Глава 44

Сознание возвращалось медленно. Я словно бы проснулась, но никак не могла открыть глаза. Веки решительно не поднимались, тело напоминало желе. Не знаю, сколько ушло сил и времени, прежде чем я смогла немного прийти в себя. Осмотреться в темной комнате.

Из-за плотно задернутых штор пробивалась только узкая полоска серого света, намекающая на то, что я или была в отключке недолго и стемнеть не успело, или… Уже наступил другой день.

Лучше бы первое. Иначе папа там, наверное, с ума сходит. Ищет меня. С Росциславом и… Юлькой.

Эта мысль была как инъекция адреналина. Шестеренки в голове закрутились активнее, а сама я резко села на кровати. И тут же упала обратно, потому что рука оказалась прикована наручником к изголовью.

Кроме нее, в комнате был еще стол и два стула, узкий шкаф в углу, а напротив мини-кухня. Какая-то студия, в которую меня привезла Юлька. Предварительно чем-то опоив. Кофе! Видимо, подсыпала что-то.

Юлька… Что же выходит? Это она за всем стоит? Она устраивает Градовым сладкую жизнь? Но почему? Зачем ломать собственную семью? Если только она изначально не планировала все это? И сошлась с отцом, чтобы однажды…

Но опять же – зачем? Что-то тут не складывается. Совсем. Положим, ее связей могло хватить, чтобы подкупить директора канала, вызвать сюда Марго. Могла она быть с ней знакома? Учитывая, что у них смежные отрасли…

Но ведь была еще одна женщина – более взрослая. Кто? Без понятия. Очередная пособница.

Цели, правда, так и не вырисовывались. Зачем Юльке мстить папе и мне? Причем не гнушаясь убивать.

Что-то должно быть. Может, в прошлом. Ведь не знали мы изначально и про Анисимовых, а все же нащупали нить. Что-то должно быть и с Юлькой. Только вот…

Где гарантия, что Росцислав сообразит, тем более если сама Юлька будет активно мешать?

Но он ведь гений. Должен как-то. Да?

Так себе утешительные мысли.

Зато я окончательно пришла в себя. Аккуратно села, оглядываясь. Увидела край пальто, торчащий из-за угла, отделяющего комнату от прихожей. Возможно, там и сумка. Телефон Юлька наверняка забрала. Не стоит надеяться на удачу.

Тем более она знает, что пану раз плюнуть меня найти по мобильнику. Значит… Придется выбираться самой как-то. Что там делают обычно в кино в подобных случаях? Ломают большой палец и стягивают наручник, обдирая кожу на руке?

Содрогнулась. Не будем торопиться.

Но руку все-таки попробовала вытащить. Так себе идея. Больно, и никакого результата. Огляделась вокруг. Можно еще открыть замок, если ты очень умный и носишь в волосах шпильку или на одежде булавку.

Я очень умной не была (естественно), но зато была модной. Сняла брошь и принялась ковыряться в замке. Вспотела, запыхалась, результата ноль. Вот и верь после этого кино. Придется, видимо, сломать палец.

Хотя это так больно. Я буду кричать. Может, тогда просто покричать пока? Кто-то может услышать и помочь. Сломать палец никогда не поздно. Тем более ломать пальцы я не умею. Вдруг сделаю что-то не так, и рука все равно не пролезет? Обидно будет.

Короче, я решила поорать. Минут двадцать орала, чуть голос не сорвала. Почти как с паном в пылу страсти.

Вздохнула, вспомнив о Росциславе. Все папа виноват. Своими измышлениями, что пан лукавит. Вот я и промолчала о Юльке. А теперь…

Махнула рукой и поморщилась – это была рука в наручнике.

Вздохнула, снова оглядываясь. В кухне были ножи. Чтобы открыть замок. Только чтобы достать нож, требовалась тоже открыть замок. Замкнутый круг.

Я почесала нос, еще немного поорала.

Какие там стадии принятия неизбежного? Ну что, придется ломать палец. Снова начала выкручивать руку. Зубы сцепила, пальцы скрючила. Подвывала от боли. На коже остались сначала красные следы, а потом реально появились царапины.

На глазах выступили слезы, я зарычала, дернула наручник и рука оказалась на свободе. С кровоподтеками и ранками, но зато целыми пальцами. На всякий случай пересчитала их. Пять.

Хорошо, что у меня миниатюрная рука. А у Юльки большие наручники.

Так, теперь на свободу. Но тут снова застопорилось. Дверь была заперта, ключей у меня не было. Вернулась в комнату, выглянула в окно и присвистнула. Этаж четырнадцатый, не меньше. Погодите-ка, это же новый район. Я про него делала репортаж.

Первый район с такими высотками в городе. Сдан только один дом, квартиры с первичной отделкой. То есть большинство будут делать ремонт. Заселяемость низкая пока из-за этого. Отлично, блин.

Для надежности я безрезультатно покричала в окно. Потом вооружилась ножом и пошла окучивать дверные замки. Тут опыт кино тоже не помог. Открываться дверь не хотела, сколько я ни пыхтела, ни сопела, ни выла, и ни рычала.

Устав, уселась на полу, прислонившись к ней же. И услышала шаги. Вскочила, собираясь заорать, но в этот момент в замочную скважину вставили ключ. Дверь открывалась наружу, так что спрятаться за ней возможности не было. Как и огреть чем-то того, кто пришел.

Потому, схватив нож, я метнулась обратно на кровать. Руку спрятала за подушку, чтобы не было видно, что я освободилась. Сердце отчаянно грохотало в груди, мешая думать и слушать. Щелчок, задвижка. Шаги.

И на пороге показалась женщина лет сорока пяти. Я ожидала увидеть Юльку, потому растерянно заморгала. Та самая пособница, о которой говорил Вадик? Женщина была красивой, но изрядно потрепанной. Волосы с сединой, морщины. Для своих лет она выглядела явно не очень. А еще кого-то мне напоминала.

Она покручивала в руках ключи, разглядывая меня. А я пялилась в ответ. На кого она похожа? Ну же, Ева, думай! И тут… Я открыла от изумления рот и выпалила:

– Мама?