Глава 2

— АГЛАЯ —

Кафе тётушки Марии находилось на главной площади, в двух шагах от ратуши.

Место уютное, пахло свежей выпечкой и потрясающим кофе, а сама Мария была женщина круглая, как её собственные пирожки, и такая же румяная, всегда встречала нас с распростёртыми объятиями.

Сегодня она тоже улыбнулась.

— Аглаша, дорогая, – пропела она, оглядывая моё лазурное платье и Феню в шляпке. – Что вам сегодня подать? Рыбный супчик? Или, может быть, баранину с овощами?

— Треску в сливочном соусе, – выпалил Феня, не дожидаясь меня. – С печёными помидорами. Три порции. Я очень голоден.

— Феня, ты лопнешь, – осадила кота.

— Ты обещала меня кормить! – возмутился он. – У меня стресс! У нас обоих стресс! А стресс, между прочим, заедают вкусной едой! Мария, сделай Глаше рыбный супчик, одну порцию.

Мария рассмеялась и скрылась на кухне.

Мы сели за столик у окна.

За стеклом проходили люди. Горожане меня знали.

Когда я проходила мимо, они мне кивали, натянуто, правда, но вежливо. Но стоило мне отвернуться, как лица становились озабоченными, а их шаги ускорялись.

Я привыкла.

Бабку мою здесь любили и уважали. Агата Заречная могла вылечить любую хворь, отвести порчу от скотины и заговорить дом от пожара.

К ней шли с любой бедой, и она никому не отказывала, если зла не просили сделать.

Ко мне тоже шли. Поначалу.

Пока я не полечила аптекаря Григория от застарелого радикулита заклинанием, которое по ошибке перепутала с «облегчением тяжести в конечностях».

Радикулит прошёл, это правда, но вместе с чувствительностью в ногах. Аптекарь три дня ходил, не чувствуя ступней, подворачивал ноги и едва не сломал их. С тех пор он шарахается от меня даже на другом конце улицы.

Ещё я помогла мельнику Семёну найти пропавшую корову.

Зеркало поиска я настроила правильно, но перепутала направление и вместо того, чтобы указать на лес, где корова мирно жевала траву, зеркало показало на дом старосты.

Семён вломился к старосте с вилами, нашёл там... ну, не корову, а свою жену в объятиях старосты.

Староста до сих пор не может меня простить.

А однажды ко мне пришла девица из соседнего городка, попросила сделать её «жидкие» и серые волосы крепкими, густыми и красивого огненного оттенка.

Я взяла бабушкин рецепт, самый надёжный, с лепестками роз и лунным светом.

Но перепутала лунный свет с солнечным (мне простительно, не спала я трое суток перед этим, экспериментировала с зельем роста для хвоста Фени).

В итоге… девица стала лысой, а кожа на макушке ярко рыжей. Цвет сошёл через три дня, а волосы она до сих пор отращивает.

Она тогда прокляла меня в сердцах.

Были ещё случаи…

С тех пор обращаться ко мне перестали.

— Принесли! – обрадовался Феня, запрыгивая на стопку подушек и повязывая себе на шею салфетку.

Мария выставила на стол дымящуюся тарелку с треской, украшенной веточкой розмарина, отдельную миску с печёными помидорами.

Феня впился в еду с такой страстью, будто не ел неделю.

Мне подали рыбный суп.

Ела я его без вкуса, механически, одним глазом наблюдая, как Феня расправляется со второй порцией трески.

— Феня, – сказала я, когда он начал третью. – Ты...

— Не мешай, – прочавкал он. – Я в процессе исцеления душевных травм. Мне нужно накопить силы, чтобы мы могли придумать план.

Третью порцию он доел с тем же энтузиазмом.

Помидоры исчезли все до единого.

А потом Феня замер.

— Ой, – сказал он.

Я подняла взгляд от супа.

Феня сидел столбом, его глаза были круглыми, как блюдца, а шерсть вдруг стала выглядеть как-то... расплывшейся.

— Ой, – повторил он. – Глаша... Глашенька… мне плохо.

— Феня?

— Я... кажется... объелся, – простонал он, падая на бок прямо с подушек на диванчик. – Я не рассчитал свои силы.

— Ты идиот, – беззлобно сказала я, но сердце ёкнуло.

— Знаю, мя-а-у-аф, – жалобно мяукнул кот. – Но было так вкусно... И вообще, я сопереживаю нам... объеданием...

Он закатил глаза и издал такой жалобный звук, что несколько посетителей обернулись.

— Идём скорее домой, и ищем заклинание, – заявил он, делая слабую попытку встать. – Запомни, не бывает безвыходных ситуаций. Я это точно знаю. Бабушка твоя всегда говорила: «Нет такой проблемы, которую нельзя решить магией и правильным подходом».

Он икнул.

