Глава 9

Алекс.

— Фея, стой за мной, ничего не говори и не делай. Настя, — я перевел взгляд на девушку. Она уже не кричала, но застывшими огромными глазами глядела перед собой. — Настя, послушай, — она наконец-то заторможено повернулась ко мне. — Просто будь рядом. Все будет хорошо. У меня всегда все хорошо, когда ты рядом.

Я наклонился и поцеловал ее в губы, а потом вывел за руку из машины. Фея не отходил от меня ни на шаг.

Я знал, что это Они, еще до того, как парень и девушка вышли вперед. Остановились в нескольких шагах передо мной, улыбаясь. Прекрасные. Страшные в своем могуществе. Те, чьими именами в будущем будут пугать молодых вампиров. Если кто-нибудь доживет до будущего. Я очень надеялся на то, что девушка, которую обратили не так давно, пощадит невинную смертную. Поэтому начал первым:

— Человек не знает ничего о нас! — я ощущал Настину руку, которая вцепилась мне в плечо. Она тряслась всем телом от ужаса и непонимания.

— Не знает? — переспросила девушка и, переведя быстрый взгляд на Настю, шепнула: — Спи.

Та тут же рухнула на землю. Я даже не пытался ее подхватить. Если неудачное приземление — худшее, что с ней сегодня случится, то это будет неописуемое везение.

Волки откуда-то сбоку вытолкнули еще двоих. Игорь и Дмитрий. Значит, никому не удалось уйти. Едва восстановив равновесие, Дмитрий закричал:

— Валите отсюда, Волки! Давайте, убивайте нас, ведь вас больше! И валите отсюда! От ваших охотников смердит так, что у меня уши закладывает! От вашей гнилой породы мы ничего, кроме смерти, и не ждем! А ты че вылупилась?! — это он обратился конкретно к девушке. — Геммная-паршивая-уродина-мою-бабку-в-гроб-краше-клали!

Вот оно! Только сейчас я наконец-то восхитился великим и могучим русским языком. Я бы и продолжение с удовольствием послушал, но девушка ответила так же тихо, как до него Насте:

— Спи.

И второе тело рухнуло, теперь с другой стороны от меня. Дмитриева речь, может, и была бессмысленной, но, с другой стороны, он зато высказался. Мы все равно умрем, так хотя бы настроение им можно попытаться испортить. Я рванул вперед, желая хоть волосок вырвать из шевелюры этой мерзкой девицы.

— Куда помчался, белобрысый? — спросил парень, который все время скорее лениво осматривался по сторонам и только теперь удосужился обратить внимание на неугомонного пленника. — Стой.

Меня мгновенно приморозило к месту. Если он мне скажет простоять вот так полтора миллиарда лет, то я даже и не подумаю возражать. Вот это сила внушения… Она действительно абсолютна.

— Кто из вас главный? — добавил он, дождавшись, когда я смирюсь со своим положением.

Я посмотрел на мирно сопящее тело Дмитрия, перевел глаза на Игоря. Вот, кто вообще не заслужил этой участи! Самое страшное его преступление — убийство собаки. Которую он после еще и оплакивал. Всю свою смертную и бессмертную жизнь он помогал людям. Не заслужил он, понимаете вы, уроды? Только не он. Игорь стоял, пошатываясь, бледный и нервно подрагивающий, но гордо задрав голову.

— Похоже, что я, — вычислил я методом исключения.

— Как тебя зовут? — но я не хотел говорить. Какая им разница? Видимо, уловив это, парень добавил. — На все наши вопросы отвечай. И отвечай честно.

— Алекс… андер, — как это отвратительно — говорить, когда говорить не хочешь.

Девушка, похоже, попыталась быть приветливой:

— Здравствуй, Александер. Ты знаешь, кто мы?

— Гребаные Волки, закрепившие Гемму!

— Точно. Если хочешь, зови нас Ник и Анна, — теперь она уже по-настоящему улыбалась. Это у них, видать, дипломатия такая.

— Я хочу звать вас «гребаные Волки, закрепившие Гемму», — ответил я. Ну, мне же приказали отвечать честно.

Парень засмеялся. Ну вот, настроение им испортить не особо пока получается. Он спросил:

— Какая у тебя способность?

— Боец… — я всеми силами пытался заткнуться, но добавил против воли. — Ст-стиратель.

Они удивленно переглянулись и теперь смотрели на меня с большим интересом.

— Сильный дар?

Невозможно промолчать. Даже пытки лучше такого допроса, когда ты сам против себя.

— Да.

