57 глава

Очнувшись, я поняла, что вижу, слышу, чувствую все абсолютно четко и ясно, до последней детали. Раньше мутноватость сознания давала надежду на то, что я еще не до конца проснулась, а теперь нет. Это было пробуждение. Я вернулась и назад у меня пути больше нет.

Вошла медсестра и даже не сразу заметила, что я смотрю на нее. Заменила мешок с лекарством в капельнице и только после этого увидела мой взгляд, когда решила проверить катетер.

—  Вы очнулись? Слышите меня?

—  Отчетливо, —  прохрипела я.

Она немного испуганной выглядела, похоже я приобрела здесь не лучшую репутацию из-за своего буйства. У меня и сейчас было огромное желание уйти отсюда, подражая Уме Турман в известном фильме, но надо было разумно смотреть на вещи. Так ведь и к психиатру в пациенты можно попасть. Да и долечиться не помешает.

Медсестра убежала, скоро вернулась с доктором. Начался осмотр и допрос. Я решала не говорить, что помню вполне ясно, что я делала в прошлые свои возвращения. Не объясняться же на самом деле было. Я быстро от этого всего устала, но мне все не давали покоя. 

Я пролежала в коме три месяца. Обнаружили меня в моей квартире, причин внятных произошедшего так и не выяснив. То есть я была вполне здоровой, не стала жертвой взбесившегося бытового прибора или какого-то еще несчастного случая, но почему-то связь души и тела была потеряна.  У меня если и были мысли на этот счет, то я высказала бы их только находясь под большой дозой пентанола натрия, влитого силком. Веру в магию я вынесла из другого мира, но привносить ее в этот не собиралась.

Утром первыми примчались мои родители. Мама много улыбалась, еще больше плакала, хотя и думала, что держится бодрячком. Папа был более сдержан, хотя после того, как он погладил меня по голове, я сама чуть не расплакалась дуэтом с мамой. Они поговорили с врачом, который “в целом моим состоянием был доволен” и увел маму, поняв мои сигналы. Моего телефона не было нигде, как моя подружка Лилька узнала, что я снова в строю, понятия не имею, но она примчалась и получаса не прошло, как родители ушли. Не рыдала, но пару слезинок уронила, не переставая на меня ругаться.

—  Ты не знаешь, где мои вещи?

—  Вещи? Какие?

—  Ноут.

 Она уставилась на меня с подозрением, а потом закатила глаза:

—  Ты издеваешься? Все о своей драгоценной работе думаешь? В себя приди хоть чуть-чуть!

Чтобы показать насколько в себе, я даже села и сжала ее руки, проникновенно глядя в глаза:

—  Лильк! Лильк мне ооооооочень надо! Правда! Помоги!

—  Да что там тебе и тем более срочно… —  фыркнула она, но потом все-таки прониклась моей серьезностью и обещала что узнает.

Много кто еще ко мне ходил, приятно, что не забывали и переживали, но по настоящему ждала я только Лильку. И она явилась. С порога показала мне свою добычу, то есть помахала моим ноутом, как кубком заслуженным в бою. Прибор к которому я все еще была подключена, выдал меня с головой запикав учащенно.

—  Э-э-э! Палегче! —  вытаращилась на пикалку и на меня моя подружка. —  У тебя сейчас покой прописан и правильное питание. Будешь так нервничать, унесу обратно.

—  Я не буду волноваться, —  я и правда всеми силами пыталась с собой совладать, но разве сердцу можно приказать стучать медленнее? —  Дай. Пожалуйста.

—  Ты на всю голову шибанутая, ты знаешь? —  поцокала языком Лилька и отдала мне наконец сумку с ноутом.

—  За это ты меня и любишь.

—  То-то и оно, что люблю.

   У меня руки тряслись, пока я вытаскивала и открывала ноут. 

—  Что ты там так срочно увидеть хотела? Или новый сюжет записать?

Я механически прощелкала по значкам, не задумываясь и вошла в файл с книгой на гугл-диске. Уставившись в экран, я застыла.

—  Что там такое? —  встревожилась Лилька и заглянула на экран. И прочитала: —  “И все же хорошо, что последнее, что я видела в этом мире, было его прекрасное лицо. Самое красивое в обоих мирах”. Кто это у тебя там такой раскрасивый?

—  Где это написано?

—  В смысле?

—  Где?! —  гаркнула я на нее так, что моя подружка замерла, с испуганным видом и указала мне на строку, что она только что прочитала.

—  Я этого не писала! Я этого не писала!!! 

—  Но вот же…

—  Я не могу прочитать!