— Но сначала ты меня реанимируешь. Мне очень плохо, Глаша... Помоги...

Я тяжело вздохнула.

Хорошо, что я ведьма. Хорошо, что бабушка научила меня варить не только боевые эликсиры, но и полезные в быту.

Я достала из кармана маленький пузырек с мутноватой жидкостью.

Эликсир от обжорства по бабулиному рецепту.

Три ложки пижмы, кора дуба, настой мяты и щепотка волшебства, и вуаля! Супер эликсир!

Я всегда носила его с собой, потому что Феня любил очень плотно покушать.

— Открывай рот, – скомандовала ему.

Феня послушно раззявил пасть, и я накапала ровно пять капель на розовый язык, кот сглотнул.

— Через пять минут будешь как новенький, – пообещала ему, подзывая Марию, чтобы рассчитаться.

Мария, увидев кота, только покачала головой.

— Твой фамильяр, Аглая, единственный в мире кот, который может умереть от вкусной еды, – заметила она, забирая монеты.

— Он бессмертный, – отмахнулась я.

К тому моменту, как мы вышли из кафе, Феня уже снова был живчиком.

Он поправил шляпку, гордо вскинул хвост и зашагал рядом со мной.

Мы шли по главной улице, и люди расступались перед нами, словно мы заразные. М-да, вот она моя реальность.

Кивали мне, улыбались и спешили свернуть в первый попавшийся переулок.

Женщина с корзиной яблок перешла на другую сторону, едва меня увидев.

Старшина гильдии торговцев, который всегда был с бабушкой на «ты», сделал вид, что разглядывает вывеску булочной.

Даже местный священник, отец Вениамин, перекрестился, когда я проходила мимо, правда, поспешно добавил: «Доброго дня, Аглая Игоревна», чтобы не было обидно.

— Ничего не меняется, – буркнул Феня, провожая взглядом очередного убегающего горожанина.

— Я привыкла уже, – пожала я плечами. – Мы изгои и лузеры, забыл?

— Это они лузеры, – фыркнул кот. – Не могут оценить уникальный талант.

— Талант превращать всё в бардак?

— Талант быть собой, Аглаюшка, – серьёзно произнёс Феня, и я на секунду даже растрогалась. – К тому же, твой бардак хотя бы весёлый. Скучно было бы им без нас. Представляешь, какая тоска, жить без риска, что твой идеальный белый дом случайно перекрасится в ядрёный жёлтый, да ещё с принтом «чёрный горошек» или, что в городском колодце пресная вода поменяется на газированную?

— Это было всего один раз, – проворчала я.

— Дети газировку оценили, я тоже, – мечтательно протянул кот.

Я улыбнулась.

Мой Феня умел поднимать настроение.

Мы дошли до «Тихой Заводи», моего с Феней дома, убежища и наследства от бабушки.

Старый, но крепкий особняк из светлого камня, увитый растениями, с резными наличниками и крышей, на которой любили сидеть вечно говорливые и крикливые сороки.

Он стоял на самом краю города, у реки, окружённый садом, который я вечно забывала подстригать, отчего он превращался в дикое, но прекрасное царство цветов и трав.

Я вошла в дом, заперла дверь и прислонилась к ней спиной.

— А теперь излагай идеи, – произнесла решительно.

Феня скинул шляпку, бросил её на вешалку и прошёл в кабинет, где бабушка когда-то принимала посетителей.

Там, в дубовом шкафу с выдвижными ящиками, хранились толстые гримуары в тяжёлых кожаных переплетах.

— Помнишь, бабуля говорила тебе об одном заклинании? Давай, вспоминай, Аглая.

Я задумалась, потом щёлкнула пальцами.

— Да-а-а…Она что-то говорила про одно заклинание, – пробормотала я, вытаскивая самый старый том, с потёртым корешком и пятнами от свечей на обложке. – Говорила, что на самый крайний случай, когда другого выхода не будет... Очевидно, знала, что меня настигнет сия участь…

— Три месяца на поиски мужа, а кандидатов ноль, – произнёс Феня, запрыгивая на стол и устраиваясь рядом с книгой. – Я бы сказал, это как раз самый крайний случай.

— Она говорила про заклинание «Жених за минуту», – я перелистывала страницы, исписанные бабушкиным аккуратным почерком. – Но там нужен особый настрой, и...

И я его нашла.

«Заклинание «Искра истинной страсти», иное название «Жених за минуту».

Действует мгновенно. Привлекает в жизнь ведьмы того самого, единственного, кто судьбой ей предназначен, кто пройдёт с ней рука об руку до конца дней.

Внимание! Требует абсолютной концентрации!

Необходимые компоненты: лепесток редчайшего цветка, выращенного самой ведьмой; шерсть мудрого животного; база – чистая энергия и разряд, который создаётся самой ведьмой в момент эмоционального высочайшего подъёма.

