Глава 14

Лишь на минуту Катерина оказывается в моих руках. Чувствую, как по мне распластываются упругие сиськи и с ума схожу от желания. Но тут же отодвигаю девчонку в сторону. Сейчас прижмется покрепче, а там стоячок уже наметился.

Твою ж мать! Ни одна другая женщина на меня так не действовала. А от Кати, соплячки двадцатилетней, так и шарашит. Чумной целый день хожу. Выглядываю в окно, пытаясь сосредоточиться. Остыть хоть немного. И когда хоть немного легчает, возвращаюсь к ней.

– Перестань бояться, девочка.

Безотчетно тянусь к лицу, собираясь убрать запутавшиеся прядки. Но Катя отшатывается в ужасе. Да еще прикрывает лицо руками.

– Простите… – шепчет, пытаясь справиться с эмоциями.

– Твою мать, – отступаю назад. Хочется заорать от бессилия, а еще больше – найти того гада и просто вломить ему в будку. Но я сдерживаюсь. Стараюсь не выдать эмоций. И замечаю раскаянно. – Извини, Катюша. Не хотел тебя испугать.

– Я сама виновата, – всхлипывает она. – Не могу реагировать нормально. Вот вы не желаете мне зла. Я умом понимаю, а инстинкты берут вверх.

– Пройдет, – цежу негромко. – Пойдем на балкон. Подышим воздушком, – приглашаю предельно корректно. – Лучше спать будешь.

– Наверное, вы правы, – нерешительно мямлит она. Взвешивает все за и против. И наконец соглашается. – Можно там чаю попить, – предлагает, выжимая из себя улыбку.

– Хорошая идея, – соглашаюсь поспешно. – И пледы возьмем.

– Устроим пикник, – кивает Катерина, смаргивая слезы.

«Сука, – мысленно обращаюсь к Айрату. – Как же ты посмел сломать такую девчонку? Найду урою. Просто урою, чтобы такого скота земля не носила!»

Включив чайник, снова режу сыр и колбасу. Наблюдаю, как Катерина чинно раскладывает пакетики по чашкам. И распахнув дверь на балкон, выношу тарелки, чашки и плед.

– А вам? – указывает Катя на флисовую тряпку и спохватывается. – Сейчас из спальни второй принесу.

– Не надо. Я не замерзну. На улице плюсовая температура, – отмахиваюсь я. И в который раз поражаюсь новой знакомой. Она заботится от чистого сердца. Не вымогает подарки или покупки в ЦУМе. Ведет себя просто и этим подкупает. Даже расставаться не хочется. Схватить бы в охапку. Зацеловать. Утянуть к себе в медвежий угол и объявить на весь белый свет о женитьбе. Плачьте, девушки! Ордынцев женился. Нашел ту самую единственную.

Выйдя на террасу, безотчетно отодвигаю ротанговое кресло для Катерины. Набрасываю ей на плечи плед и протягиваю чашку с дымящимся чаем.

– Надо мед завтра купить, – плюхаюсь в соседнее кресло. И сжав в пальцах горячую кружку, откидываюсь на спинку. – Хорошо-то как!

– Хорошо, – вздыхает Катя, успокаиваясь.

На улице царит полная тьма. Да и сама территория больше похожа на лес. Густо посаженные деревья. Бурелом кое-где.

– Мы решили оставить эту часть парка нетронутой. Гостям приятно жить в лесу. Сосны почти к самым окнам подходят и воздух целебный, – объясняет Катерина на правах хозяйки.

– Фитонциды, – ляпаю с серьезной мордой. – Если б меня спросили, я бы тоже поддержал эту идею.

– А у главного входа разбили новые клумбы и фонтан поставили. Видели?

– Хмм… – задумчиво чешу репу. – Фонтан? – переспрашиваю глухо. И во все глаза смотрю на Катю.

Какой еще фонтан, девочка? Я же на тебя пялился. Думал, сдохну, если не познакомлюсь.

– Белый такой, мраморный, – тихо посмеивается Катерина.

«Ожила. Оживает птица моя. Слава богу», – выдыхаю я, а вслух замечаю задумчиво.

