Глава 4: Развязка

Тари проснулась от странного запаха: будто гари, но не гари. Горьковато, терпко и весьма настойчиво. «Кофе» – подумала она, садясь в кровати. От Артиса остался только вездесущий тонкий травяной аромат, зато в ногах лежали штаны, две пары носков и свитер. Тари оделась. Штаны пришлось завязать узлом на боку и несколько раз подвернуть. Свитер спустился до колена и прикрыл безобразие, а носки не слетали только надетые в два слоя. Так она и побрела на запах.

Артис возился на кухне: теперь варил кофе в самом маленьком из медных ковшей. Выходило бокалов десять. Тари открыла рот, но её перебил Артис, заметивший её приближение.

– Только не стоит называть меня мэтром!

– А вы… а ты, – поправилась Тари, после того как его перекосило, – сильно впечатлился.

– «Мэтр», срывающееся с губ женщины, ещё мгновение назад кричавшей от страсти в моих объятиях, совершенно выводит из равновесия, – витиевато пояснил Артис, возвращаясь к плите. Тари решила, что выражение лица у неё наверняка глупое. Она села в полюбившееся кресло. Артис перелил её кофе.

– Ты же помнишь, как меня зовут? – спросил он, передавая глиняный стакан ей прямо в руки и наклоняясь к ней низко-низко.

– Да, Артис, – ответила Тари, зачарованная его близостью и нежным тоном. Ей, конечно, стоило бы возмутиться: не настолько низко она пала, чтобы отдаться кому-то, не зная даже имени. Но не признаваться же, что она давно по нему вздыхает и выяснила всё, что могла.

Артис хмыкнул и невесомо поцеловал её в губы, а потом как ни в чём ни бывало повернулся к печи. Тари коснулась пальцами подбородка. Наверняка сейчас её лицо выглядит не просто глупо, а невероятно глупо. Она вздохнула и отхлебнула кофе. Он действительно отдавал гарью и при этом казался слишком водянистым и ненастоявшимся, но более восхитительного напитка она ещё не пробовала.

Артис подал ей тарелку со вчерашней кашей, и она отставила стакан. Он опёрся бедром о стол и сложил руки на груди. На секунду Тари стало невероятно странно – как же так, откуда он взялся перед ней во плоти, расслабленный и домашний?

– Хлеба купить пока не получится, нам пока нельзя попадаться на глаза, – сказал Артис. – Я перебрал запасы. Есть сухари, крупы, сыр, чечевица, кофе, несколько пучков душистых трав, сушёные ягоды и вяленое мясо. Мёда должно быть пару горшочков. И, конечно, запасы эля – утопиться можно.

Он извиняющимся тоном продолжил:

– Последнее время я живу в городе, а сюда только в свободные дни приезжал. И как-то я не готовился к осаде. С голоду не умрём, конечно, но не уверен, придётся ли тебе по вкусу подобный выбор. Можно ещё сходить на охоту, но потребуется доля везения, зимой дичи маловато.

Тари ела кашу с мясом, пикантную, ароматную и солёную и мысленно сравнивала со своим обычным сухим тостом на завтрак. И он извиняется? Вот она, дворянская жизнь!

– А мука есть? – уточнила Тари, оставив страдания бедной безродной горожанки при себе.

– Только ржаная, – ответил Артис, накладывая ещё одну порцию каши.

– Я могу сделать галеты или лепёшки. И поставить закваску. День на третий попробуем испечь хлеб, – она съела ещё ложку и вдумчиво добавила. – Хотя обычно дней пять нужно. Да ещё и на таком холоде. А-а?

Артис замер над своей тарелкой и смотрел на неё, не отрываясь. Тари недоумённо подняла голову, он быстро поцеловал её ещё раз и только тогда начал завтракать, отчего-то посмеиваясь. Тари решила, что тэрны слишком необъяснимы в своих мыслях.

После завтрака они чуть прибрались. Тари перевернула свои ещё влажные вещи, развешивая их рядом с печкой. Оставалась половина чистых полотенец, но остальные следовало сполоснуть. Движимая муками совести за вчерашнюю бесполезность Тари хотела заняться стиркой немедленно, но Артис покачал головой.

– К сожалению, у нас есть дела поважнее. Моё исчезновение уже должны были заметить и поднять тревогу. Надо передать весточку Тарнасу как можно скорее, но сначала попробуем обобщить известное нам.

Он отвёл её в кабинет и попросил повторить рассказанное вчера. Тари на секунду померещилось, что они вернулись обратно в Тель-Астию, а нападение ей просто приснилось. Но тут же пришлось во всех деталях вспоминать вчерашнее и наваждение прошло. Около часа она сбивчиво выуживала из памяти фрагменты подслушанных разговоров и осколки снов, а Артис записывал. Картина складывалась мрачная сама по себе, но с учётом всех предыдущих знаков предательства и заговора, которые предрекли в Ордене… предатели уже начали атаку. Артис, по обыкновению, постучал пальцами по столу, будто в такт своим мыслям.

– Думаю, одним Тарнасом не обойтись, нужно дать знак проверенным людям из ордена Строгости. И ради этого мне придётся выйти из защитной зоны на несколько часов.

Тари почувствовала укол беспокойства. Видимо, оно отразилось и на её лице, потому что Артис тут же встал и приобнял её за плечи.

– Твоя забота меня греет, – шепнул он ей в макушку. – Не переживай, я осторожен и незаметен, когда хочу. Уже вечером вернусь, и ты мне расскажешь, отчего я оказался тебе вдруг столь дорог.

Тари почувствовала, что опять краснеет. Артис отстранился и махнул в сторону книжного шкафа, на который она не обращала раньше внимания.

– Любые книги в твоём распоряжении. И купальня, и кухня, весь дом. Хотя в подвал спускаться я бы не советовал, особенно без штанов и чулок. Там ледник и даже холоднее, чем на улице.

