в мою сторону. — Да вон и Бет тоже сидит вся из себя перевозбужденная…

Бет возмущенно фыркнула, вскрикнув:

— Николя! Что с тобой? Ты толкаешь меня на… зоофилию?

Андрей тоже не растерялся:

— Да и я до сих пор некрофилией не занимался.

И направился вверх по лестнице. Не оборачиваясь, Андрей громко сказал:

— Бет! Перестань пялиться на мою задницу!

Та пожала плечами, резонно заметив:

— Ему жалко, что ли? — и тоже пошла наверх, в свою спальню.

Я осуждающе воззрилась на этого сводника.

— Это что сейчас было?

Ник хитро улыбался:

— Кто-то же должен обратить его внимание на то, что существуют и другие женщины, а не только ты.

Я махнула рукой, не желая продолжать этот разговор, и тоже отправилась в свою комнату. Ник шел следом. Значит, никак не может отвлечься, говорит? И что же мы, милый мой, с этим будем делать?

Войдя за мной в спальню и закрыв за собой дверь, он вдруг позвал тихо:

— Аня.

Он так редко произносил мое имя, что это заставило меня вздрогнуть и повернуться к нему.

— Аня, — повторил Ник, — я соврал.

Я удивленно ждала продолжения.

— Ты спрашивала, боюсь ли я. На самом деле, я перепугался до чертиков.

Знаю. Я видела это в его глазах. Страх за меня.

Шагнув к нему, я обхватила его руками, пытаясь сказать этим, что все позади. Сердце беспорядочно билось. Но вспомнив о своей ране, которая должна была тревожить его голод, отшатнулась и спросила:

— Ник, ты ведь чувствуешь мою кровь? Тебе… это трудно? Я пойму, если ты временно предпочтешь держаться подальше.

Он уже не улыбался, пристально глядя мне в глаза.

— Не предпочту. Я справлюсь, — он перевел взгляд на мои губы.

Напряжение между нами нарастало. Неужели он опять дразнит меня? Но заметив, что его зрачки уже почти полностью затопили синеву, я вдруг осознала, что сейчас он не намерен играть.

— Ник, — я не хотела останавливать его, но должна была, — что ты делаешь? Потом тебе будет только хуже…

— Вряд ли может быть хуже, — сказал он и преодолел последний шаг, разделявший нас.

Его вначале мягкий поцелуй становился все более жадным. Я ощутила мягкий удар в спину, оказавшись прижатой к стене. Если бы Ник не держал меня, я бы рухнула на пол, не имея возможности контролировать тело. Слишком долго оно этого ждало, слишком сильно хотело. Я подалась навстречу, впуская язык, разрешая все, сметая границы. Чувствуя эхо его возбуждения, я просто не смогла бы остановить свое.

В другой вселенной слышался треск рвущейся ткани, а я ватными пальцами расстегивала его черную рубашку, успевая целовать шею, грудь, такую гладкую, такую желанную кожу. Он легко подхватил меня, уже обнаженную, и рывком перенес на кровать. А я еще не успела избавить его полностью от раздражающей одежды. Но он не давал мне возможности сосредоточиться, вжимая всем весом в постель, не прекращая целовать, блуждая по разгоряченной коже руками. Лаская губами мою грудь, он опустил руку вниз, проникая к месту сосредоточения возбуждения, и я выгнулась навстречу. А он тут же поймал поцелуем мой стон. Тело судорожно отзывалось на ласку, но хотело большего, хотело полного соединения. Оно само, без участия сознания, протянуло руку к его брюкам, желая наконец-то избавиться от такого сумасшедше неуместного тут препятствия. Но Ник перехватил ее и завел вверх над моей головой, удерживая, заставляя сходить с ума, продлевая муку. Другой рукой он мучительно подводил меня к оргазму, сопротивляться которому не было сил. И только когда неудержимая волна сотрясла мое тело, он дал мне свободу. Ну, давай же, хороший мой, только не останавливайся! Теперь больше нет тебя и меня, есть Мы.

И вдруг мы замерли, одновременно это осознав. Воздух вокруг тяжелел, в каждой клетке тела нарастало давление. Нас окутывали невидимые нити. Гемма возрождалась, усиливалась, она превращалась в Абсолют. Мы чувствовали ее тяжесть. Мы ощущали легкость выхода. Нас накрывал Голод. Мы вжались друг в друга и зарычали в бессильной тоске, одновременно впитывая неотвратимость происходящего.

Ник, вырывая свое сознание из моего, с силой отбросил себя на пол. Но его воли уже не было достаточно. Через секунду он уже снова двигался ко мне, не сводя красных глаз с повязки на руке. А я ощущала, как в нем умирали последние крохи контроля. Да пусть же сделает это! Между нами рождался новый мир, и мы были не вправе останавливать это рождение. Но где-то, совсем далеко, пульсировала мысль, что я должна помешать Нику. Ради него же. Я должна ему. И только это заставило меня закричать.

Мой крик как будто на секунду оглушил его. Почему Мы кричим? Нам больно? Почему Мы останавливаем Нас? Ведь осталось только…

Влетевший в комнату Андрей всадил Нику кол в основание шеи, и, выхватив из-за пояса второй, воткнул его со спины чуть ниже сердца. Я замерла от ужаса, но быстро поняла, что тело Ника просто рухнуло на пол, лишенное сознания.

Сейчас я могла уже ощущать собственные эмоции. Нас спас охотник.

Спасибо, Андрей. Будь ты проклят, Андрей.

* * *

Я чувствовала, что скоро Ник очнется и ему будет невыносимо плохо. Андрей связал его и сможет удерживать какое-то время, пусть даже снова прибегая к крайним мерам. Он не будет рисковать, позволяя тому полностью прийти в сознание. Невероятным усилием воли я сосредоточилась только на собственных чувствах.

Потерпи, мой хороший, я все сделаю правильно. Я не подведу тебя и остановлю это безумие. Просто подожди.

Одевшись, я взяла свой телефон и нажала на номер последнего вызова.

— Я готова.