Глава 15

Настя.

Нет, я не была излишне самоуверенной. Я просто знала наверняка, что ему не плевать. Что бы он там ни говорил, как бы ни был привязан к своей Аните и своей Тысяче, на меня ему не плевать. Наши минуты, насыщенные сдерживаемой страстью, наши разговоры, взгляд его почти черных глаз — всегда пристальный, всегда пронизывающий, его поступки, которые часто отличались от слов — все это не оставляло ни малейшего сомнения. Я не знаю, что будет через двести или триста лет, но сейчас мы будем вместе. Мы обязаны. И то, что между нами, — совсем не то, что я испытывала к Денису, совсем не то, о чем мне говорил Игорь Петрович на своих сеансах. Это не уйдет, когда я все вспомню. Да, возможно, потом у меня возникнут трудности, связанные с психологическими проблемами и отсутствием влечения, но эти трудности я буду преодолевать только с ним.

Через несколько дней Андрей сообщил, что Алекс не вернется. Сказал, что по приезде мамы мы должны будем посвятить ее во всю историю, а потом вместе уехать. Хорошо, уеду. Но только с Алексом. Потому что иначе не бывает. Не в этой вселенной, дорогой мой упырь, не в этой жизни. Я должна была пережить все, включая отчима, чтобы встретить тебя. Ты должен был ждать меня почти целый век. И в каком, святые гондурасы, больном измерении возможно, чтобы мы с тобой не были вместе?

Я теперь знала об охотниках гораздо больше и не могла ими не восхищаться. Вся их жизнь — помощь людям. Они отслеживают таких, как мой отчим, и уничтожают, помогают бороться с преступниками, никогда не проходят мимо чужой беды. Я все больше и больше жалела о том, что ген охотника не передается по женской линии. Охотникам незнакомо безумие, их эмоциональный фон не снижается даже за двести лет. И все потому, что они живут ради других. Если бы у меня был выбор, я, безусловно, стала бы одной из них! И это отнюдь не исключало бы то, что с Алексом мы бы все равно были вместе. Мы бы вместе охотились на ночных тварей, к которым сам он, конечно, не относится. Вампиры тоже имеют право на существование! Если не нарушают Закон. Мое мироощущение наконец-то приходило в полную гармонию.

Я заметно успокоилась, теперь не истерила по мелочам и не доставала Андрея, чтобы он немедленно звонил ему. Сам Алекс на мои звонки ни разу не ответил. А сейчас я просто включила режим ожидания. Конечно, безумно скучала. Конечно, спала только в его постели. Но уже точно знала, чего хочу, а это всегда успокаивает.

Алекс.

Сначала надо добраться до гостиницы, где я остановился. Собрать свои вещи и заказать билет на самолет. А, нет, еще что-то было… очень важное. Сначала надо добраться до гостиницы.

Влетел в номер, схватил блокнот и написал все нужное. Потом подошел к зеркалу. Будет сложно, но все в моих руках. Настя удалила себе семнадцать лет, а мне нужно стереть всего лишь четырнадцать минут! И мой опыт не сравним с ее. Значит, я смогу.

Получилось далеко не с первого раза, и я почти отчаялся. Но моментально почувствовал, когда достиг успеха — стало очень неприятно. Как будто я ершиком чищу себе мозг. Так, проверяем: я вхожу в Зал и выхожу из Зала. И ничего между. Готово. И только потом прочитал мною же написанное — все то, что там произошло. Я никогда не забуду тебе то, что ты сделала, моя вечная любовь. Ты отдавала приказы грамотно, так, что никто ничего не смог бы заподозрить. И я ни на секунду не сомневаюсь, что ты не случайно забыла про один, самый важный — не стирать себе память. Ты, рискуя всем, подарила мне свободу выбора, а я вытащу тебя оттуда.

Теперь необходимо посетить Друри-Лейн. Мне повезло, свободные билеты на сегодняшний спектакль еще оставались. Я купил два, чтобы оставить рядом свободное место. Анита, конечно же, поймет, где меня искать — там, где мы впервые встретились.