– А стирать как? – тут же поинтересовалась Тари, прикрывая ладонями горящие щёки. Она рвалась приносить пользу.

Артис всем лицом выразил сомнение, но отговаривать не стал:

– Доска и бадья в комнате перед термами. Там же где-то должно быть и мыло. Если выйти на задний двор через купальни, увидишь верёвки. Не знаю только, достанешь ли ты до них. Если нет – оставь, я сам развешу.

И именно с этими словами Артис отправился по делам государственной важности.

Тари осталась в кабинете. Робея, она прошлась по комнате, коснулась изящной хрустальной чернильницы на столе. Кабинет напоминал своего хозяина: светлое помещение, полное книг и обставленное с элегантной роскошью. Она коснулась корешков книг на полках. В ордене библиотека больше, но здесь бросались в глаза древние корешки, украшенные золотом и камнями. Она вытащила и раскрыла случайную, скользнула взглядом по схемам небесных сфер. Прорицания. Почти все книги оказались на тэрнийском, и Тари не знала, какие именно сочинения перед ней, но с сожалением поняла, что упускает очень многое из-за языка.

Впрочем, грустить некогда, пока Артис занят, нужно навести порядок. А то он, наверное, считает её совсем нелепой. Сначала Тари сунула нос во все мешки на кухне и отыскала муку. Смешала муку с водой в горшке и закрыла его тряпицей. Долго вымеряла расстояние до печи. Закваске нельзя ни мёрзнуть, ни перегреваться. А потом решилась всё же постирать.

Воду в бадью набрала под стекающим водопадом в купальне. Полотенца сполоснула без мыла, а вот своё бельё и чулки простирала более тщательно. В бесконечном количестве горячей воды стирать гораздо проще. Развешивать действительно оказалось трудно – она не доставала руками до верёвок, и полотенца пришлось забрасывать. Брызги с них залили Тари с ног до головы, и она поспешила в дом, к печи, греться и готовить. Сполоснув горшок из-под каши, поставила воду с вяленым мясом и взялась за ржаные лепёшки. Среди всех произошедших странностей последних дней простые и понятные занятия казались очень умиротворяющими.

Артис вернулся ровно в тот момент, когда она стояла на стуле и изучала содержимое полок.

– Что ищешь? – спросил он, заходя на кухню.

– Что-нибудь в суп, а то пока одна вода.

Артис подошёл, заглянул в горшок, на секунду задумался. Зачерпнул в дальнем мешке пригоршню гороха, потом – безо всякого стула – достал несколько связок сушёных корешков, и от каждой отцепил по одному.

– Фенхель, морковь, петрушка, пастернак – перечислил он, забрасывая выбранное в тот же горшок. – Думаю, достаточно.

Тари спрыгнула со стула. Артис оценил высоту:

– Надо будет перевесить полки пониже.

– Всё нормально? – поинтересовалась Тари, завязывая мешок и собирая травы в один неаккуратный веник. Мысль, что ради неё вдруг будут перевешивать полки, она отодвинула на задний план, боясь обмануться простой вежливостью.

– С Империей – пока нет, но личном со мной сегодня ничего пугающего не случилось.

Артис не стал распространяться, как он смог скрыть своё присутствие и с кем именно он встречался, и Тари только порадовалась: она и так слишком многое видела и слышала. И так она несколько раз сегодня в ужасе замирала, прислушиваясь – ей мерещилось нападение.

Пока суп варился, Артис сходил в хранилище, где набрал кувшин эля и немного вина. Чтобы скрыть неловкость, Тари попросила рассказать о книгах в его кабинете. Коллекция действительно оказалась весьма захватывающей подборкой по предсказаниям. На марлейском диалекте тоже нашлось несколько томов и Тари схватила монографию по тэрнийскому сновидчеству.

– Не самое глубокое исследование. Касается сравнения человеческой и тэрнийской школ, а потому многое упускает, – отметил Артис, заглядывая ей через плечо. – Нас учат сначала по «Глазу судьбы», попробуй.

Он указал на том с третьей полки снизу. Тари пожала плечами:

– Я не владею тэрнийским.

– Жаль. Но ведь всё равно придётся его изучить для магистерских исследований.

Артис пустился в пространные объяснения о том, сколько всего нужно подготовить для попытки получить степень. Видимо, мэтр давно готовился к испытанию в магистры. Откровенно говоря, Тари предстояло ещё лет двадцать работы до шанса стать хотя бы мэтром – провидцы пользовались тэрнийской системой званий, которая трудно давалась людям, не доживавшим и до ста лет. Но она слушала, не перебивая: Артис увлёкся, разгорячился и стал на секунду гораздо ближе и понятнее. Да и вдруг всё же пригодится. От занятий их отвлёк запах гари с кухни, суп решил немного убежать.

После еды Артис спросил:

– Всё же, что с твоим даром?

Они сидели на кухне и Тари ополаскивала миски в тазу. Чтобы скрыть замешательство, она наклонилась с ковшом за водой.

– Я не вижу в свитках из Марлея ни одного упоминания о твоих снах за последние месяцы, но при этом ты упоминала видения, которые вели тебя.

Несмотря на возникшую внезапную близость и домашнюю обстановку, Тари опять чудовищно смутилась. Но теперь она стеснялась того, что утаила правду изначально, и теперь даже дело государственной важности не могло заставить её признаться.

Поэтому она опять соврала:

– Мои сны слишком обрывистые и невнятные. Я записывала их, но не сдавала.

– И где записи?

– В Марлее, у меня дома.

– Но они уже начали сбываться… – Артис покачал головой. – У тебя явно сильный дар. Неважно, насколько они сумбурные, надо их обязательно расшифровать.

– Я попробую рассказать, – выдавила из себя Тари.

