Глава 40

– Да я уже прилетел, Гера, – бухтит в трубку папа, когда самолет, пробежав по взлетной, замирает на месте.

Отец устало трет лицо, а затем, выслушав друга и партнера по бизнесу, недовольно поглядывает на часы.

– Тут не все так однозначно. Я прикинул во время полета. Может, отменим сходку с инвесторами и обмозгуем вдвоем? – предлагает он Герману Лиманскому. – Вот и отлично! Я сейчас домой. И ты подгребай, как освободишься, – решает, поднимаясь из кожаного кресла.

Смотрит на меня выжидательно. Дескать, чего тормозишь, Катя!

– Трап подали? – отвлекается на стюардессу. И снова возвращается к разговору с Герой.

– Так всей семьей приезжай, бро. Шашлыков нажарим. Есть повод отметить… Ну как какой… У меня Катя домой возвращается. Да забрал ее из этих «Сосен» дурацких…

Сердце екает от застарелой вины. Папа. Он всегда готов прийти на помощь. И ждал, когда я вернусь. Значит, «Сосны» были не ссылкой, как я думала первое время, а самой обычной реабилитацией.

«Может, мы с Васей туда еще вернемся. Отметим сорок лет совместной жизни или рождение правнуков», – думаю по привычке и тут же осекаюсь. Ордынцев, зараза!

Мое глупенькое сердце отказывается верить сплетням. Ну не мог мой Васечка опуститься до плинтуса или еще ниже. Он все-таки генерал, а не вырвавшийся на свободу фермер из Задрищева.

Включив телефон, сразу проверяю мессенджеры и прикусываю губу от досады. Нет моего Ордынцева в сети. И даже не появлялся.

«Позвони мне, Васечка! – усевшись на заднее сиденье папиного Гелендвагена, печатаю, стараясь дрожащим пальцем попадать в нужные буквы. – Я волнуюсь!»

Ставлю рядом кучу грустных смайликов и не кривлю душой. Фиг с ней с шалавистой Людкой и ее ребенком. Мой Ордынцев где?

– Вася еще не вышел на связь? – кивает на айфон, зажатый у меня в руке, отец. Ну ничего от него не укроется!

– Пока тишина, – вздыхаю невольно.

– Объявится, куда ему деваться, – хлопает папа меня по руке. А мне в его напряженном голосе чудится грозное «Да я его из-под земли достану!».

– Гера с Алиной приедут к ужину, – переводит он разговор.

– Я слышала, – киваю улыбаясь. И неожиданно вспоминаю, как четыре года назад вместе с Настей заявилась к отцу из Филипповки. Учиться!

Вот жизнь меня и выучила. Побольнее ткнула носом в такой навоз, что и врагу не пожелаешь. Именно тогда за праздничным ужином я впервые услышала об Айрате. Наши гости вскользь упомянули о его звериной натуре. И мне бы не обратить внимания, проигнорировать. Так нет же! Я загорелась и чуть с ума не сошла от любопытства. Айрат? Какой он из себя? Зачем-то потащилась на бои. Захотела лично посмотреть и поиграть с огнем… А в итоге, если бы не отец и Лиманские, так бы и жила в чужой стране. Носила бы хиджаб, очередного ребенка и терпела бы постоянные побои.

– Спасибо, папа, – кладу голову на мускулистое плечо отца. – Я такой свиньей была неблагодарной. А ты меня спас.

– Проехали, Кать, – крепкая папина ладонь лишь на секунду фиксирует мою голову. – Ты же моя дочка…Как же иначе…

Смаргиваю слезы, пытаясь удержать в узде накатившие эмоции.

– Сейчас приедем, – смотрит он на меня настороженно. – У нас в Марьинке некоторые изменения. Ну сама увидишь, – довольно хвастается он и замолкает, как настоящий мастер интриги.

– Хорошо, – соглашаюсь спокойно. На самом деле, мне все равно, как обустроил свой дом отец. Мне там не жить!

Сейчас меня больше волнует мой собственный муж. Где мы с ним будем жить? В Москве или уедем в Сибирь? От него ли беременна ужасная Людка? Или это все сплетни?

Сердце из груди выскакивает, стоит только подумать о Васечке. Где он? Куда пропал? Почему до сих пор не отозвался, зараза этакая? Понимаю, служба есть служба. Но он же не разведчик в тылу врага. Тоже мне Штирлиц! Ордынцев – обычный чиновник в форме. Функционер. А значит, когда-нибудь должен выйти со своего гребанного совещания, увидеть мои пропущенные и эсэмэски и позвонить.

