Глава 18

Джеффри предпочел бы сейчас находиться где угодно, но не здесь – посреди бала, хозяином которого считался. Ему хотелось спокойно обдумать слова Дианы и выработать стратегию на тот случай, если она действительно откажется выйти за него замуж. Он понимал, почему Диана разозлилась, – эта ситуация и его самого приводила в ярость каждый раз, когда он начинал о ней задумываться. Но ведь Диана должна была понимать, что он действует единственным известным ему способом.

Объявили, что наступило время ужина. К нему торопливо подошла Рози, за которой следовал Фокстед.

– Ах, Джеффри, все идет просто чудесно, не правда ли? Я не пропустила ни одного танца, и все кавалеры так меня хвалили, что я чувствовала себя принцессой.

– Вы ведь уже закончили последний танец перед ужином? – Джеффри мрачно глянул на друга.

– Только что, – вежливо подтвердил Фокстед. Этот человек досаждал ему ради развлечения, чтоб его черти забрали!

– Правда, это было очень мило со стороны лорда Фокстеда? – Рози положила руку ему на локоть. – Я уже начала отчаиваться, что меня никто не пригласит, хотя танцевала все остальные танцы. Мне казалось, что герцог Девонширский собирается меня пригласить, но он уехал, не дожидаясь ужина. – Она похлопала Фокстеда по руке. – И тут подошел лорд Фокстед и спас меня.

– Друзья для этого и нужны, не так ли? – Вид у Фокстеда был серьезный. – Они приходят на помощь.

– Да. – Теперь Джеффри начал переживать из-за того, что не верил другу. – Друзья так и поступают.

Рози нахмурилась.

– Было бы так стыдно не танцевать последний танец, ведь потом некому было бы сопроводить меня на ужин. И это на моем собственном балу. Поэтому я страшно ему признательна.

– Я тоже, – сказал Джеффри. – Спасибо тебе, Фокстед.

Тот кивнул, а потом увел Рози за собой. Джеффри стало интересно, вдруг Диана права? Может, он действительно настолько занят, выискивая за деревьями врагов, что упускает из вида друзей, близких и союзников, которые стоят прямо перед ним.

Он вздохнул. Возможно, это всего лишь затишье перед бурей. Почему больше никто не пригласил Рози на последний перед ужином танец? Может, гости что-то узнали про сцену с Филдхэвенами в вестибюле? Или ему просто мерещатся проблемы, которых нет на самом деле? Опять?

К нему подошла леди Верити.

– Вам обязательно нужно поужинать, – рассеянно сказала она. – Все очень вкусно, скажу без ложной скромности. – Верити оглядела бальный зал, словно выискивая кого-то. Потом прищурилась. – Вот он. Ваша светлость, вы видите того мужчину рядом с колонной?

– Какой колонной?

Она сердито взглянула на него.

– Единственной, возле которой стоит мужчина, хотя все отправились на ужин. О… – досадливо протянула Верити. – Вон. – Кивнула на противоположную сторону зала. – Он одет в черное и сейчас стоит к нам спиной.

– Тут все мужчины одеты в черное, включая меня. – Но только для того, чтобы проявить любезность, посмотрел в том направлении, которое указала она. – Парень с треуголкой под мышкой?

– Да! Да. – Верити опять пристально посмотрела на мужчину. – Кто это?

– Черт его знает. А что?

Она не стала делать ему замечание из-за бранного слова. Он уже привык к тому, что все три сестры постоянно указывали ему на это. Иногда Джеффри ругался специально, чтобы посмотреть, заметят они или нет.

– Интересно, он входит в число приглашенных? – подумала вслух леди Верити. – Быть может, я найду его имя в списке. – Она вздохнула. – Не обращайте внимания. Он ушел. Если судить по опыту, к тому времени, когда я дойду до этого человека, он растворится в воздухе. В любом случае мне надо на кухню, чтобы проверить, что еду подают как запланировано.

Когда она двинулась прочь, Джеффри окликнул ее:

– Леди Верити!

– Да? – Остановившись, она развернулась к нему. – Что такое?

– Если я женюсь на вашей сестре, вы мне дадите свое согласие? – Вот дьявол, ему совершенно определенно не следовало этого говорить.

– На которой? – поинтересовалась Верити. Когда Джеффри вопросительно посмотрел на нее, она засмеялась. – Я не вправе давать согласие или нет.