Артис поманил её в кабинет. Он принёс туда второй стул и поставил рядом со своим. Тари собралась с духом и начала осторожно рассказывать детали из своих снов, стараясь подать их как отдельные обрывки и ничем не выдать сюжета. Дело шло тяжко – память у Тари была отличная, но с первых снов минуло несколько лун, а ведь надо вспомнить не только, что снилось, но и когда и в каком порядке. Артис записывал, уточняя детали, но Тари сомневалась, что из записей выйдет какой-то толк.

Воспоминания о снах перемешивались с воспоминаниями о вчерашней ночи. И в какой-то момент Тари вдруг особенно остро почувствовала близость Артиса: тепло от колена, которыми они почти соприкасались, травянистый запах на его одежде, которую носила она и тихий голос совсем рядом. Она замолчала. Артис повернулся к ней с немым вопросом, скользнул взглядом по лицу и почему-то легко улыбнулся. Тари насупилась, подозревая, что он видит её насквозь.

– Кажется, мы заработались.

Артис отложил перо и потянулся к Тари, запустил руку ей в волосы на затылке и поцеловал. Не безумный вчерашний поцелуй или невесомый утренний. Артис целовал её уверенно и изучающе, наблюдая из-за полуопущенных ресниц за реакцией. Она потянулась к нему и обняла за шею, Артис подхватил её под бёдра и пересадил боком к себе на колени, не разрывая поцелуя. Тари таяла. Наконец, Артис оторвался от неё.

– Думаю, нужно окунуться, – практически промурлыкал он, проводя пальцами по её шее над воротом.

– Опять? – удивилась Тари. Неужели она вспотела во время готовки и как-то неприятно пахнет?

– Отчего же, вместе мы ещё не принимали ванн. Только в моём воображении.

Тари вспомнила собственные вчерашние мысли в купальне и не стала отказываться. Артис отправил её вперёд, а сам пошёл за оставшимися полотенцами. Оказавшись в комнатке перед термами в одиночестве, Тари растерялась. Будет ли глупо раздеться и ждать его обнажённой? Поколебавшись, она сняла свитер и сорочку, и принялась расплетать волосы.

– Зачем тебе так много одежды? – поинтересовался Артис, выныривая из коридорчика. – Давай помогу.

Он опустился перед ней на колено и распустил завязки её штанов, давая им упасть. Тари топнула ногой, торопясь заплести последний узел в волосах. Артиса всё устраивало: он пробежал пальцами по её открывшимся бёдрам, сжал ягодицы. Нежно поцеловал ключицу, потёрся лбом, и вдруг коснулся губами соска. У Тари перехватило дыхание от неожиданной ласки.

– Замёрзнешь, – Артис любовался мурашками на её плечах. – Иди лучше в тепло.

И Тари немедленно сбежала. В купальне она нырнула под обжигающий водопад и стояла пару минут, привыкая к температуре, но почему-то даже струи воды на её теле показались ей слишком чувственными. Она потянулась к нише за мылом и начала рассеяно намыливаться. Артис не заставил себя долго ждать. Поток воды как будто прервался. Тари посмотрела вверх – конечно, его перекрыл тэрн, сунув голову в струю прямо над ней.

– Дай-ка, – он вытащил из ниши ещё и мочалку, взбил плотную пену и вернул Тари мыло. Потом сел прямо на тёплые камни пола и попросил. – Помой мне голову.

Тари несколько раз провела по его волосам бруском, а потом осторожно начала массировать ему голову, стараясь не дать пене попасть Артису в глаза. Он тоже времени не терял – не слишком сильно, но ощутимо прошёлся мочалкой по бёдрам Тари, по бокам, по груди и плечам, намыливая всё тело. Он доставал даже до спины, но Тари пришлось подойти совсем в упор. Такая забота казалась ей и смешной, и волнующей. Закончив с волосами, Тари обратно отобрала у него мочалку, потёрла уже его, любуясь заметным рельефом под бледной кожей. Мыло всё же стекло Артису на лицо, и, когда ему надоело зажмуриваться, он вдруг встал и нырнул под водопад вместе с Тари. Сполоснул волосы, лицо и принялся смывать с Тари пену. Его руки скользили по ней, будто бы случайно касаясь чувствительных точек. Тари задерживала дыхание каждый раз, когда он задевал её грудь или пробегал пальцами вдоль позвоночника. Она прижалась к нему поближе и запустила руки в его волосы, проверяя, промыта ли пена, и телом ощутила, что их близость волнует не только её.

Артис мягко подтолкнул её в спину к стене, потянулся к нише и перебрал масла.

– Смотри, – между делом рассказывал он, открывая флаконы и опуская их к Тари, давая ей почувствовать аромат, – вот для волос, использовать по несколько капель, тут мацерат крапивы для кожи головы, а здесь уже для тела.

Артис выбрал небольшой стеклянный флакон, принюхался

– А думал, и не пригодятся подарки с юга.

Тонкой струйкой он налил масла прямо на плечи Тари. Тягуче запахло розой, а с ней чуть-чуть лесом и прелыми листьями, в сопровождении бархатистых пряных нот в шлейфе. Аромат раздался сладкий и сильный, захватывающий всё её внимание. Масло сбегало по рукам, по спине и груди. Артис осторожно размазал его, размял Тари плечи, спину. Не массаж, а дразнящие и поглаживающие движения. Его ладони скользили по маслу, и Тари закрыла глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. Артис присел на колени, массируя её бёдра и ягодицы, потянулся к нежной коже на внутренней стороне бедра, ненавязчиво чуть разводя её ноги. Масла на его ладонях оставалось совсем немного, а оттого казалось более вязким и как будто даже шершавым, и его движения разогревали тонкую кожу. Он то опускался ниже к коленям, то поднимался выше. Тари вполоборота наблюдала. Заметив, Артис улыбнулся ей и не больно ущипнул за бедро. Тари потянулась за флаконом, плеснула себе масло на ладонь и повернулась к нему. Погладила плечи и руки, пытаясь повторить массирующие движения. Артис тем временем кончиками пальцев очертил её ареолы. Тари подалась немного вперёд, и он сжал её грудь целиком, большим пальцем пригладил затвердевший сосок. Из-за масла ощущения казались иными, и Тари неожиданно остро восприняла ласки. Жарко. Она дотронулась до его груди, распределяя масло. Наклонилась, целуя Артиса, и потянулась руками ниже, гладя живот. Несмело коснулась члена, сжала скользкой ладонью.