— О, — он бы меня еще ободряюще по плечу похлопал! — Вас совсем мало. Единственному Стирателю у Волков перевалило уже за четыреста…

Пришлось угукнуть в ответ. Как будто он мне прямо сейчас глаза на тайную истину открыл.

— Почему Тайсон с тобой? — он указал на моего громилу, который топтался за спиной, громко сопя. Фею зовут Тайсон?! Кто додумался так нелепо его назвать?

— Я стер ему память, — сопение Феи в затылок прекратилось. Скоро мне проломят череп.

— Зачем?

— Они напали на меня. Он… и еще один, щупленький. Второго я убил.

Ник нахмурился, но Анна как будто мысленно остановила его, переспросив:

— Волки напали первыми?

— Да.

Они обменялись взглядами. Я слышал раньше, что Геммные способны читать мысли друг друга, но не думал, что это со стороны так заметно. Они явно вели диалог, в результате которого девушка резюмировала:

— Тогда ты невиновен, — парень недовольно кивнул, соглашаясь.

Ух ты! Тогда, может, вырвете себе сердца, а мы пойдем домой?

— Не в этот раз, — зачем я это сказал?! Чёрт!

Теперь настала очередь хмуриться Анне. Но она задала не тот вопрос, которого я боялся:

— Ты убивал смертных?

— А кто из наших их не убивал? — я вдруг заметил, как Ник пожал плечами, передавая мысленный сигнал своей вечной спутнице. Она недовольно покачала головой.

— Те смертные были виновны в чем-нибудь?

— Все смертные виновны в чем-нибудь! — кажется, я нашел правильный способ общения с ними. Но девушка почему-то до сих пор хмурилась. Пришлось добавить: — От моих клыков умерло несколько смертных. Но ни одно из этих убийств не противоречило Закону.

Она наконец кивнула. Ник вставил:

— Разблокируй уже память Тайсону, а то он лопнет от натуги!

Мое тело тут же освободилось от внушения, и теперь я мог свободно двигаться. Уже поворачиваясь к Фее, я констатировал:

— Он убьет меня.

Парень ответил сквозь смех:

— Это факт! Разблокируй и беги. Так быстро, как никогда еще не бежал!

Издевается.

— Я не уйду без остальных, — но посмотрел только на Настю. Не знаю, смог бы я бросить тут Соколов. Вряд ли. Но от Насти добровольно не сделаю и шага. К тому же, ясно, что убежать все равно не получится.

Я глянул на своего здоровяка, к которому успел привязаться, и от руки которого сейчас, наверное, погибну. Действовать пришлось постепенно — сразу снять внушение было нельзя, он мог бы сойти с ума. Хотя, в его случае, было бы с чего сходить. Закончив, я лицезрел поистине потрясающее зрелище: его глаза сначала наполнились осмыслением, потом… еще раз осмыслением, потом лицо порозовело, покраснело, побагровело, полиловело… Вот-вот! Вот так замри! Мы с тобой добились поистине потрясающего цвета!

— Тайсон, не трогай его, — сказал Ник за миллисекунду до моей кончины. Тот вынужден был замереть.

— Тайсон, прости его, — добавила Анна. Фея вздохнул и, кажется, на глазах стал уменьшаться в размерах. Только через минуту он обреченно кивнул. А потом тихо-тихо, так тихо, что только вампиры и охотники смогли бы расслышать, прошептал:

— А я считал его лучшим другом… Он сказал, что меня зовут Фея Винкс… я спал с ним на одной кровати… — и совсем по-детски всхлипнул.

От хохота вокруг можно было оглохнуть. Пара охотников согнулись пополам и издавали настолько истерические стоны, что я невольно начал надеяться, что они так и помрут — от смеха.

От стыда здоровяк не знал, куда себя деть, но направился к своим, принимая дружеские хлопки по спине и новые издевки.

— Так и в чем ценность этой твоей любовницы? — спросил парень, когда толпа немного приутихла.

— Она мне не любовница.

— Пока, — пожал он плечами. — Ты прислушиваешься к ее дыханию. А так делают, только когда это дыхание важно. Ну и?

И снова против воли:

— Она — моя наследница. Стиратель.

— Ты причинял ей вред?

— Нет.

— Ты хочешь провести над ней Ритуал?

— Да.

— Почему же до сих пор не провел?

Что они хотят услышать? Ведь все и так очевидно! Тысяча Сокола полная, мы не имеем право обращать других, пока не освободится место. Я освободил это самое место, убив Пола, но они этого знать не могут и не должны! Поэтому сказал другую правду:

— Она пока не готова. И у меня еще нет официального разрешения на Ритуал.

