Глава 43

– Я не понимаю, – хлопает глазами Лариса. – Какое отношение Мишин коньяк имеет к Кате? Юра выпил его, как это могло ей навредить?

– Сейчас я вам доходчиво объясню, – киваю, слушая длинные гудки. И сам себе готов отвесить подзатыльник. Блин! Это же служебная трубка. Димиров у меня записан в обеих. А вот у него номер высвечивается незнакомый.

– Конечно-конечно, Катюша, – манерно тянет маман. Но уже по тону понятно, моя жена ей понравилась.

– Минутку, – в два шага оказываюсь рядом. – Верни трубу.

Мама, закатив от возмущения глаза, передает мне айфон.

– Кать, – рычу строго. – Саня там далеко? Он мне нужен. Срочно.

– Сейчас, Васечка, – воркует моя любимая, а мама вздыхает драматически.

– Ты как слон в посудной лавке, – шепчет недовольно.

Да я не спорю. И позывной у меня такой еще с училища.

Слон!

– Что-то случилось, Вася? – сухо интересуется тесть.

А я, придавив взглядом помощницу жены, начинаю объяснять, не упуская подробности.

– Я подозреваю этого… Мишу. Если у него был доступ к твое тачке, – предполагаю задумчиво. И сам еще раз мысленно прокручиваю картинку. Нет, осечек быть не может.

– Был и есть, – коротко роняет Димиров.

– А значит и возможность была отравить воду. Найди водителя. Дениса. Нужно хоть сейчас его выслушать…

– Ну хорошо, – нехотя соглашается Саня. – А в «Соснах» что?

– Была еще одна бутылка, которую сердобольная Лариса убрала сразу, как только обнаружила Юру. Кстати, где она? – рыкаю на медсестру.

– Я ее спрятала, – лепечет та. Ну какая же идиотка!

– Ты полагаешь…? – спрашивает тесть и сам себя обрывает на полуслове. – Я сейчас приду, – говорит кому-то рядом и снова цедит раздраженно. – Поясни, Вася. Я ни хера не понимаю.

– Да тут все просто, Сань, – усмехаюсь я. – Второй охранник – засланный казачок Айрата. А первый, дуболом, – замечаю с издевкой и тут же попадаю под возмущенный взгляд Ларисы. Зыркай, дурочка, зыркай. Хоть все глаза поломай. Мне сейчас главное, защитить Катю.

– То есть, получается, Мишка приготовил заранее клофелин для моей Кати, а Юра по глупости выпил?

– Получается, – роняю скупо. Догадливый тесть мне попался. С ума сойти!

– И если б не ты, Василий Петрович, то Айрат снова выкрал мою дочь, – не спрашивает, а обдумывает вслух самую реалистичную версию Димиров.

– Да. Как-то так. Найди мне этого сучонка, Саня, – не приказываю, а прошу тестя. – Я ему сам объясню, что такое хорошо, а что такое плохо.

– Он тут. На территории, – обрывисто замечает Димиров. – Сейчас поговорю с ним без свидетелей. Но бутылку бы хорошо найти. Вася, ты там Лару потруси хорошенько. Она – баба нормальная. Только несчастная очень.

– Давай ты сам, – передаю трубку медсестре. И с удивлением наблюдаю как меняется ее лицо. Сначала на глазах появляются слезы, потом жаркий румянец, и наконец улыбка.

Димиров, блин. Знает, как мотивировать персонал.

– Пойдемте, я отдам, – торопливо предлагает Лариса и спешит в Катину мастерскую. – Я сразу вынесла. Извините…

– Это точно она? – спрашиваю строго.

– Вася, возьми, – слышится из-за спины голос маменьки. И тут же перед моим носом оказывается надушенный батистовый платок. – Отпечатки, – вздыхает мама. – Не наследи.

– Спасибо, – забираю тонкую тряпку и, свернув вчетверо, осторожно беру вещдок за горлышко. На дне еще плещутся остатки. И если на бутылке окажутся отпечатки пальцев обоих охранников и остатки клофелина на дне, то дело можно считать раскрытым.

– В Москве сразу к Ивану Яковлевичу обратись, – замечает мама со знанием дела. – Самый лучший судмедэксперт. Я ему позвоню. Он тебя примет.

– Спасибо, мам, – целую в завитую макушку.