Артис подхватил её под бёдра. Потеряв опору под ногами, Тари взвизгнула и вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться. Руки скользили, и она боялась упасть. Он шагнул и прижал её к горячей стене, сжал бёдра, опуская чуть ниже и нетерпеливо вошёл. Тари застонала, обхватывая его руками и ногами. Запах розы и пряностей дурманил ей голову, а кожа горела. Она чувствовала шершавую стену за спиной, его гладкое маслянистое тело, вжимавшееся в неё, его неровное дыхание и частые толчки. Она немного съехала вниз, и он вошёл в неё неожиданно глубоко, ещё и ещё. Разрядка пришла внезапно, Тари вся сжалась, упираясь головой ему в плечо.

– Какая ты быстрая… и громкая, оказывается, – прошептал ей Артис, когда сладкие спазмы затихли. Тари подняла голову, пытаясь сфокусироваться. Она кричала? Артис смотрел на неё, словно завороженный. На лицо, на губы, на тело, и снова на лицо, и Тари закрыла глаза. Он приостановился, давая ей передохнуть. Сейчас Тари была слишком чувствительна, и его касания раз за разом вызывали в ней дрожь. Она не знала, просить ли его продолжить или остановиться. Сам Артис предпочёл продолжить. Он шептал её имя, вжимая в стену, и медленно двигался. Постепенно возбуждение снова нарастало, и Тари обнимала его всё сильнее, не в силах удержать стоны. Артис ускорился. Опять Тари потеряла себя среди его настойчивой страсти, но в этот раз кричала она не одна.

Артис осторожно поставил её на пол. Ноги дрожали, спину саднило. Она поморщилась, тщетно пытаясь увидеть царапинки. Тэрн развернул её, и она почувствовала, как от его рук вновь расходится ледяное покалывание.

– До завтра всё пройдёт, – пообещал он и добавил:

– Прости.

Тари вместо ответа потянула его к себе и поцеловала.

– Вдвоём и вправду интереснее.

Артис хмыкнул, растирая руки.

– Пойдём лучше в воду. Если у меня сегодня болели только плечи, то завтра болеть будет всё.

– Сейчас ты точно сам виноват, – ответила Тари, с независимым видом пробуя воду в большом бассейне ногой. Она показалась не такой уж и горячей.

***

Дни в зимнем доме проходили настолько спокойно, что Тари порой даже забывала, что они прячутся, что где-то кипит работа ордена и все ищут заговорщиков. Они будто вернулись к рутине до нападения, и оба занялись привычной работой.

Тари описала столько своих снов, сколько могла. Особенно Артиса заинтересовал миф о Ние-матери, который она видела в театре. Он вновь и вновь просил её пересказать сцену и каждый раз хмурился. Они соотносили их с наработками и марлейского, и северного крыльев, записывали новые толкования, которые возникали в контексте. Иногда они занимались тэрнийским, и Тари выучила алфавит, длинный, на сорок шесть букв и освоила счёт до тысячи. Каждый день около полудня Артис отправлялся на встречу, где обменивался с неизвестными Тари коллегами новостями и идеями. Как-то он привёз целый мешок продуктов: творог, яйца, два вида сыра, клубничное варенье, по которому так тосковала Тари, и даже крынку молока.

– Попросил уважаемых магистров заглянуть для нас на рынок, – довольно фыркнул Артис, аккуратно разбирая сумку.

Вечером Тари, чисто вымытая и окутанная запахом розового масла, сидела на лавке у печи рядом с Артисом и грела руки о стакан с глинтвейном. Нос щекотали запахи брусники и мяты, поднимавшиеся от вина. Тари размышляла о том, хочется ли ей на завтрак творога с вареньем, или блинов с вареньем, или блинов с творогом и вареньем, а сидевший за её спиной Артис разбирал её копну редким гребнем. Тари считала сей труд совершенно неблагодарным, но тэрн любил вызовы.

– Знаешь, – призналась неожиданно Тари, – так я бы сидела целую вечность.

– Надеюсь всё же пораньше закончить с твоими волосами, – отозвался Артис, осторожно расчёсывая особо упрямую прядь. Потом задумался. – Но было бы неплохо остаться здесь подольше. Работа идёт, защитные артефакты работают, за молоком только далеко добираться.

Тари не была уверена, говорят ли они об одном, и сомнения точили её изнутри. Она и хотела, и боялась загадать себе вечность в этом доме. Да даже в любом другом, просто рядом с неожиданно запавшим в душу мэтром.

– Артис, – собралась она с силами спросить. – А почему… почему ты вообще всё это делаешь?

– У тебя очень приятные на ощупь волосы. А медитативная работа помогает сосредоточиться.

– Я про другое… – Тари стушевалась.

– Почему я прорицаю для Короны? Почему я живу в уединённом доме в снежном лесу? – спросил он, откладывая гребень и обнимая её со спины.

Тари прижалась к нему, ныряя в травянистый запах и уже привычное тепло. Она была уверена, что он понял её вопрос, но почему-то не хочет отвечать, поэтому легонько стукнула его по колену.

– Тебе стоит научиться использовать слова, – ласково пожурил её в ответ Артис. – Ты много держишь в себе и мало рассказываешь.

