Глава 12. О том, как мы устроили в тылу врага подпольный фитнес-клуб

Утро в замке Корвинского начиналось с колокольного звона. Не того мелодичного, который в Эшфорде созывал на молитву, а тяжёлого, бухающего, словно кто-то бил кувалдой по ржавому котлу. Я проснулась с ощущением, что череп сейчас треснет, и первым делом проверила, на месте ли наши люди.

Все были на месте. Марта спала, свернувшись калачиком на узкой кровати у стены. Тим, которому не хватило спального места, устроился на сундуке, подложив под голову мешок с мукой (он и в плену не расставался с провизией). Рыцари ночевали в соседней комнате — нас разместили в двух смежных гостевых покоях, соединённых общей дверью. Охрана стояла в коридоре, и сквозь щель под дверью я видела тени стражников.

— Подъём, — негромко скомандовала я. — У нас много дел.

Марта открыла глаза и тут же села, протирая веки. За недели в замке Эшфорд она привыкла к моим ранним побудкам.

— Леди Валери, — прошептала она, — я всю ночь думала. А что, если нас правда не выпустят? Что, если нас… казнят?

— Не казнят, — я накинула плащ (в покоях было холодно — камин едва тлел). — Я нужна Корвинскому живой. По крайней мере, пока он надеется на мне жениться.

— А если он передумает?

— Тогда мы сделаем так, чтобы он передумал ещё раз, — я ободряюще улыбнулась. — Не бойся. Пока мы вместе, мы сила. А теперь давай будить остальных.

Через полчаса мы собрались в моей комнате на военный совет. Рыцари выглядели хмурыми, но собранными. Сэр Бертран, несмотря на возраст, держался бодро и даже успел сделать десяток приседаний (я не просила — он сам). Гилберт, как всегда, был спокоен и сосредоточен. Сэр Эдмунд нервно теребил край плаща, но старался не подавать виду.

— Итак, — я обвела всех взглядом, — ситуация следующая. Мы в замке человека, который обманул нас и держит в заложниках. Он предлагает условия, на которые герцог Эшфорд не может согласиться. Значит, мы должны выбраться сами.

— Выбраться? — сэр Бертран с сомнением покачал головой. — Леди, вы видели стены? Они высокие, а за ними — болота на милю вокруг. Даже если мы выйдем из замка, мы утонем или заблудимся.

— Во-первых, не утонем, — возразила я. — Мы возьмём проводника.

— Какого проводника? — нахмурился Гилберт.

— Сэра Ламберта, — спокойно ответила я. — Он предал нас, но он не дурак. Он понимает, что Корвинский проиграет эту войну. Если мы предложим ему амнистию в обмен на помощь, он может согласиться.

— А если не согласится?

— Тогда придумаем что-то ещё. Но это запасной вариант. Сначала — разведка. Нам нужно узнать расположение постов, график смены караула, количество стражи и настроения в замке.

— Как вы это узнаете? — спросил сэр Эдмунд.

Я улыбнулась.

— У меня есть план. Но он потребует от всех нас… актёрской игры.

План был простым и наглым, как всё, что я делала в этом мире. Если Корвинский считает меня просто странной леди, которая печёт булочки и заставляет рыцарей приседать, — я дам ему именно это. Пусть думает, что я смирилась с пленом и даже наслаждаюсь им.

В полдень я попросила аудиенции у герцога Корвинского. Меня провели в тот же зал, где вчера состоялся ужин-ловушка. Корвинский сидел в своём кресле, лениво потягивая вино, и смотрел на меня с видом кота, поймавшего мышь.

— Леди Валери, — он растянул губы в улыбке, — надеюсь, вам хорошо спалось? Мои покои удобны?

— Вполне, — я присела в реверансе, изобразив смирение. — Я пришла поблагодарить вас за гостеприимство. И… предложить кое-что.

— Вот как? — он приподнял седую бровь. — Передумали насчёт моего предложения?

— Нет, — я мило улыбнулась. — С замужеством я пока повременю. Но я подумала: вы держите нас здесь в качестве заложников, и это, безусловно, разумный политический ход. Однако заложники от безделья портятся. Становятся вялыми, раздражительными, теряют форму. А вам нужны здоровые, крепкие пленники, не так ли?