– Тогда кто вправе? Ваш отец? Мать? Леди Элиза – старшая из вас, тогда, может,…

– Диана, конечно же. – Верити покачала головой. – Хотя если вы этого еще не поняли, тогда я и вправду могу не одобрить вас из-за того, что вы – тупица. – Она посмотрела на него с сомнением. – Вы уже попросили ее руки?

– Вроде как.

– Что, дьявол побери, это должно означать?

Джеффри удрученно вздохнул.

– Очень трудно объяснить.

– Тогда ладно. Когда разберетесь, дайте мне знать. Мне нужно идти.

Она ушла, но рядом с ним тут же оказалась матушка.

– Ты еще намереваешься сопроводить меня на ужин, сын?

Господи, он совсем забыл!

– Конечно.

Джеффри предложил ей руку, и они направились к толпе, скопившейся в конце бального зала.

– Что вы обсуждали с леди Верити? – спросила его мать.

– Леди Диану.

Ее рука, лежавшая у него на локте, напряглась.

– А что с ней?

Нет, Джеффри пока не был готов к такому разговору с матерью.

– Неважно. – Он сверкнул улыбкой. – Значит, наша девочка танцевала каждый танец, да?

– Да, танцевала. Очень жаль, что ты не видел ее.

– Мне пришлось разбираться с родственниками отца, которые пытались силой пробиться сюда.

Его мать резко остановилась.

– Какими именно?

– Лордом Филдхэвеном и его женой.

– О, терпеть их не могу! Как так получилось, что твой отец и его сестра оказались настолько разными? Это выше моего понимания. Они и с тобой и Рози повели себя мерзко, когда вы были еще маленькими.

– Я помню.

– Твой отец тогда высказал им все, что о них думал.

– А вот такого что-то не припоминаю, – удивился Джеффри.

– Потому что он сделал это не у вас на глазах, конечно. Ему не хотелось огорчать вас больше, чем они уже огорчили. – Быстро оглядевшись по сторонам, она наклонилась к нему. – Филдхэвены говорили что-нибудь о том, что ты убил своего отца?

Джеффри изумленно моргнул.

– Как ты узнала?

– Я тебя умоляю, сын, наш дом в Ньюкасле не на острове стоит. До меня доходили слухи. Почему, ты думаешь, мне так хотелось переехать в поместье Касл-Гренвуд?

– Я… полагал, что связанные с Ньюкаслом воспоминания стали для тебя слишком болезненными после смерти отца.

– Это тоже, наверное, – тихо сказала мать. – Но я слышала разговоры людей о том, что он принял слишком большую дозу лауданума. – Она подняла глаза к небу. – Почему твой отец решил, что сможет заставить аптекаря и врача молчать о том, что он употреблял лауданум? Поговори он со мной, я предложила бы ему послать за лекарством меня. Сказала бы, что это для моей сестры, и ни у кого не возникло бы никаких подозрений.

Джеффри похолодел.

– Значит, Рози тебе рассказала, да?

– Рассказала что? – Она раскрыла рот от изумления. – Подожди, как Рози узнала об этом?

Он вздохнул.

– Наверное, нам следует переговорить с глазу на глаз.

– Потом. Ужин уже накрыли, а я голодна. – Она оживилась. – О, знаю. Давай возьмем что-нибудь со стола и пойдем к тебе в кабинет. Там и поедим. И ты объяснишь, что должна была мне рассказать Рози.

Джеффри подумал обо всем, что должен ей рассказать. Обо всем, что сказала ему Диана.

– Вообще-то это не настолько важно, что не может подождать до завтра. Сегодня все-таки дебют Рози. Я уже пропустил большую часть торжества. Так что давай наслаждаться обществом друг друга. Как говорит Диана, наши гости «вытанцевали мел». Но я уверен, что им захочется еще потанцевать, и я собираюсь сделать то же самое. – Он повел ее в зал, где был накрыт ужин и куда уже протолкались гости. – Будем есть марципаны, бланманже и творожный пудинг…

– И креветки, и трюфеля, а еще пикантные острые корзиночки.

– Они называют их тарталетками, матушка. Ты знала?

Мать улыбнулась.

– Не знала. Спасибо, что сказал.

– Пока будем наедаться до отвала, не станем печалиться об отце. Будем радоваться за Рози.