– Это непросто.

– Тари, о чём ты хочешь спросить?

Она съёжилась у него в руках, прижалась сильнее и подумала, что глупо одновременно и искать защиты в объятиях Артиса, и бояться посмотреть ему в глаза.

– Почему ты со мной? – она хотела спросить, просто ли он с ней развлекается от скуки, но не смогла.

– Потому что ты мне нравишься, Тари, – сразу ответил Артис безо всякого замешательства.

Тари извернулась, чтобы взглянуть на его лицо. Он смотрел прямо и без малейшего смущения, и ей стало немножко обидно.

– И чем это я тебе нравлюсь? – пробурчала она, подтягивая ноги к груди и пряча в них пылающие щёки.

– Давай сначала ты расскажешь, почему ты со мной, – Тари спиной почувствовала его смешок.

– Ничего я не скажу.

– Но Тари, разве справедливо оставлять меня в неведении? Женское сердце переменчиво и не поддаётся провидению. Вдруг ты соблазнила меня ради развлечения и сейчас смеёшься внутри над моими наивными словами?

– Я соблазнила наивного тебя? – взвилась Тари. Она вскочила с лавки и вытянулась во весь свой невеликий рост, чтобы гневно взглянуть в бесстыжие тэрнийские глаза. Артис улыбался.

– Наконец-то ты на меня смотришь.

Тари показалось, что он над ней издевается, но она подавила усилием воли желание убежать. Иногда своим страхам нужно взглянуть в лицо. Тем более если лицо такое привлекательное.

– Я тебя не соблазняла, – сказала она, надеясь, что звучит уверенно. – Ты сам меня здесь поселил, выдал странную одежду, гладил…

Тари запнулась, а потом выдавила из себя:

– Сам говорил, что я на тебя просто смотрела.

– Всё так, – согласился Артис, чуть придвигаясь к ней и приобнимая за талию. – Утащил сокровище в логово, спрятал, увлёк и соблазнил. Ай, не бей меня.

– Почему ты надо мной смеёшься? – с тоской спросила Тари, потирая руку, которую ушибла о плечо сухощавого тэрна. – Только что ты говорил другое.

– Я не смеюсь, – Артис подул ей на ладонь, и по ней разбежались колкие касания магии. – Я просто хочу сказать, что ты много размышляешь обо мне и о моих чувствах, но ни разу не открылась сама. А я прорицатель, а не телепат, мне тоже нужно услышать тебя, и я готов с тобой поговорить открыто. О нас, о будущем, о чём хочешь. Что ты чувствуешь сейчас, Тари?

Повисла тишина. Для Тари она казалась неловкой и на секунду она задумалась о побеге, но Артис смотрел на неё, не отрываясь, и будто удерживал на месте своей волшебной синевой глаз.

– Мне нравится… быть с тобой, – призналась она, зачарованная его взглядом. – Мне нравишься ты.

– И чем это я тебе нравлюсь? – повторил Артис её вопрос. Он улыбался, но сейчас Тари верила, что это не насмешка.

– Так нечестно. С тобой-то всё ясно, – ответила она. Скрывать уже почти нечего, кроме, разве что, снов.

– Мне неясно. – чуть капризно заявил Артис. – Если бы я застрял тут с самим собой или с другим занудным провидцем с кучей тайн, мне бы пришлось ополовинить ту бочку с вином, чтобы не сойти с ума.

– Как неясно? Ты красивый…

– Ты тоже, – немедленно перебил он.

Тари посмотрела на него возмущённо. Опять издевается.

– Не гляди на меня так, – Артиса будто невозможно было смутить. – Мне больше лет, чем хотелось бы, но зато я совершенно точно уверен в том, что нахожу красивым, прекрасным, очаровательным и привлекательным. И мне нет нужды оглядываться на мнения других.

С каждым эпитетом к щекам Тари приливали новые волны жара.

– И это тоже, – простонала она тихо. – Красивый, уверенный в себе загадочный тэрн с шикарной библиотекой. Что тут могло не понравиться?

Артис на секунду задумался.

– Красота в глазах смотрящего, – сказал он, утягивая Тари себе на колени. – Уверяю тебя, не всем по душе ни моя манера общения, ни мой характер, и даже библиотеку некоторые подвергали осмеянию.

Последнее он произнёс с нескрываемым возмущением в голосе, и Тари от неожиданности рассмеялась. Он легонько сжал её в объятьях и опустил голову.

– Тари, прекрасная моя, – щекотно прошептал Артис ей в шею, и по спине побежали мурашки. – Я очарован твоей искренностью, которая пробивается даже через стыдливость, твоей отвагой, которая берёт верх над осторожностью, твоим цепким разумом, который не затуманен наивностью. Ты спасла мою жизнь, рискуя своей, хотя по логике вещей защищать стоило бы именно тебя.

И потом вдруг добавил со всей серьёзностью:

– И я совершенно счастлив, что ты уже полноценная адептка марлейского крыла. Моя жизнь стала бы совершенно невыносимой, будь ты моей студенткой.

Тари извернулась, чтобы быть с ним лицом к лицу и выспросить, чем она могла бы испортить ему жизнь в качестве студентки, но Артис воспользовался моментом, чтобы поцеловать её. Сначала легко, будто утешительно, но стоило Тари развернуться к нему и расслабиться, утонуть в нежных касаниях, как он тут же опрокинул её на лавку. Поцелуй стал требовательнее, длинные пальцы скользнули под её свитер, и Тари чуть охнула, когда он погладил её сосок. От её вздоха у Артиса будто сменилось настроение. Он поцеловал её глубоко, играя с языком, пока Тари не почувствовала, что задыхается, и не попыталась вывернуться. Тогда он переместился ниже, поднял свитер и коснулся губами груди. Он облизал сначала один сосок, потом второй и вернулся к первому, медленно обводя языком его по спирали, но будто избегая самого чувствительного места. От контраста холодного воздуха и горячих касаний у Тари мутилось в голове. Ей хотелось, чтобы он коснулся её сильнее, и она выгнулась ему навстречу. Артис послушно втянул её сосок в рот, а второй, ещё влажный, сжал пальцами.

