8 глава

Елена

Я вся превратилась в слух, даже дышать старалась через раз. По спине пробежался неприятный холодок, когда различила голоса матери и сестры за тяжелой дубовой дверью гостиной.

– От герцога пришло официальное предложение о помолвке.

– Ох, наконец-то, – Розалин выдохнула, и я живо представила, как она жеманно заламывает руки, поправляя свои идеально уложенные локоны. – Я уж было подумала, что не бывать мне его невестой.

Я прижалась к двери, стараясь не зацепить подолом платья из грубой ткани стоящую рядом вазу.

– Мы достаточно много вложили в эти отношения, так что теперь можно с уверенностью сказать, что это окупится сполна.

– А что с этой делать?

Ладони сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу. Под «этой» они явно подразумевают Хел, то есть меня. Желчь подкатила к горлу. Вот мегеры! И что сделала им бедная я? Хоть память и молчит, я всем нутром чувствую, что не такой монстр, каким они хотят меня выставить. В голове промелькнула картинка, как я опрокидываю на белоснежное платье Розалин бокал красного вина. Губы сами собой растянулись в злорадной усмешке.

– Граф Оттомберг согласился взять ее в жены.

– Он что, слеп, как крот? – заливисто рассмеялась Розалин, и звук ее голоса отразился у меня в висках противной пульсацией. – Она ж и на ощупь, наверное, отвратна.

– Рози, детка, она же твоя старшая сестра.

Шелест шелковых юбок и звон чайной посуды заглушили на миг их разговор. Мне показалось, или я услышала нотки сочувствия в словах матери? Прислонившись лбом к прохладной деревянной панели, попыталась унять внезапно накатившую дурноту.

А затем из комнаты раздался еще более заливистый смех обеих.

– Ну да, как же, – пробурчала себе под нос, мысленно четвертуя змеюк с особой жестокостью. Воображение нарисовало, как «случайно» роняю на голову сестрицы тяжелую вазу с верхней полки. Излишней добротой я точно не отличаюсь. Или нет?

Пока я предавалась кровожадным фантазиям, снова раздался голос матери:

– Кевин любезно согласился дать приданое для Хел. Готов на все, лишь бы жениться на тебе.

Звук отодвигаемого кресла заставил меня вздрогнуть. Тяжелая парча штор колыхалась от сквозняка, и по коже бежали мурашки.

– Хочу, чтобы она уже съехала от нас! – Розалин чуть ли не сорвалась на крик, и я представила, как ее холеное личико идет красными пятнами от злости. – Надоело смотреть на это уродство! Да и тебе проще будет – нахлебница уйдет. А там, глядишь, и сгинет где-нибудь. И никто и не вспомнит, что у меня сестра была.

– Не учи меня, – со сталью в голосе оборвала ее мать. Я услышала, как каблуки ее туфель гневно простучали по паркету. – Не для этого мы потратили столько сил, чтобы оплошать на последнем этапе.

– А Оттомберг какой? – в голосе сестры появились медовые нотки. – Не хочу, знаешь ли, чтобы ей достался кто-то приличный.

– Пфф, – мать громко стукнула ладонью по столу, заставляя подпрыгнуть чайные чашки. – Он объездил столько кобыл и приручил столько сук, что и с этой справится.

К горлу подкатила тошнота, а в ушах начало звенеть. Пошатываясь, отступила от двери. Старые половицы предательски заскрипели под ногами, и я замерла, боясь быть обнаруженной за таким постыдным, но полезным занятием.

Поднялась на второй этаж, цепляясь за перила. Потертый ковер заглушал шаги, а пыльные портреты предков неодобрительно косились со стен. В своем выцветшем сером платье я похожа на привидение, особенно на фоне богатой обстановки дома, который не могу назвать родным.

Мысли путались. С предстоящим замужеством надо что-то делать. Судя по тому, что я увидела в зеркале, этот граф берет меня в жены не из-за большой любви. А фраза матушки про укрощение так и вовсе вызывает дрожь омерзения. Жить-то я, может, и буду, но вряд ли счастливо. Да и не факт, что долго.

«Так, и где же мне узнать про свадебные ритуалы?» – раздумывала, машинально теребя потрепанный рукав платья.

Библиотека встретила меня уютным полумраком и запахом старых книг. Тяжелые шторы приглушали дневной свет, создавая причудливые тени на корешках фолиантов. Массивный письменный стол красного дерева, заваленный бумагами, казался необитаемым островом в море книжных стеллажей.