«А может, он у этой… Людмилы? – поднимает голову внутренний хорек-паникер. – Обсуждает будущую свадьбу… смотрит снимок УЗИ?»

«Стопэ, Катя, – останавливаю поток идиотских размышлений. Выдыхаю, стараясь собрать в одну логическую цепочку всю информацию. Во-первых, массажистки за стенкой обсуждали скорую свадьбу Генерала и Людки. А тут неувязочка вышла. Ордынцев вообще-то женат. На мне. – О скорой свадьбе речи быть не может. Ему еще развестись надо будет и новый скальп нарастить. Этот я ему сниму во время бракоразводного процесса» – думаю мстительно.

Инстинктивно сжимаю кулаки и корю себя за глупую поспешность.

Невидящим взглядом мажу по мелькающим за окном знакомым улицам элитного поселка.

Почему я так завелась? Вспыхнула. Убежала.

Но и оставаться в «Соснах» было невыносимо. Слушать сплетни, льющиеся фонтаном из каждого кабинета, и делать вид, что меня это не касается.

Касается, раз бьет по живому.

А так в мир выбралась. Пора уже. Кончилось мое монашество. Нужно жить дальше. Желательно с Ордынцевым… Может быть, пойти учиться, замутить выставку…

Гелендваген привычно сворачивает в распахнувшиеся ворота, катит по аллейке, обсаженной с двух сторон туями и останавливается на подъездной дорожке около дома. Только теперь папин коттедж больше похож на замок. Добавлено еще одно крыло и расширен бассейн.

– Как тебе наш сарай? – улыбается отец, выходя из машины.

– Зачет! – Выскакиваю со своей стороны. И тут же попадаю в объятия Насти.

– Моя Димирова, – всхлипывает она.

– Моя Макарова! – рыдаю у нее на плече.

– Начинается, – закатывает глаза отец и проходит вперед, не обращая на нас внимания. Присев на корточки, раскрывает объятия маленькому мужичку, деловито спешащему навстречу.

– Папа! Папа! – вырвавшись от няньки, лопочет Егорка. И упав на широкую грудь отца, заливается смехом.

Наблюдаю, как маленькие ручонки брата обнимают крепкую шею нашего общего родителя и совершенно безотчетно ловлю себя на изумительной мысли. Я хочу ребенка. От Ордынцева. Пусть будет на него похож, или на меня. Но пусть будет…

– Пойдем в дом, – обнимает меня за плечи Настена.

– Красиво тут у вас, – тяну, оглядываясь по сторонам. За три года папа многое тут перестроил.

– У нас! – весело поправляет меня Настя. – Это и твой дом тоже. Всегда был и будет.

– Можешь здесь со своим генералом поселиться, – великодушно разрешает отец.

– Правда, Сашечка! Как же ты хорошо придумал! – порывисто обнимает мужа Настя. И я впервые в жизни смотрю на отца и свою подругу без раздражения и злости. И даже счастлива за них. Улыбаюсь сквозь слезы и не сразу понимаю, что в руке дребезжит сотовый.

Ордынцев! Твою ж мать, товарищ генерал!

– Да, Васечка, – выдыхаю в трубку, стараясь сохранить хоть остатки спокойствия и не разреветься сразу.

– Ты где, Катенок? – нежно интересуется муж. – Давай, быстренько возвращайся в третий люкс. Я тебя жду.

– Ты приехал? – охаю, не скрывая изумления.

– Ну да, – пыхтит Ордынцев. – По пути в Москву на одну ночь к тебе заскочил, птица моя. А ты где? Может, я тебя встречу?

– Я в Москве, Василий Петрович, – воспряв духом, заявляю я. Теперь понятно, почему муж не отвечал так долго. Летел ко мне орлуша мой.

– В Москве? Прикольно, – бухтит озадаченно он и тут же спрашивает требовательно. – Что за дела, Катя? Почему из санатория сорвалась?

– Ордынцев, во-первых, проверь пропущенные, – улыбаюсь я, размазывая по лицу слезы. – А во-вторых, в «Соснах» стало душно.

– И кто же испортил воздух? – шутит в своей манере муж.

– Ты! – выпаливаю я. – Разберись, пожалуйста, во всей чепушне, что про тебя говорят. И завтра приезжай ко мне. Надеюсь, времени хватит.

– Ты ничего не хочешь пояснить? – скрипит сквозь зубы Василий.

– Нет, – печально мотаю головой. – Ты сам во всем должен разобраться, Вася. А я терпеть инсинуации не намерена.

– Ну я понял, Катя, – резко бросает муж. – Завтра встретимся.