Он ласкал её грудь до тех пор, пока Тари не потерялась во времени и пространстве. Её руки гладили его плечи, путались в волосах, а стоны перешли в бессвязные всхлипы и просьбы о чём-то большем. Артис вывернулся из её рук, на секунду будто оставив её одну.

– Что? – спросила она и почувствовала, как с неё стягивают бельё. Она приподняла бёдра, чтобы было удобнее.

– Послушная девочка, – шепнул где-то в темноте Артис, и вдруг сжал её колени и потянул в сторону так, что её бёдра почти соскользнули с лавки. Она взбрыкнула ногами в воздухе в поисках опоры.

– Не бойся, обопрись на меня.

Тари почувствовала его плечи под своими бёдрами и замерла. Он провёл языком по нежной коже на внутренней стороне, забираясь повыше.

– А ра-разве… – Тари сама была не уверена, что хочет спросить, но Артис, похоже, не сомневался.

Его дыхание практически обжигало, и когда он скользнул в неё пальцами, Тари застонала, а когда язык начал неторопливо изучать её складочки, вскрикнула. Непривычные ощущения заставили её полностью сосредоточится на движениях Артиса, и она вздрагивала, когда он касался особенно чувствительных мест. Он начал медленно, а потом ускорился, всё более и более уверенно лаская её, пока Тари не вздрогнула всем телом, потрясённая нахлынувшей волной ощущений.

– Ты в порядке? – спросил Артис, и Тари почудилась лёгкая насмешка.

– Наверное, – она пыталась совладать с дыханием.

– Это прекрасно, – он перевернул её, чуть стягивая вниз, и резко вошёл сзади, Тари только ахнуть успела, и зашептал ей на ухо. – У нас ещё полно времени сегодня… и завтра…

С каждым словом он резко двигался в ней, и Тари не могла ответить связно, только покрепче упёрлась в стену.

Позже он отнёс её, совершенно обессиленную, в кровать.

И так прошли полторы дюжины дней, пока Артис, вернувшись со своей дневной встречи, не сообщил:

– Меня вызывают в город.

На следующее утро они поднялись рано. Артис ураганом носился по дому, проверяя, всё ли убрано, спрятано, разложено по местам и защищено от мышей. Тари же готовится было особо не к чему, и она просто сидела в полюбившемся кресле у печки. Переодевшись в свою одежду, она даже как-то странно себя чувствовала – всё сидит по размеру и ужасно противно колется.

– Нам пора, – он подал ей руку и помог с верхней одеждой. До места телепортации Тари дошла сама. Почти всю дорогу они молчали. Артис хмурился и иногда невидяще упирался в пространство. Тари не хотела мешать его размышлениям, и изо всех сил пыталась отделаться от разъедающей тоски в душе.

Перед отправлением Артис вдруг обнял её, уперевшись лбом в плечо.

– Я буду занят несколько дней. Может, пару дюжин, не знаю. Думаю, каждый день, проведённый в бегах, мне придётся отработать вдвойне.

– Понимаю, – Тари обняла его в ответ, прижалась щекой к щеке. Так они и телепортировались. Артис сделал два прыжка – один до северного крыла, второй – до Марлея. Здесь их появления никто не ждал, и они очутились в тёмном и пустом помещении только вдвоём.

– Мы на месте? – уточнил Артис озираясь.

– Да, спасибо, – Тари опять замутило, и она закрыла глаза, дожидаясь, пока пройдёт головокружение.

– Держись, – она почувствовала лёгкий поцелуй в лоб – Мне пора. Не знаю, когда всё кончится, но надеюсь, что как можно скорее.

Когда Тари открыла глаза, в комнате, кроме неё, никого не было.

***

Первым делом она отправилась к магистру Тарнасу и доложила обо всём, что происходило в Тель-Астии. Он уже знал в общих чертах, видимо, передали всё же весточку от Артиса, но Тарнас жаждал подробностей. И, похоже, крови как минимум магистра Леопольда, а то и половины северного крыла ордена. Тари пересказывала, как подслушала любовников на лестнице, как потом отыскала концы заговора, и Тарнас подловил её на признании.

– Ты же много лун ничего не прорицала. Что это за знаки такие? – спросил он удивлённо, и ей пришлось, наконец, рассказать про свои непристойные вещие сны. Хотя и сейчас про участие в них Артиса и их отношения она всё же умолчала, не нашлось никаких сил сформулировать даже для самой себя, что между ними происходит.

Надо сказать, содержание снов Тарнаса тронуло не больше, чем пророчества про скисшее молоко у Марлейских коров, а вот за утаивание Тари досталось всесторонне. Магистр час бушевал и ещё два читал ей нотации, периодически повторяясь и начиная заново.

– Ты осознаёшь, что подставила под удар весь орден? Нет, всё королевство, всю Содружественную Империю? – кипятился он. – Практически помогла заговорщикам.

Тари слушала и только кивала. Магистр Тарнас был во всём совершенно прав, и не было у адептки Октон оправданий. Они были у застенчивой девицы Октон, но в работе провидца никакого места для застенчивости не оставалось. Вероятно, лишь её героический порыв по спасению мэтра Артиса защитил Тари от немедленного выдворения из ордена.

