Глава 28

Настя

— Помоги мне, — недолго думая, Алина кидает в меня кухонным полотенцем и кивает на духовку, из которой идет умопомрачительный аромат утки, запеченной с яблоками.

— Ага, конечно, — киваю и быстро выполняю поставленное задание.

Ради Алинкиной утки я готова не только на кухне бегать, как пчелка. Много, очень много чего я могу сделать для нее ради кусочка вкусной утки, приготовленного ее волшебными руками.

— Как у вас дела? — лукаво улыбаясь и раскладывая по белоснежным салатникам любимое оливье, как бы невзначай интересуется подруга. Устало закатываю глаза, показывая ей этим свое отношение к ее любопытному носу. — Ну Насть, — продолжает канючить она.

— Почитай роман, там все есть, — перевожу стрелки, желая услышать ее мнение о новой главе.

Мандаринка единственный и, пожалуй, самый важный и искренний мой критик, которому я верю на слово. Если она говорит, что получилось крайне плохо или в главе не хватает чувств и эмоций, часть текста моментально уходит на переработку. Но это все было до романа, что сейчас пишется в процессе, потому что он частично моя биография. Почти. Интимную жизнь я все же решила обыграть по-другому. Ну не могу я в красках описать наши страстные ночи, после которых долго прихожу в себя от полученного удовольствия.

— Фу, — она смешно морщит маленький нос, на что я не удерживаюсь и прыскаю, прикрывая ладошкой рот. — Я не собираюсь читать, как вы совокупляетесь.

— Оу из-за этого не парься. Там все очень красиво выдумано, — шепчу по секрету на ухо и очень даже вовремя.

— Что вы тут делаете? — на кухню заходит Антон, а следом Саша. И оба взирают на нас с нежностью во взглядах.

— Вы стол поставили? — Кивок. — Стулья? — Снова кивок. — Посуда на столе? — Кивок. — И приборы? — И снова кивок.

На этом моменте я просто не выдерживаю и начинаю смеяться, снова прикрывая рот ладошкой. Два удивленных парня, один шатен, другой блондин, оба здоровенные, как медведи, взирают на меня недоуменно. Алина смотрит, слегка приподняв бровь, но, зная мою фантазию, уже расплывается в улыбке, предчувствуя маленькую пакость.

— Двое из ларца, — произношу на выдохе и снова заливаюсь смехом, видя, что до них не доходит. Но в этот раз ко мне присоединяется Алина, вспоминая советский мультфильм про здоровенных детин, что воспринимают все буквально.

— Сумасшедшие, — не поняв нашего резкого поднявшегося до слез настроения, парни дружно разворачиваются и покидают уютно обустроенную кухню.

— Я не думала, что они настолько заработанные, — отдышавшись, произносит Алина и задумчиво хмурит брови.

— Они военные, им немного можно.

На самом деле я так не считаю, но вслух произношу именно так. Мало ли как беременную переклинит, может, она после нашего ухода сядет Антону на уши с жалостью. Эта девица может много отчебучить, только вот не обо всех ее выходках муж знает.

Ближе к вечеру подтягиваются остальные ребята из группы быстрого реагирования в компании девушек. Я до сих иногда удивляюсь, как эти абсолютно разные по интересам парни так сильно сдружились. Их связывает только служба, но каждый из них друг за друга готов отдать жизнь.

Смотря на этих веселых ребят, я понимаю, что Сашино место рядом с ними. Именно в этой компании, что на протяжении многих лет считается его семьей, он чувствует себя свободным и настоящим. И я просто обязана смириться с его выбором, принять его путь и следовать рядом. Быть ему опорой и поддержкой.

Я просто должна принять его работу.

Работу, что может его забрать...

— Насть? — за спиной раздается тихий голос. Медленно оборачиваюсь и вижу Алину. Она подходит не спеша, садится в кресло на край кровати и смотрит на меня с грустной улыбкой, будто понимает, о чем я думаю.