Ее улыбка стала неуверенной.

– Я постараюсь.

– Постарайся как следует. – И он тоже постарается.

Потом, завтра, он заведет со своей семьей разговор о тайнах отца. И тогда, возможно, ему станет понятно, что они знают и чем не поделились с ним. Для них наступило время раскрыть все свои секреты. Потому что как еще он сможет уговорить женщину, которая нужна ему больше жизни, выйти за него замуж?

Дорога домой на Гросвенор-сквер казалась бесконечной. Диана безумно устала – и не только из-за хлопот на балу Рози. Ее вымотал разговор с Джеффри.

И Верити опять терзала ее своими разговорами о таинственном незнакомце, который появлялся на всех вечерах, которые они организовывали.

– По крайней мере, Гренвуд тоже видел его, так что я хоть убедилась, что это не игра воображения.

– Гренвуд понял, кто это? – спросила Элиза.

– Нет, – сказала Верити. – Но я совсем не удивлена, а вы? Мы ведь почти весь список гостей составили сами, за исключением тех друзей-инженеров, которых он попросил пригласить.

– Что-то ты очень тиха, Диана, – заметила Элиза. – Как считаешь, все прошло удачно?

– О, с моей точки зрения, все прошло очень удачно, – заявила Верити. – Рози заполучила несколько поклонников, а Диана – единственного, которого желает.

Диана захлопала глазами.

– О чем это ты?

– Герцог Гренвуд спросил меня, одобрю ли я, если он попросит твоей руки.

Ее пробила дрожь, но она тут же овладела собой.

– Что ты ответила?

– Что одобрять это не мое дело. Он должен обратиться к тебе.

Диана фыркнула.

– На самом деле он этого не делал, так что пока не строй для нас воздушных замков.

– Он сказал мне, что «вроде как» спросил тебя. – Верити вскинула голову. – Значит, он не сделал тебе предложения?

– Полагаю, он проявил в этом деле некоторую неуклюжесть, – сухо заметила Элиза. – Но ведь наш герцог не славится своим умением справляться с… э… деликатными ситуациями.

– Очень точно сказано, – с горечью сказала Диана. – Этот человек меня просто до белого каления доводит своей самоуверенностью и безосновательными предположениями. Да я вообще не знаю, хочется ли мне выходить за него, даже если он попросит моей руки. Вы можете представить, на что будет похожа жизнь с ним?

– Я могу, – с мечтательным видом произнесла Верити. – Нужно признать, было бы приятно просыпаться рядом с мужчиной, у которого такое тело.

– О господи! – не удержалась Элиза. – Ты же никогда не просыпалась рядом с мужчиной. Откуда тебе знать, на что это похоже? – Элиза повернулась к Диане. – Но в ее словах есть смысл. Существуют… э… определенные преимущества в том, чтобы выйти за человека с такими… достоинствами.

К счастью, в карете было темно, и сестры не заметили, как неистово вспыхнуло лицо у Дианы. Она выглянула в окно.

– О, наконец-то! Мы приехали. Не думаю, что вынесла бы еще одну минуту, слушая, как вы обсуждаете моего… возможного будущего мужа в столь рискованных выражениях.

Полусонный лакей подошел, чтобы опустить подножку. Когда он начал открывать дверцу экипажа, Элиза попросила:

– Подождите минутку, – и потянула ручку на себя.

– Элиза! – возмутилась Диана. – Бедняга чуть не упал. А я свалилась бы на него, вне всякого сомнения. Дай выйти.

– Просто ответь на мой вопрос, – сказала Элиза, – и можешь быть свободна.

Диана тяжело вздохнула.

– Что еще?

– Ты влюблена в герцога?

Переводя взгляд с Элизы на Верити, она решила было сказать в ответ что-нибудь уклончивое. Но они же затравят ее, лишь бы добиться правды.

– Конечно, влюблена.

Господи, и правда! А ведь она даже не собиралась привязываться к нему. Как ей удалось так легко изменить своему намерению держаться стойко? Когда все из «Как мне войти в комнату так, чтобы Джеффри не заметил?» превратилось в «Как мне добиться, чтобы он вошел в меня снова?»?

Диана застонала.

– Кто может не влюбиться в такого мужчину?