Лепесток и шерсть измельчить до порошка. Высыпать всё в чашу из горного хрусталя, сконцентрироваться… прочитать заклинание без запинок и промедлений, напевно! Повторно прочесть не получится!

Во время чтения заклинания водить рукой над чашей. Появится разряд чистой энергии, его нужно направить мысленным посылом на объект привлечения, даже если он очень далеко.

Заклинание необратимо. Повторно не применяется. Само заклинание…»

Я выдохнула.

— Звучит... рискованно, – заметил Феня, читая эти строчки. – Особенно про «разряд чистой энергии». У тебя с разрядами, Глаша, вечные проблемы.

— Ничего, – я захлопнула гримуар с решительным видом. – Справлюсь.

— А где мы возьмём редчайший цветок, выращенный тобой? – Феня задумчиво почесал лапой за ухом. – У тебя на подоконнике только...

Мы переглянулись.

— Флора, – сказали мы одновременно.

— Да, это мой цветок, мной же выращенный из семечка. Из того, что бабушка привезла из южных королевств. Редчайший, как здесь и сказано.

— Этот цветок пытался тебя сожрать в прошлую среду, – напомнил кот.

— Флора просто... капризная, – сказала, направляясь на кухню.

— Флора – кровожадная тварь! Это растение – твоя самая большая ошибка, Аглая. Она жуткий мутант, её проще и гуманнее было бы просто уничтожить, – заявил Феня, спрыгивая со стола и следуя за мной. – Но раз другого выхода нет...

Мы пришли на кухню, которая всё ещё выглядела как поле боя, и подошли к подоконнику.

В огромном глиняном горшке, возвышалась она, моя Флора.

Лилия, которая когда-то должна была быть просто лилией, красивой, белой, пахнущей терпко, но я, как обычно, переборщила с подкормкой.

Ой, подумаешь, всего-то добавила в землю не только питательный раствор, но и пару капель щепотку боевого усилителя и роста, и, кажется, немного собственного настроения, которое в тот день было очень мрачным, я бы сказала, что даже кровожадным.

В результате Флора вымахала до полуметра высотой, а её белые лепестки местами приобрели багровый цвет.

Стебель покрылся мелкими шипами, а в центре цветка, вместо привычных тычинок, сформировалась пасть с острыми зубами.

Да, я вырастила хищное растение, но я не специально.

И вообще она была моя, и я её любила, даже когда её поливала, а она пыталась откусить мне руку по локоть, всё равно любила.

— Милая моя, – прошептала я и сложила руки на груди, улыбнулась самой обаятельной улыбкой. – Одолжишь мне один свой лепесток? Мне очень нужно.

Флора качнулась, и её листья напряглись, а в центре цветка что-то зашевелилось.

Потом она медленно, с явным удовольствием от процесса, вывалила язык. Он был длинный, тёмно-фиолетовый, а ещё с него закапала прозрачная и ядовитая жидкость.

Капли шипели на подоконнике, оставляя маленькие обожжённые пятна.

— Ну что ты? – я попыталась сохранить дружелюбный тон. – Всего один лепесточек, самый маленький. Ты даже не заметишь его отсутствия.

Потянулась к ней…

В ответ пасть Флоры распахнулась, обнажив несколько рядов острых, как иглы, зубов, и цветок с глухим рычанием попытался цапнуть меня за палец.

Я едва успела отдёрнуть руку.

— Коза ты драная, а не милый цветочек! – рявкнула я, теряя терпение. – Будешь так себя вести, поливать перестану, и ты засохнешь и сдохнешь! Такую жизнь хочешь, да? Я тебе устрою!

Флора замерла.

Потом её лепестки вздрогнули, сжались, а потом, о чудо, один из нижних лепестков, самый маленький и уже начавший желтеть, отделился от стебля и упал на подоконник.

Флора фыркнула с ноткой обиды и отвернулась от меня всем своим цветком. Листья сложились домиком, демонстрируя, что разговор окончен.

— Спасибо и на том, – буркнула, подбирая лепесток.

— Осталась шерсть разумного животного, – напомнил Феня, сидевший на безопасном расстоянии, подальше от Флоры.

Я повернулась к нему.

— Феня, – я сложила руки в умоляющем жесте. – Одолжишь клок своей рыжей шерсти? Пожа-а-алуйста!

Кот посмотрел на меня, потом на лепесток в моей руке, потом на Флору, которая демонстративно покачивалась, всем видом показывая, что ей плевать на нашу драму.

— С тебя дюжина сарделек из колбасной лавки Иваныча, – сказал он спокойно.

— Что?! Да они стоят целое состояние! – возмутилась я.

— Дюжина сарделек, – повторил он, усаживаясь поудобнее. – И я подумаю.

— Феня, это шантаж!

— Это бизнес, детка. Сардельки – и я весь твой. И у тебя нет времени искать другого разумного.