Провела пальцами по шершавым корешкам книг, вчитываясь в названия. «Маркиза и садовник» привлекала буквами с золотистыми переливами. Щеки залил румянец, когда взгляд упал на весьма откровенную иллюстрацию на обложке – сразу видно, какие кусты он будет окучивать.

Среди этого буйства герцогинь, графинь и вышеупомянутых маркиз кое-как нашла нужный стеллаж. Ноги гудели от долгого стояния, а в горле першило от пыли. Старая стремянка угрожающе поскрипывала подо мной, пока я тянусь к верхним полкам.

– Ну где же ты? – сощурившись в полумраке, пыталась разобрать названия. От напряжения начало ломить виски. – Ага, вот ты и попался!

С какой-то детской радостью достала томик семейного кодекса под номером один, надеясь, что там будет то, что мне нужно, так как такого же с номером два здесь нет. Устроилась в потертом кожаном кресле у окна, подтянув под себя ноги в стоптанных туфлях. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, осветил пожелтевшие страницы.

С первых же строк желудок сжался в тугой комок. Жена здесь человек бесправный. Правильнее даже будет сказать – существо. Пальцы нервно комкали край страницы, пока глаза бегали по строчкам. Судя по написанному, заявление на бракосочетание подавалось в канцелярию по месту жительства будущей жены. И невеста, и жених заполняли каждый свое.

– Так-с, что тут у нас? – пробормотала себе под нос, массируя затекшую шею. Продираться сквозь дебри заковыристых формулировок было тяжело, но страх перед будущим заставлял перечитывать каждое предложение по несколько раз.

В глазах рябило от мелкого шрифта. Откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Перед мысленным взором встал образ графа Оттомберга – наверняка какой-нибудь самодовольный старик с брюшком и масляным взглядом. По телу пробежала волна отвращения.

Сделала глубокий вдох и вернулась к чтению:

«Заявления простых людей рассматриваются в упрощенном порядке в канцелярии, и затем их отдают на подпись старосте».

Пальцы нервно барабанили по подлокотнику – это не то. С аристократами дело обстояло сложнее. Если брак барона и графа мог подписать главный специалист с допуском первого уровня, то меньше всех повезло герцогам и императорам. Один подписывал разрешение на брак другим.

«Вот оно им надо? Хотя, – я задумалась, – точно необходимо. Вдруг герцог решит на ком-то неподходящем жениться? Весь генофонд коту под хвост. Непорядок!»

По итогу прочитанного суть оказалась проста. Разводы здесь предусмотрены. Бюрократия процветает, а бедные вельможи вынуждены проводить дни и недели в ожидании принятия решения и оглашения результата на свои прошения.

Где-то на задворках сознания мелькнуло: «Впрочем, как и у нас…»

А где находится это «у нас» – до сих пор непонятно.

Уже в коридоре решила еще раз заглянуть в комнату с зеркалом, меня незримо тянуло туда, и тело словно само собой двигалось в нужном направлении. Ненадолго задержалась взглядом на своем отражении, впитывая каждую черточку, каждую морщинку и изгиб. Внезапно меня привлекло слабое свечение из сундука. В прошлый раз мне было не до него. Сейчас решила исправить ситуацию.

От старинной вещицы веяло холодом и морозной свежестью. Но это не оттолкнуло меня, даже наоборот. Я смело потянулась к медной ручке и открыла. Сразу же зацепилась взглядом за неприметный на первый взгляд сложенный пополам лист. Открыла и замерла.

– Вот это поворот! – чуть ли не подпрыгнула от радости. – Скряга Мэри, да ты полна сюрпризов. Вот это мне повезло с тетушкой!

К себе вернулась, когда за окном стемнело и замерцали звезды. В комнате меня дожидался одиноко стоящий таз с холодной водой и стакан такого же холодного молока на ночь.

После нехитрых процедур легла на кровать и закрыла глаза. День вышел сумбурным и странным, но довольно интересным. Мысли роились клубком. Всем нутром чувствовала, что надо избежать навязанного брака.

Зацепилась за первую же мысль – сбежать! Уйти прочь из этого дома. Оставался вопрос – как? Про «куда» я пока даже не думала, хотя, надо бы, но время поджимало. Чувство, что меня затягивает в паутину в роли наживки не отпустило даже когда я проснулась. Но зато за ночь хаос в голове упорядочился, и теперь у меня был какой-никакой план действий.