— К чему вы клоните?

— Я предлагаю вам свои услуги, — я развела руками. — В замке Эшфорд я занималась физической подготовкой рыцарей. Здесь я могла бы делать то же самое. Тренировать ваших людей. Помогать им поддерживать форму. А заодно — тренировать своих спутников. Чтобы мы все были бодры и не болели.

Корвинский смотрел на меня с явным подозрением.

— Вы хотите тренировать моих солдат? Тех самых, которые держат вас в плену?

— А почему нет? — я пожала плечами. — Фитнес — он для всех. И потом, если ваши люди будут в хорошей форме, это… повысит их боевую эффективность. А если переговоры с герцогом Эшфордом затянутся, вы получите более подготовленный гарнизон. Разве это не выгодно?

Он задумался. Я видела, как в его глазах мелькают мысли: он пытался понять, в чём подвох. Но мой план был хорош именно тем, что подвоха в нём не было. Я действительно собиралась тренировать его солдат. Просто попутно я собиралась делать то, что умею лучше всего: болтать.

— Допустим, — медленно произнёс он. — Что вам для этого нужно?

— Плац, — я принялась загибать пальцы. — Любое открытое пространство, хоть внутренний двор. Доступ к воде и полотенцам. И разрешение моим людям помогать мне — готовить инвентарь, разминаться вместе со всеми. И ещё — доступ на кухню. Моему поварёнку нужно печь. Это его… терапия.

Корвинский усмехнулся.

— Терапия?

— Он нервничает в плену, — пояснила я. — А тесто успокаивает. У каждого свои лекарства.

— Хорошо, — неожиданно согласился герцог. — Я разрешаю. Тренируйте кого хотите, леди Валери. Но помните: любая попытка побега — и ваши спутники умрут первыми. Вы поняли?

— Абсолютно, — я снова присела в реверансе. — О побеге не может быть и речи. Я всего лишь хочу, чтобы все были здоровы и в хорошей форме.

Уже через день во внутреннем дворе замка Корвинского кипела жизнь. Я выстроила две дюжины солдат — угрюмых, плохо одетых, с явными признаками недосыпа и плохого питания — и начала с базовой разминки.

— Господа, — объявила я, прохаживаясь перед строем, — меня зовут леди Валери. Возможно, вы слышали обо мне. Да, та самая, которая «странная» и «приседает». Сегодня мы начнём с простого: наклоны, повороты, дыхательные упражнения. Ваша задача — не умереть в процессе. Вопросы?

Один из солдат, коренастый детина с перебитым носом, поднял руку.

— А зачем нам это, леди? Мы и так сильные.

— Сильные — да, — согласилась я. — Но гибкие ли? Выносливые ли? Можете ли вы пробежать милю в полном доспехе и не запыхаться? Можете ли поднять щит над головой и держать его десять минут? Вот это мы и будем тренировать. Начнём с малого: кто из вас может коснуться пальцами пола, не сгибая коленей?

Из строя послышалось скептическое ворчание. Я нагнулась и легко коснулась пальцами земли, продемонстрировав отличную растяжку.

— Леди может, а вы нет? — я выпрямилась. — Стыдно, господа. Начали!

Через час солдаты, мокрые и красные, но странно довольные, расходились по казармам. Я же собирала информацию.

Оказалось, что в замке Корвинского дела обстояли хуже, чем я думала. Солдаты жаловались на плохое питание, задержки жалованья и дырявые крыши в казармах. Герцога они боялись, но не уважали. Многие были набраны насильно, из окрестных деревень, и мечтали вернуться домой. А о планах Корвинского на войну они знали мало и ещё меньше хотели в ней участвовать.

— Зимой воевать — это ж ума лишиться, — ворчал один из них, растирая уставшие плечи. — Холод, грязь, припасов нет. Лучше б он нас по домам распустил.

— А почему не распускает? — как бы между делом спросила я.

— Говорит, Эшфорд нападёт. А по мне — так никто не нападёт, если мы первые не полезем.

Я кивала и запоминала. Настроения в замке были далеки от боевого духа. Если бы удалось донести эту информацию до герцога Эшфорда, он смог бы действовать не силой, а дипломатией. Но как передать весточку?