— Мы даем его тебе. Стирателей и так слишком мало, а они нужны — в мирное время и… как сейчас. Вы можете помогать и вампирам, и людям, — огорошила меня Анна. Ник не спорил с ней, видимо, они это уже мысленно обсудили.

Настала моя очередь смеяться:

— Даете мне разрешение? Вы кто такие?! Шайка могущественных детишек, возомнивших себя Высоким Императором?!

— Императором? — таким же ровным голосом, что и раньше, перебила она. — Дай нам месяц, и у вампиров будет новый Император. Целых два.

— А усидите вдвоем на одном троне? — я не сдерживал сарказм. — Поругаетесь еще. И что тогда? Восточное полушарие земного шара объявит войну западному?

Они улыбнулись абсолютно синхронно. Святые гондурасы! Да они одно существо в двух телах! Гидра о двух головах. Как же это мерзко! Как они сами выносят такое уродливое существование? Вряд ли трения между ними вообще возможны, но…

— Император поддерживает наш мир в равновесии! Вы хотите его нарушить.

— А ты встречался с ним? — Анна наклонила голову.

— Нет.

— Он давно безумен, — почему они столько времени тратят на то, чтобы меня убедить? Ведь гораздо проще было бы нас всех убить и идти дальше разрушать мир. Но она зачем-то объясняла: — Ли был его Мастером. И после смерти Ли у Императора не осталось никаких барьеров. Он уже несколько месяцев не выходит из своей комнаты. Его армия освобождается от внушения и постепенно дезертирует. Часть уже присоединилась к нам. Та часть, которая видела то, что он творил — с ними, со смертными, с охотниками, которые пытались его вразумить. Последние годы он только и занимался, что своими жуткими играми с придворными. Руководство осуществлял Ли и другие советники, даже разрешения на Ритуалы он уже давно не подписывает сам. Теперь, когда Ли нет — нет и остатков старой Империи.

Я знал о смерти Ли. Весь мир знал. Он был самым старым из известных мне вампиров и обладал такой силой, которую даже представить сложно. Нелепая мысль ворвалась в мою голову:

— Ты убил Ли? — после кивка Ника по моей спине побежали ледяные мурашки. Как?! Ли был лучшим Бойцом в истории и имел способности, которые проявляются только у бессмертных, проживших лет шестьсот! И поскольку никто из нас до такого возраста не доживал, никого не было и не могло быть равного ему! И вот он — стоит прямо передо мной. Примерно одного со мной роста, темноволосый, улыбчивый. Какая же мощь скрывается под этой худощавой фигурой? Кажется, он решил спасти меня от преждевременного безумия, пояснив:

— Ли позволил мне себя убить. Именно он первым пошел против Императора и своего Дитя. Как думаешь, он тоже ошибался?

Я не знаю. Я теперь вообще ни черта не знаю! Но раз они такие любители поболтать, то спрошу:

— И какой же станет Империя, если вы займете трон Императора?

Анна из них двоих явно была более терпеливой:

— Не «если», а «когда». Больше не будет Тысяч, не будет вражды между ними. Но мы не нарушим древний договор с охотниками, поэтому наше общее количество не изменится — двенадцать тысяч.

— Двенадцать тысяч Волков? — уточнил я очевидное.

— Нет. Двенадцать тысяч вампиров. Все, кто захотят жить в новой Империи и продолжат соблюдать Закон по отношению к смертным, будут с нами.

Они могут и врать. Но тогда почему не убивают нас прямо сейчас?

— Разве вы сами сможете перестать быть Волками?

— Я не Волк! — вдруг сказала Анна и резким рывком обнажила плечо. Чистая, девственно чистая кожа! Ей не поставили татуировку до обращения! Почему? Она уловила мою реакцию и добавила: — Я просто вампир. Я могу принадлежать любой Тысяче или не принадлежать ни одной. Мне ли заботиться о таких формальностях?

Да неужели? Пусть тебе кто-нибудь попробует сказать, что ты просто несанкционированный вампир! И он сам оторвет себе голову по твоему же приказу.

— Многие не захотят объединения. И многим не понравится ваша дружба с охотниками, — это был не просто лозунг. Вампиры сотни лет жили по другим правилам, мы привыкли к разделению. Мы привыкли называть свою Тысячу семьей, а остальных — врагами или союзниками.

— Конечно, не захотят, — Ник ответил так, как будто это его вовсе не волновало. — Еще лет сто или двести придется их убеждать, — от его ухмылки веяло ужасом будущего кровопролития. Но рано или поздно, обладая такой силой, они своего добьются.