В наказание Тарнас поставил ей полдюжины двойных смен и заодно строго-настрого запретил покидать здание ордена в ближайшее время. С одной стороны, Тари не владела стихийной магией, поэтому даже магического фона за собой не оставила – при нападении их защитили амулеты, которые могли быть у любого посланника ордена. Но с другой стороны, не так часто из Марлея присылают адептов, и та же леди Анна наверняка запомнила Тари. А если её запомнили, то с большой вероятностью заметили исчезновение одновременно с мэтром, и могли предположить, что именно Тари расстроила план покушения. И это ставило её под удар – заговорщики могли попытаться похитить адептку ради информации или даже просто отомстить.

«Самое невероятное, – думала уныло Тари, – что я действительно слишком много знаю и вижу».

Конечно, со снами легко обмануть и запутать допрашивающих даже под пытками, но ей не хотелось проверять, насколько она вообще хорошо врёт и путает в такой ситуации.

И раз уж Корона решила сохранить Тари жизнь, то ей выделили отдельную защиту. Правда, времени и ресурсов оказалось у расследования в обрез, и первую дюжину дней после возвращения ей пришлось жить прямо в здании ордена. Она спала в кабинете на большой лавке-сундуке, укрываясь плащом. Сердобольная гномка Ротильда из кафе без меры выделяла ей пирогов и булочек, а кофе Тари пила каждый день – угощали коллеги. Особенно старался Эдгар, рассеивая уже несуществующую неловкость и засиживаясь с ней допоздна. Несмотря на неустроенность быта, ей даже нравилась необычная обстановка: будто её короткое приключение в Тель-Астии продолжается и дома, в Марлее. Кроме того, дел стало даже больше, чем до её отъезда, и Тари изо всех сил старалась помочь коллегам. Так что ночевать прямо на рабочем месте было весьма сподручно. Даже магистр Тарнас перестал глядеть на неё как на самую безответственную адептку, которую когда-либо видел Марлей.

Где-то через пару дюжин дней напряжение, безмолвно витавшее над орденом, вдруг рассеялось. Тари не посвящали в детали. Несмотря на то что её счастливое вмешательство по факту сорвало заговор, она не стала вдруг центром политических интриг. Маленькая пешка на службе Короне сделала свой маленький вклад. Дойдёт ли она когда-нибудь до края доски или люди столько не живут? Сейчас она могла только догадываться по мелочам, что происходит, всматриваться в круги на воде и пытаться представить, какой камешек бросили.

Вот складка на лбу магистра Тарнаса немного разгладилась. Вот уже три дня подряд никто не являлся в чёрном экипаже без герба. Вот часть свитков и записей отправили в архив расшифрованного, пусть само толкование и скрыли от рядовых адептов. Вот дошло дело и до неё.

Молчаливые маги в цветах ордена Строгости проверили её маленькую квартирку, но следов враждебного вмешательства не обнаружили. Но всё же скрыли и Тари, и чердачок от чужих глаз особым заклинанием: тот, кто знал точный адрес и её лично, мог к ней попасть, а вот чужаки не сумеют ни дороги найти, ни даже в окна заглянуть. Конечно, заклинания создавали определённые сложности, скажем, потребуйся Тари срочная помощь тех же строгих, но зато она могла не опасаться слежки. Ей выдали в бессрочное пользование артефакт отвода глаз, сделавший её ещё менее запоминающейся. Небольшая благодарность за вклад в благополучие Империи.

И, наконец, спустя почти полную луну безотрывной работы в ордене Тари вернулась домой.

Поднявшись на свой любимый уютный чердак, Тари долго сидела у входа и разглядывала обстановку, как будто видела впервые. Потом разделась, бросив вещи прямо на пол, и рухнула в кровать на промёрзшие простыни. Проспала она до полудня. В панике вскочила, но вспомнила, что ей дали несколько выходных, и легла обратно. Остаток дня она то дремала, то размышляла, то через силу наводила порядок, стирая налетевшую пыль и проветривая залежалые вещи.

Пока она жила в ордене, она боялась спрашивать даже у самой себя – а что же с Артисом? От него не пришло ни одной весточки, но она и сама никак не пыталась с ним связаться. Понятное дело, что он-то как раз оказался в самом оке бури, распутывая ниточки, которые она случайно ухватила.

Он не забыл о ней? Он… не пострадал?

Тари втайне надеялась, что он навестит её прямо в ордене. Или что встретит ей в квартирке, хотя умом понимала, что ему не до того, что это опасно, что она сама скрыла их отношения. Но всё равно надеялась.

И дни потекли в привычной рутине. Работа ордена постепенно налаживалась, и адепты, наконец, смогли немного отдохнуть и переключиться на другие темы предсказаний. По Марлею ходили слухи о том, что кто-то из сыновей Великих Домов оказался в руках ордена Строгости. Что Корона слишком жестока. Что Корона недостаточно жестока. Что капуста подорожает.

По этим слухам, по кругам на воде, Тари понимала, что кризис прошёл. И её всё больше мучил вопрос – где Артис? Её приходили в голову разные ответы, но ни один не нравился.

На второй дюжине дней после возвращения домой ей приснился пророчественный сон. В нём она сидела у потухшего камина и вязала затейливый шарф мелкими крючками. И нигде рядом с ней не ощущалось чьего-то присутствия, во сне она была совершенно одна, спокойная и сосредоточенная. Проснувшись, Тари тщательно всё записала, как и положено, а потом разрыдалась. В ордене её поздравили с возвращением видений. Магистр Тарнас только укоризненно покачал головой, но улыбнулся сухо и одобрительно. Тари кивала. С тех пор работа у неё действительно спорилась: она обращала внимание на другие детали и чаще стала нащупывать ниточки смыслов и общих мотивов.

Но в остальном она чувствовала себя ужасно. Тари разбирала бумаги так долго, сколько хватало светильников, а потом в ночи возвращалась в квартирку, которую не успевала толком прогреть. По утрам просыпалась позднее, чем стоило, и то забывала завтрак, то жевала подсохший хлеб. Клубничное варенье заплесневело и, поразмыслив, Тари вылила его, а в банку насыпала снега, да так и оставила на подоконнике на пару дней. Потом нашла и долго ругала свою недалёкость.