– Да я с дороги ничего не соображал. Ехали долго. Пробки эти на трассе.

Вру и не краснею. Дорогой я работал. И десять часов в комфортабельном автомобиле переношу прекрасно. Как на курорте. А что не соображал, так тут полностью твоя вина, Катя!

– Завтра рассмотрите, – улыбается Катерина.

– Покажешь, – фыркаю довольно. – А я до утра продумаю стратегию. Посоветуюсь с Ильичом. Но скорее всего, будем вместе ходить. Вернее, ты идешь впереди, а я сзади. Но так, чтобы ты все время была у меня на глазах.

– А это необходимо? – растерянно тянет Катя. – У меня мало процедур. Но я хожу в бассейн и на танцы.

– Мне тоже прописали плавание, – заверяю с предельно честным лицом. Докторша не включила. А я что-то забыл проконтролировать. Придется с утра напомнить. – А вот танцы… – усмехаюсь весело. – Тут я – пас, но посмотреть могу.

– Мне не очень удобно, Василий Петрович, – вздыхает Катерина.

– Попробуй назвать меня Васей. Это не сложно. Ва-ся! – увожу разговор в сторону. Со мною спорить бесполезно. Я уже все решил.

Девчонка заливисто смеется. И повторяет старательно.

– Ва-ся.

– Ну вот, получилось! – веселюсь я и поясняю предельно серьезно. – Пока у тебя не появится нормальная охрана, я буду рядом. Поняла?

– Да… Но…

– Никаких но. Привыкай, – роняю немного резко. И сам спохватываюсь. А ну, как испугаю девчонку. – Я бы второго охранника тоже поменял, – морщусь недовольно. – Не нравится мне эта ситуация. Я бы на корню все инсинуации пресек и в бетон бы виновных закатал. Чтоб ни одна зараза голову не подняла. Сменил бы весь все твое окружение.

– И Ларису? – изумляется Катя.

– А она тебе тут нужна?

– По большому счету, нет. Но мне одной скучно. С новыми людьми я схожусь плохо. А Лариса со мной уже год. Мы с ней сроднились. И дочка ее приезжает. Люська. Смешная такая. Они точно не предадут.

– Ни в ком нельзя быть уверенными, – усмехаюсь я, оставляя на стол пустую чашку. Вытягиваю ноги, и сам не сразу понимаю, что двигаюсь вместе с креслом поближе к Кате. Ну и хорошо.

– В Ларисе можно не сомневаться, – мотает головой Катерина. Кошусь на нее и балдею от близости. Стоит только руку протянуть и можно коснуться ладони. Взять ее в свои. Согреть. Но я всего лишь вдыхаю слабый запах парфюма и приказываю себе отбросить на фиг любые хотелки.

– Почему? – спрашиваю резко. С трудом возвращаюсь к разговору. Стараюсь не пялиться на девчонку.

– Люся – это папин социальный проект. Соседка папиной бывшей. Ее два года назад избил отчим. Да так сильно, что она в реанимацию попала. А папа узнал и оплатил все лечение и последующую реабилитацию. Люська теперь в Сочи учится. Сама поступила. И к нам приезжает на выходные. А Лариса каждый день молится за папино здоровье. И в церковь ходит свечки ставить.

– Немудрено, – роняю я сквозь зубы. – А отчим этот?

– Сидит. Папиными усилиями.

– Вот бы и Айратку закрыть надолго, – выдаю я, не подумав. Дипломат из меня хреновый. А кавалер еще хуже. И тут же замечаю, как меняется в лице Катерина.

– Так его сразу арестовали. А вот недавно был суд в какой-то инстанции. Рассмотрел снова дело и счел приговор суровым. Заменил наказание на год и выпустил на свободу.

– Козлы, – морщусь как от боли. – Тогда в страну закрыть въезд. Объявить его персоной нон грата.

– Мой папа не настолько влиятелен, – смеется Катя.

А я в который раз задумываюсь, как девочка из богатой семьи смогла вырасти такой открытой и непритязательной. Или так заточение у Айрата повлияло на характер мажорки? Хорошо бы найти старые фотки и посмотреть на Катю до плена. Может, хоть так разочаруюсь в ней и остыну?

******