Появилась она только к концу второго акта.

— За тобой следят? — было странно, что я не почувствовал других вампиров поблизости.

— Нет, — она тоже наклонила ко мне голову. — Мой Мастер отдал мне приказы, чтобы я не могла отменить свои или сбежать. Ну как, все получилось?

Мастер Аниты — член Совета Управления Тысячи. Видимо, договор со Змеями подразумевает полный контроль через Мастеров. Вот такое доверие к своим новым союзникам.

— Да. Спасибо, — я был ей на самом деле благодарен. Больше, чем когда бы то ни было раньше.

Она просто пожала плечами.

— Через неделю-две ты позвонишь мне и будешь очень сожалеть о том, что пришлось убить ее. Через месяц сам возвращайся в Лондон, иначе заподозрят неладное. Если она тебе так важна, то ты отправишь ее к Волкам, но предупреди, что с Ритуалом лучше временно подождать. Появление нового Стирателя ненадолго останется тайной, и таким образом твой обман раскроют.

— Его все равно рано или поздно раскроют!

— Да, но мы выиграем время. А если победят Волки, то это уже не будет иметь значения.

— То есть ты хочешь, чтобы они победили?

— Конечно, нет, — она даже чуть повысила голос от возмущения. — Но теперь еще меньше хочу, чтобы победили Змеи. Ты не представляешь, что творится в Управлении. Они нам не доверяют и открыто заявляют об этом. А все потому, что мы к ним присоединились последними.

— Ты можешь уйти со мной. Я удалю приказ твоего Мастера.

— Нет, моя любовь. Грядет хаос, я не могу бросить своего создателя и Соколов в такой момент. Очень скоро начнется открытый раскол в нашей Тысяче, и тогда там должны остаться те, кто сможет принимать решения.

— И это будешь ты? Хочешь стать новой Главой?

Она тихо рассмеялась.

— Сарказм в твоем тоне несколько удручает! Я была бы отличной Главой. Но… судя по всему, в случае победы Змеи захотят укрепить свое влияние. Думаю, нашим следующим Главой будет уже Змея, — она поморщилась. — И, как видишь, план Геммных Волков по устранению самих Тысяч уже не звучит настолько абсурдно. Полная тупость с их стороны — объедение с охотниками. Если бы не это, они бы получили гораздо больше своих сторонников уже сейчас.

— А если я не вернусь через месяц, то отомстят тебе, — я резюмировал очевидное.

— Ты хочешь остаться с ней, — она улыбалась без тени сомнения. — Но это невозможно. Когда дело дойдет до открытого противостояния в антиволчьей коалиции, ты будешь очень нужен. Со своей способностью и со своими связями… с Волками.

— Я вернусь, — пообещал, но решил еще добавить: — Настю уговорить будет очень сложно. Она упряма, как…

— Как ты. Но ни у нее, ни у тебя нет выбора. Потом, когда Война закончится, вы сможете быть вместе, если доживете, конечно. Она поймет. Поезжай и все объясни.

Я несколько минут размышлял над ее словами.

— Там есть тот, кто ей объяснит. И она действительно все поймет и примет, пусть и покричит сначала для приличия. Я отсижусь в Москве нужное время.

— Боишься, что если приедешь к ней, то уже не сможешь оставить?

Зачем говорить очевидное? Поэтому я задал последний интересовавший меня вопрос:

— Анита, почему ты помогла Насте?

— Я помогала не ей, мой золотой. Ты — мое Дитя. И впервые за всю свою жизнь эгоистичный мальчик забыл про собственные интересы ради кого-то. Это что-то да значит. Ты не простил бы себя, если бы не смог ее спасти. А значит, и я себя бы не простила.

Мы вышли на огромное крыльцо театра, обрамленное шестью каменными колоннами. Уже полностью стемнело, но из-за моросящего летнего дождика звезд не было видно. Бесконечно обожаю Лондон.