– Вася, иди в баню, – отмахивается она, полковник полиции в отставке, следователь по особо важным. Горжусь невероятно. И люблю. Таких мам одна на миллион.

– Это хорошо, что я именно у тебя родиться надумал, – вздыхаю, пакуя бутылку в новый пакет. – Заберу с собой. А там как тесть решит… Это его война. Пусть выиграет.

– Я не знаю, что тут у вас произошло. Надеюсь, ты расскажешь, – смотрит на меня обожающе мама, – но если это на нашу Катю готовилось покушение, то это и твоя война, Вася. Ты нашел исполнителя. А кто ему помогал? И где заказчик?

– Этого гада я закрыл. В Эльчистане. А вот насчет исполнителей ты права. Наверняка, кто-то помогал иуде.

– Найди их всех, – напутствует меня мама.

– Обязательно, – киваю я, осматриваясь по сторонам. Не могу я ждать. Пусть картины эти дурацкие кто-то другой упакует. Там рядом с Катей отпетая гнусь ошивается…

– Панкратов, – рявкаю в трубку. – Ты вообще где?

– Около вашего номера жду, товарищ генерал! – рапортует мой водитель. Теперь уже бывший.

– Быстро шагай в первый, – велю я. – Упакуешь картины и привезешь их в Москву на моей машине. Ее все равно перегонять.

– Так точно, – тускло соглашается Панкратов. И войдя в апартаменты, просит виновато. – Разрешите обратиться, товарищ генерал.

– По дороге на аэродром расскажешь, – хмуро бросаю водителю. А сам наблюдаю за матерью. Она так и осталась в Катиной мастерской. Придирчиво рассматривает каждое из полотен и довольно улыбается.

– Ты женился на очень талантливой девушке, – восклицает она, когда я подхожу попрощаться.

– Я знаю, – улыбаюсь довольно и неожиданно вспоминаю как выгибалась девчонка в моих объятиях. Как закидывала мне ноги на плечи. Катя… Катюша моя.

– Я договорюсь с Ингой, если ты не против…

– Да ради бога, – развожу руками. И повернувшись к Панкратову, командую. – Все. Едем. Самолет ждать не будет.

И всю дорогу слушаю невнятный лепет своего бывшего бойца. Он оказывается Люду любит. А она его.

– Совет да любовь, – роняю, стараясь сдержаться и не рассмеяться в голос. Ну кто я такой, чтобы учить жить взрослого мужика. Что я ему, семейный психолог, что ли? – Только нам придется с тобой расстаться, – добавляю хмуро. Вот хороший же водитель был Панкратов. Нахер его к Людке понесло. Влюбился! Мать его ети…

– Почему, товарищ генерал? Я ничего не нарушал. В отпуске был. А что с вами в Эльчистан не поехал…

– Да при чем тут Эльчистан? – морщусь раздраженно. – Зря Люда мне вашего ребенка приписала. На фиг мне такие расклады? И моей жене будет неприятно все время рядом твою Люду видеть. Ей уже сообщили… Еле разгреб.

– Какой ребенок? Ничего не понимаю, – вздыхает Панкратов, останавливая машину. – Я хотел вас попросить с военной ипотекой помочь… А ребенок чей? Люда мне ничего не говорила…

– Хороший поворот, Леша, – ухмыляюсь я. – Давай сделаем так. Сейчас наша медицина творит чудеса. Облапошить тебя не удастся. А поэтому веди-ка ты завтра с утра свою милую на анализ. Пусть по крови определят срок беременности и твою к ней причастность.

– Да какая причастность, Василий Петрович?! – жалобно воет мой Панкратов. – Мы неделю назад как вместе спать начали… А до этого я и не знал, как подойти.

Твою ж мать, Люда! – усмехаюсь про себя. – Тебе так не терпится меня достать, что на моего водителя позарилась. Думала, привезет он тебя в часть, и мы заживем одной дружной семьей. Идиотка, блин…

– Едем уже, я на самолет опоздаю, – рявкаю я. – А ты выясни все, Леша. Вернее, завтра утром езжай в Москву. И пусть тебе эта ляля пришлет результаты анализов… Понял?

– Слушаюсь, товарищ генерал, – бодро заявляет мой Панкратов, включая зажигание. Снова выезжает на трассу и добавляет жалостливо. – Только вы меня никуда не переводите. Я же верой и правдой служу…