Глава 06

Майя

За книгу мне не было ничего, так же, как и за отказ стать содержанкой. В свете последних событий в «СтройДом» Кайсарову вообще было не меня.

Тут и там слышались шепотки о сливах инсайдерской информации. От нас отказался крупный заказчик. По слухам заключение важного контракта было под угрозой. Все понимали, что положение компании стало шатким.

На этаж к начальству без серьезного повода подниматься не хотел никто.

Анна Павловна не выдержала и слегла с сердцем в больнице.

- Надо искать новую работу, - Леля без аппетита ковыряла салат.

Мы девочками выбрались пообедать и проветриться от наших душных стен. Обстановка в офисе была слишком накаленной.

- Может все еще наладится? - С надеждой сказала Вика, - мне тут нравилось.

- А может нас просто купят? Дементьев точно захочет, – вставила Юля, - ну там рейдерские захваты, поглощения конкурентов. Какая нам разница, кто в кресле генерального сидит, главное, чтобы зарплату платили вовремя.

Я в разговоре не участвовала. Голова от цифр слишком опухла, голос от постоянных звонков и разговоров прилично подсел.

Обязанности главбуха кому-то исполнять надо было, работу поделили. Но Леля с Юлей и так были заняты под завязку своей работой, у них конец квартала, так что ушли в полный отказ. Тамара Сергеевна сломала руку, засела дома. Вика задавала миллион вопросов. Как-то так получилось, что основную часть работы переложили на меня, как на самую опытную.

Хотя кому я вру, на саму безотказную.

За неделю дважды была на совещании у Тимофея Денисовича на ковре, он же у нас финдиректор. И я поняла, почему Анна Петровна вечно белой от него приходила.

Гадлевкий тиран и педант, который не терпит ошибок. Он отчитывает, давит, требует. Ни о каких обстоятельствах слушать не хочет.

Что Кайсаров, что он – оба психи от которых стоит держаться подальше.

- Майя, ты как? – Вика сочувственно улыбнулась.

- Норм, - я опустила голову еще ниже в свой салат. Спать хочу, не могу. Подработка горит, там тоже отчеты. Тут я за себя и за всех.

Я сама скоро слягу в больнице с истощением и нервным срывом.

- Молодец, может тебя повысят по результатам. Ты справляешься, – ободряюще говорит Леля.

- Угу…

- А Дементьев ничего, - Юля оглядывается вокруг, чтобы никто за другими столиками не слышал и понижает голос до шепота, - я смотрела интервью с ним, говорит толковые вещи. И он достойный, ну знаете женат и очень Ингу любит, говорил много о семье, ребенка хочет. Планирует от прибыли своей компании один процент переводить различным социальным проектам.

- Да, - подхватывает Вика, - я про него еще в книге у Инги читала – он очень благородный.

- Не то что наши, - Леля поджимает губы – один по проституткам шатается, второй вообще непонятный, я его с женщиной ни разу не видела, вечно вылизанный, ухоженный. Может он вообще из этих, ну вы знаете…

- Гадлевский натурал, - Вика цокнула, - его Галя из планового видела, как он из гостиницы с какой-то женщиной выходил. Говорит, та очень красивая была.

- У Гали зрение минус три, - не сдается Леля.

- Она носит линзы, а Гадлевский гетеро, - подаю я голос.

Гадлевский обычный мужчина, злой, нервный, себе на уме, но с нормальной ориентацией. Он на меня смотрит по-мужски и это напрягает. В лифте, когда пересекались раньше не знала куда глаза деть, на обоих совещаниях, куда вместо Анны Петровны ходила, смотрел тоже неправильно, раздевающе. Орал и взглядом раздевал. Потом еще спросил не встречались мы где-то, а то лицо у меня какое-то слишком знакомое.

Псих! Я бы встречу с ним вне работы точно запомнила, об этом ему и сказала. Только психом благоразумно не назвала.

После обеда опять зарываюсь в бумагах с головой, параллельно готовлюсь к проверке. У нас в отделе, как и во всех ключевых будет внутренний аудит – посмотрят компьютеры, бумаги. Знаю, у нас чисто и ничего не найдут, но я все равно ненавижу проверки.