— Забудь, что приходила в театр, нашу встречу и весь разговор, — сказал я своей матери, бывшей любовнице, покровительнице и самому верному другу. Развернулся и исчез. Так она будет застрахована от любого допроса под контролем Мастера.

Позвонил Андрею уже из московской гостиницы. Все объяснил, но вместо ожидаемого от охотника «понял», услышал:

— Алекс, она не в порядке. Думаю, что тебе все же лучше приехать и самому все объяснить. Она очень переживает за тебя. А когда ее мать вернется, нам нужно будет и ее убеждать уехать. А для этого требуется разблокировка всего, что ты стер. Другого Стирателя у нас под рукой нет.

— Я не могу! Да пойми же ты! Постарайся все сделать сам, — я отключился, а уже потом позволил себе тихонько завыть.

* * *

В Санкт-Петербурге у меня ушло три дня на то, чтобы отыскать охотников. Точнее, это они меня нашли. Я просто шлялся круглосуточно по тем местам, которые, на мой взгляд, могли бы привлечь и их внимание, и ждал, когда же поинтересуются, что тут делает новичок. Ко мне наконец-то подошли трое, уже возле гостиницы.

— Назови свою Тысячу, — поприветствовал один, без лишней вежливости, но и без грубости.

— Соколы. Мы пока не вступили в Войну, поэтому я могу обратиться к вам за помощью.

Они удивленно переглянулись между собой, а потом внимательно выслушали все, что я хотел им сказать. Задача была не из легких, но система связи у охотников налажена не хуже, чем у нас. Оказалось, что охотник, чья женщина, беременная двойней, уехала девятнадцать лет назад, живет теперь в Подмосковье. Им тоже приходится иногда менять место жительства, как и нам, ведь долгая молодость не ускользает от глаз смертных.

И еще через два дня я наконец-то встретился с Сергеем. Невысокий, коренастый, очень приятное лицо. Но черты не такие тонкие, как у меня, волосы русые, глаза карие, но гораздо светлее, чем я мог бы ожидать. В нем, как и в Людмиле Михайловне, я не увидел фамильного сходства. То, что только Настя частично унаследовала мою внешность — просто какая-то насмешка судьбы. Встретились в баре, нас окружали веселые и пьяные смертные, которые со стороны могли бы сказать, что мы почти ровесники. Сергей выглядел ненамного старше моих вечных двадцати пяти.

Мы заказали спиртное и уселись за стол, подальше от невольных слушателей. Вначале он, как и все его собратья, был насторожен, но по мере моего рассказа становился все более и более эмоциональным. Я поведал ему всю историю Насти и ее матери. Все, что сам знал и все, что предвидел в перспективе. Когда я закончил, он залпом осушил полстакана водки и только после этого сказал:

— Зря ты его убил! Какое непростительное милосердие! Охотники бы ему устроили гораздо более теплый прием, лет так на несколько.

В этом я не сомневался. Как и в том, что Настин отец скажет что-то подобное.

— Я мог бы найти Люду, когда она сбежала, — продолжил собеседник. — Но мы решения наших женщин обязаны уважать. Если она выбрала жизнь вне всего этого, то я просто не имел права… И догадывался, что сын не выжил. Врачи уже на ранних сроках предупреждали, что так может случиться. А если бы он выжил, то она сама бы нашла меня, когда бы поняла, что растить охотника — совсем не то же самое, что растить обычного мальчика. Поэтому я и заставил себя забыть о ней и о дочери. Если бы я только знал, что так получится!

— Это уже неважно. Настя хочет с тобой встретиться, и, узнав все, не держит на тебя зла. У тебя есть другие дети?

