Листвень. День 29. Ночь

Листвень. День 29. Ночь

Подавальщицей работать несложно, только муторно и ноги гудят. За вечер я не присела ни разу, таскала тяжелые подносы, улыбалась, кивала, вытирала со стола.

Мне выдали темное платье с белым передником и коричневый чепец, полностью скрывающий волосы. Я превратилась в одну из незаметных работниц, и взгляды посетителей не останавливались на мне дольше, чем нужно, чтобы поднять палец подзывая.

Норри на кухне вся в пене и в мыле возилась с посудой, поток которой не кончался. Мы обе сбивались с ног, так что и поговорить было некогда. Изредка перекидывались парой слов, когда я приносила ей пустые тарелки и кружки.

— Плюс медяшка! — извещала я подругу, когда минутная стрелка делала полный оборот по циферблату.

Часы висели в общем зале, и гоблинка не могла их видеть.

— Итого три, — подсчитывала она, отирая вспотевший лоб рукавом. — Как долго тянется время!

С этим не поспоришь! Работа нудная, тяжелая, но простая и приносит деньги. Я уставала, но уговаривала себя потерпеть: осталось продержаться пару дней.

Все шло хорошо, спокойно, и нечего было записать в дневник. Утром занятия, потом я быстро готовилась к завтрашнему дню и бежала в «Тучки небесные» — так называется кофейня.

Недешевое местечко, кстати. Не для высшего света, но и не забегаловка для оборванцев. К нам приходили зажиточные горожане, семьи с детьми, иногда заглядывали студенты из тех, у кого водились денежки. Потому я особенно радовалась чепцу, спрятавшему длинные светлые волосы: меня в нем никто не узнавал.

Никто — до сегодняшнего дня.

— Зи, столик у выхода! — крикнула старшая подавальщица. С легкой руки Норри все в кофейне звали меня Зи. — Обслужи новеньких!

Я вздохнула: я только присела и хотела перекусить пирожком с чашкой бульона. Но что поделать, встала, заправила выбившийся локон и отправилась принимать заказ.

Резво выбежала в зал и… будто ударилась о преграду. За столиком расположились четверо студентов. Это ничего, не в первый раз случалось! Однако у одного из них, сидящего сейчас спиной ко мне, были ярко-красные волосы.

— Зараза, — шепотом выругалась я.

Деваться некуда. Я вынула из кармана передника блокнот, чтобы записать заказ, подошла и встала позади Эльма. Он меня не видел, зато его приятели — да. Я многозначительно подняла карандаш, мол, слушаю.

— Мясной пирог, блины с грибами, — начал диктовать парнишка-боевик, скользя пальцем по деревянной дощечке, где были расписаны блюда.

Он был мне смутно знаком: мы учились на разных факультетах, но сталкивались в столовой и на общих лекциях. Он меня не узнавал. Отлично, маскировка у меня что надо!

И тут Лоер обернулся! Не знаю, что его дернуло: я стояла тихо как мышка.

«Только бы не узнал!» — мелькнула мысль.

Я сохраняла бесстрастный вид и строчила в блокноте.

— Да, и еще графин вашего знаменитого кваса! — закончил первокурсник.

Я кивнула и развернулась, чтобы уйти.

— Рози?

«Гадство, гадство, гадство!»

Я сделала вид, что не расслышала, и поспешила на кухню. Куда там! Лоер меня опередил и заслонил вход.

— Рози, подожди! Ты меня избегаешь?

— Я работаю! — буркнула я. — Пусти!

Эльм выглядел растерянным. Или же отлично играл! Он наклонился и негромко произнес:

— Я тебя обидел?

Я не выдержала и фыркнула.

— Ты думаешь, я совсем идиотка и не знаю, что «поцелуй невинной девы» дает фениксу преимущество? Как там, кстати, испытания? Всех соперников обошел?

Лоер аж отпрянул.

— Ты все не так поняла!

— Ага, ага!

Я поднырнула под его руку, не дожидаясь, пока феникс придумает оправдание.

— Неужели я не могу поцеловать девушку просто так? — крикнул он мне вслед. — Девушку, которая нравится?

Всего несколько слов, а я теперь в смятении. Не знаю, чему верить.

Впрочем, это неважно, я твердо решила не отвлекаться на глупости!

Рон все такой же отстраненный, меня он в упор не замечает. Но с другими, как я погляжу, не так холоден! Болтает как ни в чем не бывало и в помощи не отказывает. Рута все подсаживается к нему и сует под нос записи: объясни то, объясни это. А потом обопрется подбородком на ладонь и смотрит мечтательно. И совсем не слушает разъяснений, сидит и любуется на Рона.

Не знаю почему, но я страшно на нее злюсь!