На меня будто затмение какое-то нашло. Я трясла ноут, кричала, пока не набежали врачи. Перепуганная Лилька отскочила в угол и наблюдала за тем, как я бьюсь в истерике. Следствие комы, как сказали мне врачи. Буквы и слова превратились для меня в нечитаемые знаки, которые я не в состоянии была расшифровать. Дислексия —  неумение читать. Хотя этот диагноз и не мог быть верным. Потому что это заболевание или особенность восприятия развивается постепенно, еще с детства обычно. А у меня с этим никаких проблем никогда не было. Просто другого названия моему состоянию не нашли. Для меня это было равносильно тому, что моя жизнь рухнула. Это же все равно что музыканту оглохнуть, художнику ослепнуть. 

Я писатель и теперь не могла читать. И что самое страшное —  я не могла переписать теперь свою книгу. Сюжет в ней изменился. Теперь это были приключения Алисандры, а не восшествие на мировой трон Аурики. И заканчивалась моя книга на том моменте, когда попаданка Алиса возвращалась в свой мир, умерев на руках ее возлюбленного Крейга.

А я ему обещала… Я была уверена, что смогу все исправить! Вымарать из сюжета вздорную девчонку, чтобы она не путалась ни у кого под ногами. Пусть для кого-то и показалось бы, что без нее эта книга стала скучной и полной розовых соплей. Ну и пусть! Главное, чтобы ее герои больше не страдали и жили тихо и счастливо! Я превратила бы все невзгоды в неприятный сон, который они скоро забыли бы. 

И самое отвратительное в этой истории. Моя книга в новом ее амплуа неожиданно так взлетела в рейтингах, что расходилась теперь как горячие пирожки. Куда лучше, чем старый вариант, о котором никто кроме меня не помнил. Читателей даже не смущало, что она все еще статус “в процессе написания” имела, а обновлений не было и никаких перспектив на них тоже. Мой аккаунт-менеджер уже стойкий нервный тик приобрел, наверное, умоляя меня закрыть книгу, так как все сроки подписки на ней уже были просрочены. Как я об этом узнала? Счетчик сообщений во выделенной для этих целей переписке рос, а что еще он мог мне писать? Я даже просить никого не стала читать и открывать их. Через Алиску послушала комменты под книгой немного и взбесилась уже со второго. Хорошо даже, что ответить не могла. Больше я туда не заходила, запрятав ноут польше с глаз моих.

Я даже рассказать некому не могла, что меня на самом деле гложет. В сумасшедшие запишут сразу и запрут еще “для моего блага”. Но я переменилась после того, как вышла из комы. Близкие мне люди быстро это заметили и связывали с тем, что я лишилась любимого дела. Не близкие постепенно как-то рассосались, туда им и дорога. Не веселая я стала, и сама это прекрасно понимала. Кому нужны чужие проблемы?

 Мир без чтения, показался мне каким-то серым и неправильным поначалу, но потом я приспособилась. В первую очередь к тому, чтобы избегать вопросов, почему я что-то самое обычное не могу сделать. Это только кажется, что мы мало читаем —  буквы везде. Они как рой вокруг нас вьются пряча за собой настоящий мир, по крайней мере сильно его искажая. Еще и опыт был —  в другом мире, я вполне обходилась без всех этих прибамбасов и гаджетов, что время жрут, а знаний не прибавляют почти. 

В магазин и то не сходишь без умения читать. Я привыкала по внешнему виду упаковок продукты отличать, довольно долго. Выручали гаджеты, навигаторы и все та же Алиска во многом. Эти сложности хоть немного отвлекали. Я стала гораздо больше гулять, как ни странно. Даже похудела и подтянулась как-то. Совсем рядом с моим домом столько интересных мест нашла, даже удивительно. Все некогда, все те же буквы отвлекали и не давали рассмотреть то, что под самым носом находилось.

—  Выглядишь так, будто у тебя любовь несчастная, —  походя заметила как-то Лилька.

И потом еще намекала, зараза глазастая. Я молчала и даже ей ничего не рассказывала. Она ж поверит, начнет поддерживать, разрабатывать фантастические планы, и? Не было никакого “и” дальше. Только раны бередить лишний раз. Я и сама себя вполне качественно мучила.

Крейг мне снился. Говорил и говорил мне что-то, я всеми силами пыталась понять и не могла. Будто визуальное воплощение моей болезни. И хочешь, но просто не можешь ничего с этим сделать. Его слова не доходили до меня, как не старалась я разобрать их. И мучительно и в то же время, я радовалась даже этому. Как еще я могла его увидеть? Пусть сниться, хоть и неимоверно тяжело было просыпаться после таких “сеансов связи”.