— Да, — он расцвел. — Три пацана! Старшему уже восемь! Он еще ни из одной драки не вышел проигравшим! А младший… Но… Ты ей мой телефон… адрес скажи! Пусть приезжают вместе с матерью, мы о них позаботимся! Или нет… ты, наверное, прав… Пока ей лучше оставаться поближе к Геммным. Неизвестно, что тут будет, когда начнется вся заваруха… А те, как говорят, невероятно сильны. Я и не сомневаюсь в их победе, и в том, что Насте безопаснее всего будет сейчас в Китае. Но потом…

— Обязательно, — он мне очень нравился. У Насти и не могло быть другого отца. Хочет ее увидеть настолько, что у него дрожат руки, но принимает самое верное решение в сложившихся условиях.

Мы заказали еще водки, а на закуску коньяка. Всю ночь Сергей просил меня рассказывать о Насте и ее матери. Пришлось вспоминать даже мельчайшие детали, от каждой из которых он приходил в полнейший восторг. Вот так в мире встретилось два идеальных собеседника: один больше всего на свете хотел слушать про Настю, а второй — о ней говорить.

Уже под утро порядком хмельной Сергей заявил:

— Эй, пацан, я же вижу, что ты неровно дышишь к моей принцессе! Что там у вас с ней?

Я тоже был не самым трезвым существом на планете:

— Эй, пацан, с вероятностью в пятьдесят процентов ты — мой внук. Так что смени-ка тон.

— Точно, дедуля, — он покивал головой, соглашаясь с таким раскладом и, собрав все свое уважение к прародителю в кучу, повторил вопрос: — Эй, извращенец, что там у вас с моей Настенькой?

Ну вот что ответить? Я люблю ее до такой степени, что предал своих? Она любит меня так, что готова поить своей кровью и согласна стать моим Дитя? Да меня радугой вырвет от такой ванили.

— Мы не трахались. Пока, — вежливо ответил я.

Он подумывал мне врезать, но похоже, что я ему нравился не меньше, чем он мне. Поэтому сначала замахнулся, а потом сочувственно похлопал по плечу.

— Я тебе вот, что скажу. Если моя девочка тебя любит, то ты просто обязан на ней жениться, потому что она лучше всех! Я закрою глаза на ваше извращение.

Я заржал в полную глотку.

— Ты ее даже не видел!

Сергей злобно прищурился:

— Хочешь сказать, что она не лучше всех?

— Лучше, — честно ответил я. — Значит, наш брак одобрен?

Он как будто даже протрезвел и тяжело вздохнул:

— Наши дочери вольны в своем выборе. Если она выберет тебя, то так тому и быть. К тому же, из всей этой падали ты далеко не самый мерзкий. Ты бы мог быть неплохим охотником, если бы не сдох давным-давно.

— Фу-у-у-у-у-у! — не удержался я.

— Сам такой! — парировал он.

Распрощались мы уже засветло, крепко пожав друг другу руки. Расскажу обо всем Андрею, ведь Настю точно обрадует новость, что я разыскал ее отца. Возможно, она даже захочет поболтать с ним по телефону. Ей надо отвлечься.

* * *

— Ее нет рядом?

— Нет, — ответил охотник. — Говори спокойно.

— Я нашел ее отца. Его Сергей зовут. Он будет очень рад, если… Ее нет рядом?

— Нет, — тем же тоном повторил Андрей.

— Тогда почему я слышу ее дыхание?

— Хм… Наверное, потому что она рядом?

— Ты за кого вообще? — я не знал, разозлиться или рассмеяться.

— Ты — вампир, она — дочь охотника. Ответь сам — за кого я?

Я все же нервно хохотнул. Но надо было и узнать, как там обстоят дела.

— Она согласилась уехать?

— Может, сам с ней поговоришь? — и если до этого не было очевидно, что он не на моей стороне, то вот прямо сейчас все и встало на свои места.

— Нет, — я не знал, как говорить с ней. Я и так едва держался. — Андрей, ты должен! Ты обязан о ней позаботиться, ведь она одна из вас!

— С момента разрешения Ани и Ника она — твое Дитя. Ты и заботься о ней, — он произнес это очень холодно. — И мы не решаем за наших женщин! Она сама сделает выбор.

Где-то я это уже слышал.