Вечером мы снова собрались в моих покоях. Я поделилась наблюдениями.

— Гарнизон не готов к войне, — подвела я итог. — Более того, многие солдаты хотят мира. Если мы сможем сообщить об этом его светлости, он, возможно, сумеет разрешить конфликт без крови.

— Но как сообщить? — спросил Гилберт. — Голубей у нас нет, гонца Корвинский не выпустит.

— Есть один способ, — я понизила голос. — Сэр Ламберт.

— Предатель? — сэр Бертран скривился. — Ему доверять — себя не уважать.

— Я не говорю «доверять». Я говорю «использовать». Он трус и приспособленец. Если он поймёт, что Корвинский проигрывает, он переметнётся на нашу сторону. Нужно только убедить его.

— И кто это сделает? — спросил сэр Эдмунд.

— Я, — просто ответила я.

Разговор с сэром Ламбертом состоялся на следующий день. Я подловила его в коридоре, когда он выходил из кабинета Корвинского. Вид у него был потрёпанный и нервный — видимо, герцог был не в духе.

— Сэр Ламберт, — я преградила ему путь, — нам нужно поговорить.

Он вздрогнул и огляделся.

— Леди Валери, я…

— Вы обманули нас, — перебила я. — Вы обещали перемирие, а заманили в ловушку. Как вы себя чувствуете, зная, что стали пособником мятежника?

— У меня не было выбора! — он заговорил быстро, сбивчиво. — Корвинский — мой сюзерен. Я обязан ему подчиняться.

— Обязаны — да, — согласилась я. — Но вы также обязаны королю. А король объявил Корвинского мятежником. Так кому вы служите на самом деле? Тому, кто прав, или тому, кто сильнее?

Ламберт молчал. Его лицо подёргивалось, а руки теребили край плаща.

— Послушайте, — я смягчила тон, — я понимаю, что вы боитесь. Но сейчас у вас есть шанс всё исправить. Помогите нам — и герцог Эшфорд замолвит за вас слово перед королём. Амнистия, сохранение титула, возможно, даже земли. Или — оставайтесь с Корвинским и вместе с ним идите на эшафот.

— Чего вы хотите? — прошептал он.

— Письмо, — сказала я. — Вы отправите письмо герцогу Эшфорду. С голубем или с доверенным человеком — как сможете. В письме будет сказано, что гарнизон Корвинского не готов к войне и что переговоры возможны. И что мы живы и ждём помощи.

— Но если Корвинский узнает…

— Не узнает, — твёрдо сказала я. — Мы сделаем это осторожно. Вы же умный человек, сэр Ламберт. Найдите способ.

Он колебался целую минуту. Потом кивнул.

— У меня есть человек. Старый конюх, он не вызывает подозрений. Он может отвезти письмо.

— Отлично, — я достала из рукава крохотный свиток, который приготовила заранее. — Здесь всё. Отправьте как можно скорее.

Ламберт взял свиток и спрятал его в складках плаща.

— Леди Валери, — сказал он тихо, — вы рискуете. Если Корвинский заподозрит…

— Я знаю, — я улыбнулась. — Но я уже привыкла к рискам.

Через два дня тренировок с солдатами Корвинского я стала местной достопримечательностью. На плац приходили поглазеть слуги, кухарки, даже некоторые офицеры. Я не возражала — чем больше народа, тем больше информации.

Однажды после занятия ко мне подошла женщина — немолодая, в тёмном платье, с усталым, но добрым лицом. Она отозвала меня в сторону и сказала:

— Леди, я слышала, вы умеете лечить спину. У моего мужа грыжа, он не может работать. Поможете?

— Грыжа — это серьёзно, — я задумалась. — Но я могу показать упражнения, которые облегчат боль. Приходите вечером, я покажу.

Женщина (её звали Грета) пришла не одна — с ней пришёл муж, сутулый плотник с перекошенным от боли лицом, и пара соседок с похожими проблемами. Я показала им простейшую лечебную гимнастику — ту, которую в моём мире рекомендовали при проблемах с позвоночником. Через час плотник распрямился и недоверчиво покрутил плечами.