Ротильда повторяла, что Тари ужасно бледненькая и слишком себя загоняет и добавляла то плюшку, то кренделёк к каждому заказу. Тари не сомневалась – дело государственной важности уже кто-то разболтал в кофейне, и гномка в курсе её приключений. Вот тебе и секреты. Тари честно пыталась всё съесть, но периодически забывала и уносила выпечку домой. Иногда она перебивалась вчерашними плюшками, но в основном хлебцы копились на кухонном столике и сохли.

Иногда Тари проводила целые ночи без сна, думая и утирая слёзы, которые набегали от этих дум, а иногда спала целыми сутками, если её не ждали в ордене. Перебирала свои записи снов, но не читала. Коллеги замечали её непривычную молчаливость, расспрашивали, звали с собой, но Тари отмахивалась. Магистр Тарнас только головой качал, но она работала отчаянно. Сны к ней приходили часто – и вещие, и обычные, но теперь всё поменялось местами. В обычных снах она чувствовала, как её обнимают знакомые руки, как бьётся сердце рядом с ней, а в вещих он не появлялся ни разу. Трудно сказать, что было больнее.

Окончательно надежда растаяла вместе с последним снегом ближе к середине весны.

Тари достигла того самого момента, после которого отчаяться сильнее невозможно, а страдать больше нет сил. В ближайший выходной она встала затемно и отправилась на рынок. Долго бродила между рядов, пробуя то мёд, то солёные арбузы, то мочёные яблоки, а купила себе в итоге шитый льняной платок да первой весенней ароматной зелени. Домой Тари шла очень медленно, слушала проснувшийся Марлей. Грея лицо в лучах нежного, такого долгожданного солнца, она почувствовала облегчение.

«Где-то я слышала, мол, девицам идёт на пользу влюблённость в прекрасных и недоступных лордов. Хотела бы я сейчас посмотреть тому сказочнику в глаза», – подумала Тари, и способность иронизировать над ситуацией её даже обрадовала.

Поднимаясь на свой чердачок, она думала о том, что пора провести весеннюю уборку, выбить половички и выстирать все салфеточки, и о том, какой чудесный зелёный суп можно сварить из молодого лука, черемши и шпината, но, когда она зашла в квартиру, все мысли вылетели прочь из её головы. На вешалке висел серо-голубой лёгкий плащ с дивной северной вышивкой по подолу. Рядом – высокие ботинки тонкой выделки. Тари выронила связку зелени и судорожно нащупала под плащом амулет. Но вряд ли злоумышленник стал бы развешивать свою одежду.

Оставался второй вариант. Тари со всей силы пнула чужие ботинки и вылетела в комнату. На её кровати полулежал Артис, закинув руку за голову, и читал бумаги на её тонком деревянном планшете с удивительно умиротворённым видом. Кровать была ему очевидно коротка, и он втиснулся на неё по диагонали. Он казался совершенно чуждым в её простенькой квартире, на её крохотной кровати в её тихой и обыденной жизни. Если бы Тари не выронила пучок травы раньше, то точно кинула бы им в Артиса, но руки были пусты. Мелькнула мысль разуться и кинуть сапожком, но первый импульс прошёл, и пришлось подбирать слова. На неё накатили волны ярости, радости и облегчения одновременно. Пока она мялась, Артис заметил её присутствие.

– Тари! – воскликнул он, поднимая глаза от планшета и поднимаясь. – Я…

Тут Тари заметила, что именно он читал: там она хранила записи своих снов. Это уже выше её сил.

– Да как ты смеешь! – она практически прыгнула вперёд за планшетом, но Артис его просто отбросил и поймал летящую на него Тари.

– Наконец-то, – Артис сжал её, выбив весь воздух вместе с возможностью говорить – Полную луну я пытался пробиться к вам в крыло или просто попасть на встречу с тобой, а ваш магистр Тарнас закрыл столичное крыло «до выяснения всех недомолвок». Полную дюжину дней я выслеживал тебя через все отводы глаз, висящие на тебе. Я столько всего думал…

– Что именно? – прохрипела Тари, не в силах коротко выразить мысли, разом рвавшиеся наружу. Услышав её сдавленный голос, Артис немного расслабил руки.

– Что до тебя добрались заговорщики, или, напротив, допрашивают в ордене строгих, – честно перечислил Артис. – А когда я увидел, как ты носишь нашего ребёнка, то бро…

– Я?! – задёргалась Тари, пытаясь выбраться и взглянуть ему в наглые глаза.

– Разве нет? – уточнил он, ещё чуть разжимая объятия и встречаясь с ней взглядом, но не отпуская от себя.

– Нет.

– Точно?

– Да уж будь уверен! – взвилась Тари. Они молча смотрели друг на друга, пока Тари со звенящим от слёз голосом не проговорила просто:

– Я думала, ты обо мне забыл.

– Это не так, – столь же коротко ответил Артис и снова прижал её к себе. Тари сидела, окутанная его травянистым запахом, слушала стук сердца прямо как во снах, в обычных, полных тоски, снах. И не могла говорить о плохом. О нет, она не всё отпустила, она ещё спросит у магистра, говорил ли с ним Артис, ещё выскажет накопившееся. Но потом. А пока ещё немного посидит так.

А Артис размышлял о том, что он не просто так лучший прорицатель Короны, и если уж он увидел будущее, то сомневаться причин нет. Только не всегда ясно, когда видение станет былью. Но ничто не мешает же сделать пару шагов в нужную сторону?

– Знаешь, – начал он, наклоняясь и расшнуровывая её ботиночки. – У тебя поразительно детальный дневник. Я столько идей почерпнул.

Тари закрыла лицо руками. Она знала, что когда-нибудь дневник снов её настигнет.