- Девочки, - Вика вскрикивает за своим столом. Трясет зажатым в руках телефоном, - кошмар! Вы только посмотрите.

Все быстро сбежались к ней и обступили вокруг.

- Не зря мы думали, что с ним что-то неладно, - Вика пролистывает статью до самого верха, - подождите, тут ссылка есть на саму запись.

- Что за запись? – Леля нависла над Викиным плечом. Я среди девчонок даже голову всунуть не могу.

- Сейчас, вот, - Вика переходит по ссылке и включает запись.

На экране появляется заплаканное лицо молодой девушки. Она затравленно смотрит в камеру и касается разбитого лица.

- Боже, - у меня по всему телу разбегаются колючие мурашки, - кто ее так.

- Я не могу молчать, - по щеке девушки катится слеза, она стирает ее ладонью и всхлипывает. Видно, ей тяжело, она собирается с мыслями, - вчера вечером ко мне в дом пришел Тимофей Гадлевский, он был другом нашей семьи и я его впустила. Он занялся со мной сексом против моей воли, а потом избил, - девушка срывается и рыдает, - всю ночь я проплакала, мне было стыдно и страшно. Но сегодня поняла, я не могу молчать! Ведь кроме меня могут пострадать и другие женщины.

- Какой кошмар! - ошеломленно перевожу взгляд на девчонок.

- Насильник, - Леля качает головой, - лучше бы он педиком был.

- А эта девушка кто вообще? – не успокаивается Юля.

- Ольга Мишина написано, что жена какого-то Егора Мишина, который на данный момент находится под следствием за махинации с инвестициями. Получается Гадлевский вломился к ней, пока муж в тюрьме. Вот урод.

- Теперь нам точно конец, - Юля возвращается к себе за стол, - с нами больше работать никто не будет. «СтройДом» закроют.

Телефон на столе оповещает о входящем звонке от Нины. Она в истерике, через рыдания не слышно нормально слов.

Пытаюсь вслушаться, но почти ничего не понимаю. На мой требовательный вопрос – где сестра находится, Нина выдавила – дома.

Это немного успокоило.

Я повесила трубку, собрала вещи и предупредила девчонок, что нужно съездить домой. Учитывая ситуацию с Гадлевским, начальство к нам сегодня уже не сунется.

От офиса взяла такси, чтобы доехать быстрее. Нина беспокоила, проблема была связана с Тимуром, то есть Тимом для Нины. Она плакала, что в шоке от его поступка, что отец ее ребенка не может быть таким.

Неужели Кайсаров Нину нашел? Где он ее встретил? Что сказал?

На беременных гормонах истерика Нины была совершенно неуправляемой. Я очень надеялась, что она преувеличивает и все не так страшно на самом деле.

У дома расплачиваюсь за поездку и бегу в квартиру. Нина в позе эмбриона сжалась на диване, плечи подрагивают. Пока я доехала, истерика утихла.

- Я не могу поверить, что он такой. А если бы я тогда сказала нет, со мной так же поступил бы? – Нина садится на диване.

- Ничего не понимаю, - сбрасываю с ног туфли про которые забыла, - ты Тимура Робертовича встретила где-то? Он тебе угрожал? Что он сказал? Нина, ты можешь спокойно все рассказать, а то я ничего не поняла по телефону. С работы сорвалась, а у нас там проблемы, проверки. Жуть просто.

Нина непонимающе смотрит на меня, хлопая мокрыми ресницами:

- Тимур Робертович?

- Кайсаров, - киваю на Нинин живот.

Она качает головой.

- Какой Кайсаров?

- Нина, не шути так, - нервно улыбаюсь.

- Тимофей.

Тим, Тимур, Тимофей. Что происходит?

- Я смотрела видео, я на нее подписана, - Нина всхлипывает, - он ее изнасиловал и ударил по лицу.

Все еще стаю не шелохнувшись.

До меня слишком медленно доходит смысл ее слов.

- Тимофей. Гадлевский?