Я задумался. И не должен был говорить то, что сказал:

— Вы в чем-то правы. Если Император действительно уже безумен, ему нужна замена. И поскольку только вы обладаете его способностью, то вам бы и занять его место… Но, — я пытался остановиться, ведь они явно не намеревались меня сегодня убивать, а я как будто продолжал нарываться на неприятности, — вы просто опьяневшие от могущества новички. В своем тщеславии вы не видите простых вещей. Именно то, что видел Император. Бессмертная жизнь лишена эмоций, мы поддерживаем их столетиями за счет смертных… и за счет этих непрекращающихся стычек. Для нас это игра, способ получения нужного адреналина. Мы не сможем существовать, если не будем воевать друг с другом, с охотниками. Куда вы денете ген Бойца, который есть почти у каждого? Даже те, кто примет ваш новый мир, рано или поздно столкнутся с тем, что им нужны проблемы! Это держит нас в тонусе, это делает нашу жизнь хоть в какой-то степени осмысленной. Ценить свою жизнь начинаешь только в том случае, если ей что-то угрожает. Страх за себя, друзей, Мастеров и Детей делает нас… человечнее. А вы просто идиоты.

— А ты мне нравишься, — заявил парень. Жаль, что он мне не нравится.

А Анна ответила задумчиво, тоже совершенно не обращая внимания на мои выпады в их адрес:

— Мы уже думали об этом. И пока не пришли к однозначному ответу. Бессмысленные убийства прекратить нужно — это очевидно. А высвободившуюся энергию можно направить в другое русло — помогать смертным бороться с преступниками, а они всегда будут, заняться уже наконец-то тем, чтобы решить проблему безумия, созидать во благо нашего общего с людьми мира. Да и среди нас всегда найдутся те, кто не подчиняется Закону. Я не говорю, что это идеальное решение. Но это точно лучше, чем-то, что происходит сейчас. Если хочешь, бери свою любовницу и иди с нами. Может, именно ты поможешь нам найти ответы.

— Она мне не любовница, — единственное, что я смог возразить.

— Пока… — Ник снова пожал плечами. — Мы поняли. Оставайся, если таково твое желание. Пока ты не готов забыть все, чему тебя учили раньше. Нужно время. Но будешь ли ты бороться против нас?

— Я сообщу в свое Управление все, что сегодня узнал. И пока я Сокол, я буду делать то, что решит моя Тысяча. В интересах моей Тысячи. И что бы вы там ни сделали с Императором, какой бы идеальный мир себе не воображали, я останусь Соколом. А для Сокола до сих пор главной целью была охота на Волков.

Они одновременно кивнули, принимая мой ответ, а девушка добавила:

— Если бы это было так, ты бы давно убил Тайсона. Если бы твоя ненависть к Волкам была реальной, а не просто традицией.

И потом просто развернулись и пошли. Вслед за ними уходили и все остальные. Только Фея остался на месте. И наконец, смущенно пробубнил:

— Алекс, пойдем с нами! На Восток. На Императора. Оставайся ты этим своим… — он скривился, — Соколом. Но там нас ждет грандиозная драка. Может быть, это последний шанс в твоей жизни грандиозно подраться! Аня и Ник… ты просто пока не знаешь их!

Я не мог не улыбнуться. Хороший он все-таки.

— Нет, Фея. Ты же знаешь, у меня… Настя.

Он сначала насупился, а потом грустно вздохнул и отправился к своим.

Мы с Игорем смотрели друг на друга, не веря в то, что остались целы. А потом не выдержали и обнялись — это не тот момент, когда была уместна вампирская холодность. Чуть придя в себя, Игорь сказал:

— Алекс, а если они говорят правду? Должны ли мы воевать против них?

И вот только сейчас я окончательно понял, почему нас не убили. Сражения выигрываются не только в битвах. Один союзник, который будет рассказывать другим о них, важнее, чем десяток убитых врагов. И вот так, просто подарив ему жизнь, они получили в его лице — нет, пока еще не друга, но уже и не врага. Простейшая манипуляция, которая всегда работает. Соколы сразу стояли в оппозиции к Волкам, и теперь, благодаря нам, выжившим и узнавшим их силу и идею, мы своими руками начнем раскол.

— Надо ехать домой, — устало заметил я. — Отвези Дмитрия.

Мы не имели понятия, когда внушенный сон закончится, но не сомневались, что это рано или поздно произойдет, ведь благодетели должны были остаться в наших глазах благодетелями.

