Снежник. День шестой. Вечер
Снежник. День шестой. Вечер
Трудно теперь оживить в себе те чувства, которые я испытывала, скитаясь в одиночестве по Ройму, скрываясь от друзей, которых я считала врагами. Уже через час я замерзла: дождливая погода сменилась ветреной и студеной, изо рта шел пар, и, если стоять без движения, начинали леденеть ступни.
Чтобы согреться и поднять себе настроение, я решила навестить все места, которые связывали меня с Лоером. Кофейню, где работала подавальщицей и где Норри до сих пор моет посуду. Ресторан, куда он меня пригласил на первое свидание. Внутрь меня, конечно, не пустят: одежда на мне скромная и словно кричит о том, что заплатить за ужин нечем, но хоть постою на крыльце или загляну в окна, чтобы увидеть столик, где мы в прошлый раз сидели. Заверну на ратушную площадь, сейчас пустынную и тихую.
Ноги несли меня сами. И как же я удивилась, когда обнаружила, что стою рядом с таверной, где в один из вечеров я трудилась горничной, а Рон — конюхом. Платили неплохо — четыре медяшки в час, но и работали мы честно, не разгибая спины. Перед уходом повариха пригласила нас в зал, налила по стакану теплого молока и отрезала несколько ломтей горячего пышного хлеба. Очень вкусно! Мы с Роном устали и почти не разговаривали, но перекидывались взглядами, в которых было все: и поддержка, и улыбка, и теплота. Кольцо Лоера уже тогда пускало корни в моем сердце и в моей душе, но я еще не чувствовала этого. Я не думала о фениксе, а просто радовалась уютному вечеру, заслуженному ужину и другу, который разделил его со мной.
Когда я оказалась рядом с таверной, я не ушла, наоборот, проскользнула внутрь, присела за дальний столик. Повариха вспомнила меня и принесла чашку бульона.
— Что-то давно вы к нам не приходили, — укорила она меня. — Нам такие работники всегда нужны. Как там молодой дракончик?
— Лучше всех, — буркнула я, потому что в тот момент сердилась на Рона и Норри.
— Поссорились! — сделала вывод добрая женщина. — Ничего, помиритесь.
Из таверны я все-таки решила идти на ратушную площадь. Если там все еще продают сахарную вату, я смогу купить: в кармане пара медяшек — как раз хватит. Она напомнит мне сладость поцелуя моего феникса.
Написала, и свело скулы от омерзения. А ведь я правда только и думала, что о его поцелуях, как любители дурманных зелий грезят о Зеленом Тумане. Лишь в те минуты, когда он находился рядом, я взлетала на вершины блаженства, а если оставалась одна, в сердце поселялась сосущая пустота, которую невозможно было заполнить ни книгами, ни общением с друзьями.
Мама бы сказала, что это нездоровое чувство и что настоящая любовь не замещает жизнь, а дополняет ее, что настоящая любовь никогда не опустошает, а только наполняет. Но мамы не было рядом. На руке пульсировало кольцо, и мне казалось, что мои чувства истинные.
А сейчас я понимаю, что мое состояние было очень похоже на то, когда объелся тортиками, пирожными, орешками и печеньем: и сладко, и тошно, и остановиться невозможно, ведь сладости так манят, так притягивают…
Я отправилась на площадь, а пришла в парк. Деревья облетели, стояли голые и печальные. Листва под ногами уже не шуршала так весело и не взлетала ворохом разноцветных бабочек, если подкинуть ее вверх носком сапожка, как в тот день, когда мы с Роном выгуливали здесь Громилу. Она чавкала под ногами — разбухшая, потемневшая. Но я еще помнила, как огромный пес носился по дорожкам, поднимая лапами ворох листьев. Как мы с Роном стояли близко-близко и я спросила его: «Никогда?»
«Да что за наваждение?» — обескураженно подумала я.
Кто или что приводит меня туда, где я вовсе не планирую оказаться?
Где-то далеко раздался бой часов — двенадцать дня. Самый разгар занятий. Рон и Норри сейчас на лекциях, можно попробовать тихонько пробраться в общежитие и передохнуть до трех, а потом снова удрать.
Но не тут-то было! Оказалось, что у ворот, нахохлившись, стоит Норри, очень грозная на вид, вглядывается в прохожих и совершенно точно караулит меня.
«Вот шпионка!» — воскликнула я про себя.
Да-да, именно так. Я заметила ее издалека, когда пробиралась через торговые ряды, но тут же затормозила и повернула назад.
— Зи!
Я вздрогнула и оглянулась: меня догоняла Вики, моя бывшая соседка. Она несла в руках бумажный пакет с яблоками — ходила за покупками.
— Зи, тебя ищут Норри и Рон. Они уже, кажется, полгорода оббегали. Что случилось?
— Ничего, — пожала я плечами. — Немножко поссорились. Ты не говори им, что видела меня, я потом сама скажу.
Я удивилась, как беззаботно звучит мой голос.
«Бегают! Ищут! Да кто их просит! Мешают моему счастью!»
Я записываю свои тогдашние мысли и даже не верю, что могла так думать. Я была очень зла на друзей за то, что они встревают в мои отношения с Лоером. А главное — если Нор не оставит свой пост, то как же я увижусь с моим фениксом?