– Я могу, – сказала Верити. – Хотя должна признать, что его тело…

– Да-да. Ты уже проявила свое красноречие на эту тему, – нетерпеливо проговорила Диана, потом взглянула на Элизу. – Откроешь ты эту проклятую дверь или нет? – Прежде чем она разразится слезами. Прежде чем подумает о том, как это трудно – любить человека, который, вне всякого сомнения, любит ее лишь за ее тело и за способность родить наследника, потому что явно не уважает ее мнение вообще.

Отпустив ручку, Элиза повернулась к Верити.

– Она уже ругается, как он.

– Наверное, он потому и влюбился в нее, – подхватила Верити. – Или, возможно, из-за ее большой гру…

– Довольно! – отрезала Диана и открыла дверцу. – Не собираюсь сидеть здесь и выслушивать, как вы описываете мои достоинства. Я отправляюсь в постель.

– После бала она всегда становится какой-то нервной, – сказала Элиза. – Ты заметила?

– Сначала нет, – отозвалась Верити. – Но теперь обратила внимание.

Диана не удостоила их ответом, вместо этого зашагав к крыльцу так быстро, как могла. В отличие от нее, обе сестры всегда чувствовали прилив сил после организованного ими бала, если все сложилось удачно. После они любили разобрать по косточкам весь вечер и обсудить, прошел ли он с успехом.

Но солнце уже начало выглядывать из-за горизонта, и у нее не было другого желания, кроме как лечь спать. Она не только слишком устала для внятного разговора, но и пропустила по крайней мере половину бала – либо была с Джеффри, либо наблюдала, как он разбирается с Филдхэвенами. Так что она вряд ли смогла бы порадовать их своим мнением о каких-то отдельных событиях вечера.

Когда они вошли в дом и избавились от шляпок и шалей, Диана повернулась к ним.

– Доброй ночи вам обеим. Увидимся утром.

К счастью, они ее отпустили. Такое бывало не всегда.

Раздевшись и уже лежа в постели, Диана мысленно повторила все, что сказал он, и все, что сказала она, и снова разозлилась на него, поэтому решила перестать думать об этом.

Тогда на нее нахлынуло беспокойство из-за того, что вскоре она больше не сможет оставаться с Джеффри наедине. Контракт «Элегантных событий» с ним заканчивался после бала Рози. Вне всякого сомнения, он заплатит им за работу, но ему не обязательно делать это лично. Он вполне может прислать своего секретаря.

Минутку, а у него есть секретарь? Что-то она его не видела.

Нужно было перестать думать обо всем этом. Эти вещи сводили ее с ума. Лучше ей вспомнить о Джеффри и его поцелуях и о том, какое это изумительное ощущение – чувствовать его в себе. Вспоминая, она принялась ласкать себя. К сожалению, это было совсем не так приятно, как быть с ним по-настоящему.

Чтоб он провалился! Он убедил ее в том, что она не слишком холодна для любовной страсти… и одновременно сделал невозможным для нее дать выход этой страсти с ним.

Если у нее снова появится шанс остаться с ним наедине, она сначала насладится близостью, а уж потом начнет пререкаться. Или, может, вовсе откажется от пререканий. Потому что, если они не найдут пути к компромиссу, им никогда не удастся создать счастливый брачный союз. А она уже начинала думать, что брак с Джеффри – это именно то, чего ей хочется.

Ах, если бы ей только удалось придумать какой-нибудь выход из ситуации с его покойным отцом. Конечно, слухи, бродящие в Ньюкасле, – это проблема. Но насколько велика эта проблема? Настолько ли, как утверждали Филдхэвены? Учитывая, что леди Филдхэвен была заинтересована в том, чтобы представить проблему в раздутом виде, у Дианы возникли большие сомнения на этот счет. Она заснула, размышляя над самоубийством отца Джеффри.

Проснувшись уже поздним утром, Диана обнаружила, что у нее начались месячные, и залилась слезами. Теперь у нее даже не осталось надежды на то, что ребенок заставит Джеффри жениться на ней. Не то чтобы она хотела решить вопрос таким образом. Но теперь ей придется ждать его решения, а ждать не хотелось, потому что в ожидании можно провести годы.

Если она когда-нибудь освободит свое сердце от Джеффри, который сейчас крепко там обосновался, то ни за что не станет влюбляться снова.

Любить – это настоящее мучение, если ты не можешь быть вместе с тем, кого любишь.