- Да, твой босс.

Действительно, если буквально, то бухгалтерия прямо подчиняется Гадлевскому.

Он же финансовый директор.

Кайсаров коммерческий.

У нас два директора.

- А тот журнал о котором мы говорили, где он?

- Журнал? В моей комнате на столе. Майя?

Что-то во всей этой ситуации конкретно неправильно.

Прохожу мимо сестры, сидящей на диване в ее спальню. Щелкаю выключателем. Рядом с разобранной постелью, сумка с учебниками. На автомате поднимаю ее и ставлю на стул. У окна стол с кучей тетрадей, у Нины никогда нет порядка. Стена над рабочей зоной утыкана разноцветными стикерами, на полках раскрытые стопками книги.

Меня раздражает эта ее привычка так держать учебники, а Нине удобно, они всегда на нужных страницах. Взял и читаешь.

Поднимаю недописанный конспект, стопку распечатанных листов с правками – это курсовая. Опять книги, а где чертов журнал?!

Нина тогда тоже на эмоциях мне про него говорила – увидела, он там такой красивый. Тим… И тест тот показала. Большую половину ее рассказа о Тимуре, то есть Тимофее я восприняла как белый шум. У меня две яркие полоски перед глазами полыхали и мне этого хватило.

Рушилась наша привычная жизнь, Нинина будущая карьера, она была беременна. Мне было не до деталей. И так понятно – клуб, випка, порванный презерватив.

Дергаю за страницу глянцевого журнала, завалившегося наполовину за стол, страницы рвутся и он выскальзывает, приземляясь на пол у стены. Чертыхаясь, лезу под стол и выуживаю медицинский журнал.

Какого черта Гадлевский влез на его обложку? В офисе о нем даже никто не упоминал.

- Шефская помощь… капитальный ремонт детских поликлиник…

Да уж, где детская поликлиника, а где пьяный Кайсаров спящий в декольте проститутки. Или журналистки.

Черт.

Я все перепутала.

Я чертов журнал при Нине и треклятое интервью не упоминала даже, чтобы ее не ранить. Он же был там с другой и признавался в том, что дети ему не нужны.

Меня кроет.

Из груди рвется дурной смех. Чтобы не пугать Нину, закрываю рот ладонью.

Кайсаров вообще ни при чем.

Я подумала не на того брата.

И организовала себе кучу проблем.

Да почему я такая бедовая?!

Но один положительный момент есть, я не сунулась к Гадлевскому.

Он всегда меня пугал и как оказывается не зря.

- Майя? – раздается с тревогой из-за спины.

- Я заработалась, прости, - обнимаю сестру, - крыша совсем поехала без сна.

- Я заметила – ты по ночам работаешь. А я на твоей шее сижу, - слышу в голосе Нины вину, но я сама так решила, так что это глупо.

- Ну… это мой вклад в собственное будущее. Ты выучишься, на пенсии я буду ходить к тебе без записи. Никаких тебе очередей и бабок в них.

- Я педиатр.

- Это то же самое, просто таблетки взрослые.

- Угу, действительно, - Нина отклонилась и посмотрела на меня с укором.

Я сажусь на Нинину постель, она опускается рядом и кладет голову мне на плечо.

- Как я так вляпалась? – спрашивает тихо.

И я заодно с Ниной.

Кайсаров отстал, но это из-за проблем в компании. Такие как он не забывают обид, не выпускают свою добычу из рук.

- Думаешь его посадят?

- Таких не сажают, - тут я тоже иллюзий не питаю. Выкрутится, откупится.

- Майя, а вдруг она врет? – голос Нины опять дрогнул.

- Ты ее видела? – я обвела пальцем свое лицо, - что он с ней делал даже объяснять не надо. И так видно.

- Ты права, я просто….

- Он тебе понравился и к тому же он отец твоего ребенка, ты не хочешь, чтобы он был насильником.

- Да, не хочу.

На работу я больше не поехала, у меня просто не было сил. Меня сморил тяжелый сон прямо в постели Нины, а разбудил назойливый звонок незнакомого номера.