— Боль ушла, — пробормотал он. — Не совсем, но меньше. Леди, вы святая.

— Я не святая, — усмехнулась я. — Я просто много знаю про спины.

На следующий день ко мне выстроилась очередь. Служанки с больными коленями, кузнец с защемлением плеча, даже старый повар с артритом. Я стала кем-то вроде бесплатного физиотерапевта замка Корвинского. И каждый пациент приносил с собой крупицу информации.

— Герцог рвёт и мечет, — рассказывала Грета, пока я показывала ей упражнения для осанки. — Говорят, от Эшфорда пришло какое-то письмо. И ответ короля тоже. Герцог заперся в кабинете и никого не пускает.

— Письмо? — я насторожилась. — От кого?

— Не знаю, леди. Но говорят, он очень зол. Даже кубок об стену разбил.

Я переглянулась с Гилбертом, который стоял неподалёку, изображая моего ассистента. Неужели наше письмо дошло? Или, наоборот, пришли плохие новости?

Разгадка пришла вечером. За мной прислали стражника — герцог Корвинский требовал меня в зал. Я шла туда с колотящимся сердцем, но внешне старалась держаться спокойно.

В зале, помимо Корвинского, сидели его офицеры — все мрачные и напряжённые. На столе лежал развёрнутый пергамент с королевской печатью.

— Леди Валери, — голос Корвинского был скрипучим и злым, — вы знаете, что здесь написано?

— Понятия не имею, ваша светлость.

— Король требует моей немедленной капитуляции, — прошипел он. — И сообщает, что армия Эшфорда выступает. Через три дня они будут у моих стен. И знаете, что ещё? Они пишут, что если хоть волос упадёт с головы заложников, меня казнят без суда. А если я отпущу вас — возможно смягчение приговора.

Я мысленно перекрестилась. Герцог Эшфорд не бросил нас. Он действовал — быстро, решительно, используя и дипломатию, и силу.

— Это разумное предложение, — спокойно сказала я. — Вам стоит его принять.

— Я не собираюсь сдаваться! — Корвинский стукнул кулаком по столу. — Но я могу использовать вас иначе. Вы поедете к Эшфорду как моя парламентёрша. Передадите ему: я отпущу заложников в обмен на отказ от осады. И… на ваше согласие стать моей женой.

Я рассмеялась. Не удержалась.

— Герцог, — сказала я, отсмеявшись, — вы потрясающий человек. У вас дар убеждения. Но давайте посмотрим правде в глаза: ваше положение безнадёжно. Гарнизон не готов к войне. Солдаты не хотят сражаться. Король против вас. Единственный разумный выход — принять условия и сохранить хотя бы часть земель. Я могу передать это герцогу Эшфорду. Я даже замолвлю за вас слово — о смягчении. Но жениться на вас я не буду. Ни сейчас, ни когда-либо.

Корвинский смотрел на меня, и в его глазах боролись ярость и отчаяние. Наконец он опустился в кресло и закрыл лицо рукой.

— Я посвятил жизнь борьбе за независимость, — глухо произнёс он. — А теперь… король объявил меня мятежником, вассалы предают, Эшфорд идёт с армией. И женщина, которую я захотел взять в жёны, смеётся мне в лицо.

— Я не смеюсь, — мягко сказала я. — Я сочувствую. Вы сделали много ошибок, но ещё можете сохранить достоинство. Отпустите нас. Заключите перемирие. Это не слабость — это мудрость.

Он долго молчал. Потом поднял голову.

— Идите, леди Валери. Я подумаю.

Я вышла из зала и прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Получилось? Или он просто отложил решение?

Через два дня, на рассвете, в ворота замка постучали. Армия Эшфорда стояла у стен — не в боевом порядке, а в походном, демонстрируя готовность и к переговорам, и к бою. Впереди на вороном коне сидел герцог Эшфорд собственной персоной.

Мы стояли на стене и смотрели на это. Гилберт сжимал мою руку. Марта плакала от счастья. Тим размахивал остатками круассана, как флагом.

А герцог Корвинский, постояв минуту в молчании, приказал открыть ворота.

— Я сдаюсь, — сказал он тихо. — На милость победителя.