Стыдно признаться, но я сбежала, когда осознала, с чем мне придется столкнуться по жизни. Вот вроде бы приняла его работу, простилась со своим страхом, но все равно меня что-то держит. Не отпускает. Я чувствую между нами пропасть. Черную, тягучую вязь, что готова поглотить в любой момент. Недосказанность висит над нашими головами словно дамоклов меч.

— Я боюсь его потерять, — произношу пустым голосом и, подтянув колени на кресло, смотрю в окно.

Черное небо и ни одной, даже самой тусклой звезды. Видимо, не судьба мне загадать желание.

— Ты говорила с ним?

Говорила ли я с ним? А толку? Будто он взял и послушал меня. Простую девчонку, что бегала за ним с шестнадцати лет и разве что не пускала слюни, когда он одаривал ее теплым взглядом.

— Говорила, — сделав глоток красного вина из бокала, что притащила с собой из гостиной, где продолжают веселиться ребята, продолжаю: — Сказал, что подумает, что можно сделать с работой.

— Ну вот видишь.

— Месяц назад, примерно, — заканчиваю печально.

Алина замолкает и начинает жевать губу, о чем-то думая. Уверена, в ее голове сейчас крутится очередной план по завоеванию недостижимой крепости по имени «Александр Кондратьев». Но только толку с этого? Крепость пала, победитель не рад.

Грустно усмехнувшись, снова погружаюсь в свои думы. Во мне сейчас будто борятся ангел и демон. Один пищит над ухом тихим голосочком, твердит, что я делаю правильно, что молчу. Другой орет, что я должна бежать. Снова бежать, причем без оглядки. Только как быть с притяжением, с которым мы не в состоянии справиться, никто из них не говорит.

— О чем думаешь? — теплые руки ложатся на плечи, горячее дыхание обдает шею.

Вздрагиваю, чуть не опрокидывая бокал. К счастью, он практически пустой. Натянув улыбку, оборачиваюсь в сторону Саши и понимаю, что в комнате мы абсолютно одни. Готова поспорить на что угодно, что без Алины здесь не обошлось. Она единственная в этой квартире, кто может приложить руку к моему счастью, и я ей слова не скажу. Скажем так — у нее имеется карт-бланш.

— Да так, — отвечаю не пойми что и краснею, потому что вижу его пристальный взгляд и понимаю, что не могу сказать всей правды.

— Да так? Хорошо, тогда скажу я, — он садится на пол около кресла, обнимает меня за ноги и смотрит. В темноте я не вижу, какой у него взгляд, но чувствую эмоции, исходящие от него. Он настроен серьезно и, кажется, знает обо всем. — Сидим мы такие, значит, за столом, выпиваем и разговариваем. И я чувствую, что мне не хватает тебя. Ты ушла поговорить по телефону с мамой и не вернулась, зато заявилась Алина и завела странный разговор про работу и будущее. Знаешь, с таким жирным намеком, что, мол, а не пора ли мне закругляться?

Я молчу. Сижу и молчу. Потому что не знаю, что ему сказать. Он не обещал сменить работу, он просто сказал, что подумает над этим. Может, он вообще передумал, откуда мне знать. Ах да. Не поговоришь — не узнаешь. Но мне страшно. До боли в груди страшно узнать, что он передумал.

— Насть, я рапорт написал, — звучит настолько тихо, что до меня не сразу доходит смысл его слов.

— Правда? — произношу на выходе и чувствую, как по щеке катится одинокая слезинка счастья.

— Правда, — он улыбается, но как-то грустно.

— Что еще, Саш? — интересуюсь встревоженно, понимая, что это еще не все новости, и вторая их часть точно не будет веселой.

— Мне все-таки придется съездить в командировку, да и увольнение будет не таким быстрым. Подождем? — в голосе звучит надежда, на что я расплываюсь в счастливой улыбке и, поставив пустой бокал на трюмо, опускаюсь к нему на пол.

— Подождем, — шепчу в любые губы и припадаю к них сладостным поцелуем.

Мужские руки собственнически сжимаю мои бедра, губы захватают мои. Мы снова уносимся в водоворот неописуемых чувств и забываем, что, вообще-то, находимся не у себя дома.