Снежник. День двадцать пятый

Снежник. День двадцать пятый

Как быстро пролетают дни! Я исписала в блокноте две трети листов, сколько же переживаний они хранят! К некоторым я возвращаюсь с радостью: день, когда ректор вызвал меня в свой кабинет и сообщил, что меня оставляют в академии — дают второй шанс, стал счастливейшим днем в моей жизни. Я с нежностью перечитываю страницы, на которых рассказала, как Рон вернулся за мной в парк, нашел, замерзающую, на скамейке, и как я вместо врага обрела верного друга.

Другие страницы я переворачиваю с омерзением: здесь мой разум был затуманен магией кольца феникса. Как же гадко теперь читать эти признания: «Я больше не стесняюсь показывать его подарок: пусть знают, какой у меня потрясающий парень!» Противно до тошноты.

В моем дневнике лежит высохший цветок — я сорвала его по дороге из дома, когда повозка остановилась у постоялого двора. Между страниц шуршат песчинки — частички папиного послания. Записка с ментальными упражнениями Рона тоже здесь: «Я облако, плывущее над землей. Твоей власти нет надо мной…» Для чего все-таки это упражнение? Я несколько раз порывалась вернуть листок Рону, но тогда пришлось бы объяснять, как он ко мне попал и почему я так долго тянула. И письмо Норри я, конечно, тоже сохранила.

Всего несколько месяцев, а будто целая жизнь. За это время я стала взрослее.

Я, как и собиралась, вернулась к старинной книге на следующий же день. Библиотекарь смирилась с внезапной любовью первокурсников к древним фолиантам и без слов отперла комнату. Я внимательно прочитала раздел, касающийся кровоп… ой, вампиров. Да, я все поняла правильно: если мы уговорим мэтра Ви’Мири попробовать кровь Рона, ректор сумеет заглянуть в прошлое рода Ви’Тан. Если предки моего дракоши знали, за что их прокляли, то и мэтр узнает. Да вот беда, проклятые не всегда понимают, чем заслужили свое несчастье.

Иногда из-за сущей ерунды. Как в сказке — не пригласили за стол могущественную колдунью, получите отборнейшее проклятие: первенец умрет, уколовшись булавкой. И никого не волнует, что младенец ни в чем не виноват. Так и тут. Может быть, далекий предок Рона отдавил вредному магу любимую мозоль или не уступил дорогу.

Я до сих пор не представляю, как себя проявляет проклятие, а Рон не спешит посвящать меня в эту тайну. Неужели оно настолько ужасно, что Рон запретил себе даже думать об отношениях? Почему его отец, молодой дракон, который мог бы еще жить и жить, поднялся в небо и рухнул навстречу неминуемой смерти? У меня нет ответов на эти вопросы.

Пока я не слишком волнуюсь: Рон ведет себя как обычный парень. В последнее время даже перестал изображать из себя мрачную тучку. Его можно рассмешить без труда. Поначалу из Рона было слова не вытянуть, а теперь мы бесконечно разговариваем обо всем. Мне с ним так легко и просто, как ни с кем другим не бывало.

Так вот, к чему я. Я записала нас с Роном на прием к ректору. Мне казалось, что попасть в его кабинет пара пустяков, ведь сама я там бывала не один и даже не два раза, но выяснилось, что к мэтру Ви’Мири выстроилась длинная очередь желающих. На двери канцелярии на гвоздике болтается измочаленный листок, заполненный почти до конца. Оставалось местечко в середине следующего месяца, куда я поскорее вписала два имени — Рози Ларри и Эороан Ви’Тан.

Я пытаюсь представить, как поведет себя мэтр Ви’Мири, когда услышит о моей странной просьбе. Мне чудится то гневный окрик: «Вон из моего кабинета!», то нервно дергающийся ректорский глазик. И совсем никак не удается вообразить, что мэтр припадает к шее Рона и прокусывает кожу острыми клыками. Фантазия отказывает. Попьет кровушки, а потом вынет из кармана платок и этаким аристократическим жестом вытрет окровавленные губы? Бр-р-р! Но как по-другому? Не знаю…

Рону до поры ничего не скажу!

Мы продолжаем работать у Винса, набираемся опыта.

Кстати, зелье для бедняжки Эльзы — да-да, нашу пациентку звали Эльзой — вышло на славу. Мы варили его несколько раз, но никак не могли получить нужный «небесно-голубой», как написано в инструкции, цвет. К счастью, самого редкого и ценного ингредиента у нас было с избытком. Истыкали Рону все пальцы ланцетом из драконьего железа, и все-таки в конце концов сделали все как нужно.

Эльза с опаской принюхалась к пробирке, однако взяла себя в руки и выпила зелье до дна. В кабинет зашла старуха с опущенными плечами, стеснявшаяся своего вида, а вышла хорошенькая девушка с сияющими глазами, нежной матовой кожей и пышными волосами цвета спелой соломы.

Деньги в мешочке прибавляются. Учеба наладилась, и в журнале напротив моей фамилии все чаще появляются пять звезд — высшая оценка.

Еще немного, и я выиграю наш спор, папочка!