Я сердито развернулась и снова ушла бродить по городу. Засела в маленькой пустой забегаловке, где пахло пригоревшей кашей, и пила взвар. Моих монеток хватило на четыре стакана, которые я растянула на два часа. Подавальщица подозрительно на меня косилась, но, кажется, поняла, что мне нужно где-то пересидеть время, и пятый стакан принесла уже просто так, бесплатно.
На улице постепенно темнело.
«Интересно, глупый Ронище-драконище и Нор-мухомор все так же морозят свои пятые точки, разыскивая меня?» — мстительно размышляла я.
Я очень устала прятаться, проголодалась и, стоило мне выйти под пронизывающий ветер, продрогла до самого нутра. Но делать нечего — придется ждать, Лоер будет встречать меня у павильона боевиков, спрятанного в глубине парка, в семь вечера. Там нас никто не потревожит.
К тому времени я придумала, как незаметно пробраться на территорию кампуса. Стена вокруг академии не везде одинаково высокая и гладкая: дальше от ворот она становится низкой и неровной. Кое-где выпали камни, и на поверхности точно образовались ступеньки. А в одном месте деревья растут так близко и плотно, что, держась за ветки, можно забраться по стене, как по лесенке.
Туда я и направилась. Часы пробили шесть, потом еще половину. Я торопилась, боялась опоздать. А вдруг он уйдет, не дождется? Я мечтала поскорее оказаться в объятиях Лоера, и тогда сразу забудутся холод и голод, все сомнения улетят прочь. Он успокоит меня, похвалит за то, что я так ловко обвела вокруг пальца Рона и Норри.
Когда я наконец спрыгнула на землю с внутренней стороны стены, до назначенной встречи оставалась четверть часа. Я понеслась, подхватив подол, натыкаясь в темноте на корни: в этой части парка не горели фонари.
Лоера, который ходил взад-вперед у дверей павильона, я увидела издалека. Учебные павильоны боевиков не запирают на ночь. Что там красть? Песок? Маты? Обугленные мишени? Отличное место, чтобы уединиться и побыть вместе.
— Лоер! — крикнула я, запыхавшись.
Он обернулся, рассмеялся, увидев меня.
— Какая ты растрепанная! Неужели бежала? Так хотела меня видеть?
— Да!
Если бы я могла вернуться в прошлое, надавала бы себе по щекам за это «Да»!
Лоер притянул меня к себе, а я запрокинула голову, ожидая страстного поцелуя. Губы потрескались и болели — я каждое утро смазывала их жирной мазью, а они все равно никак не заживали. Норри уже тогда с подозрением наблюдала за мной.
— Не слишком ли Лоер усердствует? — как-то спросила она.
Но я не ответила. Пусть. Я потерплю.
Как же тяжело писать об этом, как мерзко и гадко понимать, что меня все это время использовали. Лоер подчинил мой разум. Но хуже всего, что он прекрасно осознавал, что его предательство меня убьет, разрушит, я никогда не приду в себя, но не остановился бы…
— Я тебя обязательно поцелую позже, — сказал Лоер, сжимая меня в объятиях. — Глупенькая Рози. Пойдем со мной, я приготовил для тебя кое-что особенное.
Он взял меня за руку и повел за собой в павильон.
Здесь пахло песком и вспотевшими, разгоряченными телами студентов после тренировки. Не самое романтичное место. Маты после занятия обычно сваливали кучей в углу, но сейчас Лоер подготовился, разложил несколько у стены. Над ними парили три огонька-светлячка, стояла открытая бутылка вина и пакетик с орехами и сухофруктами.
— Приготовил нам гнездышко, — сказал он.
— Я… не пью вина.
Моя решительность дала слабину. Таких свиданий у нас пока не было.
— Не бойся, не бойся, — зашептал Лоер в самое ухо. — Тебе понравится. Все будет хорошо. Все будет сладко.
И я размякла и пошла за ним, как овечка на заклание.
Не могу пока писать. Всю душу выворачивает наизнанку.
Рядом сидит Норри, она все-таки уговорила декана ее впустить, чтобы ненадолго заменить Рона.
— Только пациентку не волновать! — строго сказал мэтр Орто.
Норри вскинула руки, мол, разве я не понимаю?
Да чего они все со мной носятся как с писаной торбой. Если честно, я заслуживала тумаков и строгой выволочки, а не того, что все ходят вокруг меня на цыпочках.
— Пишешь? — спросила Нор. — Тебе ведь больно вспоминать, так зачем?
— Чтобы запомнить и больше никогда не быть такой дурой!
— Хм… А знаешь, я тоже для тебя напишу свою версию, хочешь? Только извини, слов подбирать не стану.
— Очень кстати! А то я начинаю чувствовать себя тяжелобольной, как-то даже не по себе!
Норри бросила свой любимый взгляд исподлобья: «Ой, я что-то важное знаю, но сказать не могу!»
Вооружилась пером, утащила у Рона лист бумаги — а нечего раскидывать на подоконнике свое имущество — и тоже принялась строчить.
* * *
И еще раз всем спасибо за поддержку комментариями, мне пока так и не вернули возможность комментировать, чувствую себя как без рук, держусь только ради вас))