— Господи, Алекс, что случилось? — Людмила Михайловна выбежала мне навстречу. Но увидев на моих руках мирно спящую дочь, быстро успокоилась. — Я звонила, а Настя оставила свой телефон дома, а твой был отключен…

— Мы на машине поехали кататься. И она уснула, — ответил я.

— Спасибо за все, что ты делаешь… — она еще не устала меня постоянно благодарить? — Проходи, я разогрею ужин.

Я отнес Настю в ее комнату. Пока внушение не исчезнет, ее не разбудит даже ядерная война в соседней комнате. И когда она проснется — неизвестно. Но когда это случится, она вспомнит все, что произошло до… Значит, в этот момент мне нужно оказаться рядом. Не представляю, что буду делать, если она проспит так несколько дней. Надо как-то остаться тут.

— Людмила Михайловна, что-то мне нехорошо. То ли сильно устал, то ли заболел.

Она тут же подлетела и начала ощупывать.

— Лоб холодный… Алекс, не вздумай садиться за руль! Я тебе постелю, переночуешь на диване! Даже не смей спорить!

Конечно, я и не собирался слишком настойчиво отказываться. Но до рассвета все равно не усну — режим у нас такой, зато есть время обмозговать свой дальнейший шаг.

Утром Людмила отправилась на работу, заранее приготовив нам завтрак. Аккуратно, боясь побеспокоить, потрогала мой лоб и только после этого ушла. Уверен, она не станет возражать, даже если я останусь у них жить.

Я открыл глаза, когда захлопнулась входная дверь. Потом долго смотрел, как спит… моя Настя. Водил пальцем по ее лицу, сомкнутым векам, губам. Теперь я не сомневался, что Геммные вампиры рано или поздно займут трон Императора, а это значит, что их разрешение на Ритуал останется в силе. Если бы она только согласилась! Я бы все сделал прямо тут, в ее родном городе. Позвонить Аните пока не было возможности, но я был только рад этому. Если Управление запретит мне стать ее Мастером, то я так и не попробую ее кровь на вкус. Чертов эгоист! Но разве обратить того, к кому так хочется прикоснуться, — не основной инстинкт вампиров?

Просыпается! Уже?! А я еще не подготовился! Еще не решил, как скажу ей.

Настя.

Я открыла глаза и увидела Алекса. Он сидел на полу, рядом с моей кроватью, отвернувшись к стене. Что он тут делает? И до того, как задать этот вопрос, я вспомнила, что произошло. Он сбил двух человек! А потом сильный толчок, как будто машину просто остановил невидимый барьер, и нас окружила толпа очень странных людей. И Алекс сказал им: «Человек не знает ничего о нас». А потом я, похоже, потеряла сознание… Я не знала, какой вопрос задать первым, поэтому продолжала молчать.

Алекс, не поворачиваясь, нарушил тишину сам:

— Настя, нам нужно поговорить.

Нужно! Так говори же!

— То, что ты вчера видела — не сон. В мире, кроме смертных, существуют вампиры и охотники. В это сложно сразу поверить, но вчера ты видела и тех, и других. Твой отец… настоящий отец был охотником. Это что-то наподобие суперменов, которые спасают людей от нежити, как выразилась одна наша общая знакомая. Это те, которые вчера прыгали сверху.

Я с ужасом тут же вспомнила, что действительно видела это! Несколько человек просто приземлилось… откуда-то… хотя поблизости не было ни деревьев, ни зданий! Закричать или послушать дальше?

— А Пол, в смысле, Павел, твой отчим, как раз и был вампиром. Ты сама смогла его остановить, благодаря крови охотников.

Все же лучше закричать! Но я постаралась взять себя в руки:

— Кому-то из нас нужно срочно обратиться к Игорю Петровичу!

— Ах да. Кстати, Игорь — тоже вампир.

Бред! Несусветная чушь без капли правдоподобности! Я не знаю, как объясню то, что вчера видела, но точно не этой ересью!

— Алекс, а ты тогда кто? Оборотень? Пришелец? Призрак Оперы?

— Оборотней не существует. Сказки это.

— А, ну тогда ладно.

Он еще немного помолчал, а потом сказал тихо:

— Настя, и я вампир.

Мне стало страшно. И не от того, что я попыталась вдуматься в эти слова, а от тона, которым он это произнес. Я едва дотронулась до его плеча, призывая повернуться ко мне. Он внял мольбе. И теперь я могла посмотреть в его глаза. Глаза цвета крови.

И вот только сейчас я закричала.