— Андрей, пожалуйста…

— Алекс, — уже ее голос. Очень мягкий и спокойный. Кажется, она в порядке.

— Настя, — сердце оборвалось.

— Почему ты не хочешь со мной разговаривать? — даже не спокойный, а веселый тон! Это меня немного обескуражило. — У нас тут все хорошо. Мама приезжает через неделю. Пару раз заходила к бабе Жене, она про тебя спрашивала, но я сказала, что ты уехал навестить родителей. Как у тебя-то дела?

— Все отлично, — я сжал кулаки, но голосом дрожи не выдал. — Настя, тебе нужно согласиться уехать к Волкам.

— Хорошо, я понимаю! — звонко отозвалась она.

Ну вот. Я добился, чего хотел. Что ж так пусто-то? А она продолжила:

— Только мне бы память разблокировать. И маме.

— Настя, — я постарался улыбнуться. — Тебе пока необязательно это делать. И у Волков есть Стиратель. Я тебе не нужен. Матери вы сможете все объяснить и сами.

— Ладно. Если ты считаешь, что так правильно! — я и раньше знал, что она очень умная девочка, всегда принимающая правду. Ей только нужно было время, чтобы все осознать.

— Я рад, — может, прозвучало не слишком радостно, зато правильно.

— Я тоже рада. И надеюсь, что все благополучно разрешится. Мы же еще встретимся? Когда-нибудь?

— Обязательно, — если я прямо сейчас не смогу хотя бы одну слезу выдавить, то меня, наверное, разорвет на части. — Ты только сделай все, как надо.

— Я сделаю! Не волнуйся! Буду пай-девочкой. Но вот только я не понимаю, почему бы тебе самому не приехать? С мамой будет проще разговаривать, если ей вернуть воспоминания прямо здесь. И я не доверяю другому Стирателю, как тебе. Ты уверен, что это не опасно?

Уговаривает меня? Таким веселым голосом?

— Нет, Настя. Это не опасно. Он не навредит тебе, если сам не захочет. А я не могу приехать.

— Почему? — искренне-детское удивление.

— Потому что мне плевать, — ее желании увидеть меня надо как-то пресечь. — Война идет, ты же не думаешь, что твои проблемы важнее Соколов?

— А-а-а! Ну тогда ладно, — что-то уж очень странно, поэтому я ждал продолжения, которое не заставило себя долго ждать. — Ой, слушай, Алекс! Хочешь, кое-что интересное расскажу, если у тебя есть время?

— Выкладывай, — я уже напрягся.

— Вчера, когда шли от бабы Жени, детей увидели. И у одной девочки был красный велосипед с наклейками! Представляешь?

Не представляю, но спину обдало холодом первого понимания.

— Мне же на одиннадцатилетие такой подарили! Отчим учил меня кататься, это было так здорово! А Таня — она жила тогда еще в соседнем подъезде — сказала, что у меня скоро будет брат или сестра! Она была уверена, что если люди женятся, то у них очень скоро появляется маленький! Как же я была расстроена, когда выяснила, что моя мама не ждет ребенка. И потом сказала Тане, что она идиотка. Мы так поругались…

Я отшатнулся к стене.

— Ты… Твоя мать не могла тебе этого рассказать.

— Неужели? — все, никакого веселья в голосе. Сухо и жестко.

— Настя! — я закричал. — Ты что делаешь? Нельзя!

— Проверяю, насколько тебе плевать, — мороз волнами скатывался по телу. — О, не бойся! Я еще пока полностью в себе. Получилось разблокировать только малюсенький участок! Сегодня я узнаю, что мне подарили на двенадцатилетие. Разве тебе не интересно?

— Нет! Настя, нет! Когда у тебя включатся эмоции, ты не сможешь контролировать процесс! Нельзя этого делать! Дура!

— Неужели? — точно так же спокойно.

— Я прилечу первым же рейсом.

— С этого и надо было начинать, Сокол, — и повесила трубку.

Маленькая гондурасская шантажистка! Как же я хочу тебя увидеть. Идиотка!