Глава 27. К черту!

Значит, она решила выполнить свою угрозу. Но это было даже красиво – такой удар напоследок, когда казалось, что она готова уступить. Хотя Рейнард был к этому готов, ждал, что с этого нападения Найрин начнет.

Когда взгляды всех присутствующих устремились к нему, Рейнард заговорил, легко заглушая тех, кто собрался спорить:

– Как я и сказал, я пришел сюда с оружием. Его Светлость герцог Киранийский мечтал уничтожить нашу семью лишь с одной целью: чтобы захватить власть. Но он не смог убить меня, тринадцатилетнего юнца, похоже, его силы хватило лишь прирезать спящих.

В этом месте большинство собравшихся мужчин принялись отводить глаза: ведь Рейнард выдал всю трусость и низость поступка того, кому они клялись в верности.

– Пока мне было мало лет, я мог искать справедливости лишь в мести тем, кто так охотно поддерживал всю эту смуту: мятеж, нового короля на троне, всё то беззаконие, что творилось в нашей стране эти долгие годы. Волей судьбы меня закинуло далеко отсюда. Кто из вас на моем месте поступил бы иначе? – Рейнард смотрел прямо в лица тем, кто осмеливался смотреть. – Кто смирился бы с кровавым убийством семьи, не старался бы выжить? Кто присягнул бы на верность королю, заляпанному кровью своих родных? Кто забыл бы и не искал справедливости?

Теперь загудели и закричали уже все. Кто-то поддерживал, кто-то всё же спорил, оглядываясь на герцогиню. Леди Найрин звонко стукнула ложкой о бокал, и собравшиеся на мгновение затихли. Эльд пытался помочь ей сохранять порядок, но всё это было уже на грани: все присутствующие поднялись со своих мест, как полагалось, если высшие титулы стоят.

Герцогиня заговорила, оперевшись кончиками пальцев о стол:

– Знаете! Я очень даже хорошо понимаю желание Рейнарда Тэмхаса добиться справедливости. Но и вы будьте справедливы! За время правления мой муж умудрился добиться немалых успехов в освоении земель, обустроил рудник, обеспечил добычу железной руды, строил храмы и делал всё на благо Киранийских подданных. – На поднявшееся слабое возмущение леди Найрин умудрилась возразить: – Да, он не всем нравился, как человек. Но это не умаляет его достоинств и попыток навести здесь порядок! Вы же слишком легко верите тому, кто столько лет был разбойником. И, к слову, наверное у покойного короля Эмре, да рассудят его Высшие, были свои мотивы лишать род Тэмхасов благосклонности!

Рейнард слушал ее и не мог не заметить, что вдовушка-то хороша. Умеет говорить так, что и к ее словам готовы прислушаться. Даже не верится, что про эту леди Найрин говорили как про слабую и безвольную. И что здесь нечисто?

– Поддержу Ее светлость леди Найрин, – вскочил какой-то незнакомый лорд, видимо, приспешник погибшего герцога. – Ее покойный супруг был, возможно, жесткий, но не худший правитель! И знаю, что сама герцогиня не только взяла в руки меч, когда герцог погиб, но и спускалась в шахту, чтобы поддержать наших рабочих. Я выступлю в защиту Ее светлости, вот мое слово.

Говорившего поддержала еще пара голосов в разных концах зала. Эльденгерд тоже ввязался в спор, и вскоре двое, трое, четверо в ответ на оскорбления со стороны сторонников Рейнарда чуть не схватились за оружие, чтобы защищать честь своей госпожи. На стороне леди Найрин оставалась не такая уж малая доля поклонников.

Двое старых знакомых неподалеку тоже обнажили клинки, обменялись с Рейнардом взглядами и по очереди кивнули, признавая, что будут защищать сына своего феодала. Первого, которому они когда-то присягнули.

Но Рейнард остановил их коротким жестом: не время доводить до новой резни. Но герцогиня сама довела до этого, бросив про его прошлое. Неужели ждала, что все разойдутся мирно после таких слов?

Герцогиня, видимо, тоже поняла, к чему идет, и подняла руку, принуждая всех умолкнуть и обратить на нее взоры.

– Хватит! Прекратите! Я не хочу крови.

Рейнард смотрел на ее прямой силуэт с высоко забранными волосами, которые обнажали шею. Взгляд скользил по белой коже и то и дело возвращался к поднятой шнуровкой груди, которая теперь взволнованно вздымалась. Это траурное платье, надо сказать, сущее издевательство! Она враг и всегда им будет.

Не верится, что еще недавно он сражался с ней в лесу, а она отчаянно, сорвавшись, предлагала пойти на сделку со Зверем. Не всерьез, но от одного воспоминания аж внутри всё сводит. Пришлось напомнить себе, что стоит держать голову холодной.

– Разве не этого ты хотела? – проговорил Рейнард. – Да, я был вне закона. Потому что я хотел жить. Как хотели те, кого убил твой проклятый супруг. И ты хотела бы моей смерти, но сейчас уже слишком поздно. Я жив и я свидетель того, что творил покойный герцог. Думаю, королю стоит знать и эти подробности, не так ли?! И то, что связало его с проклятием. Однажды точно так же Эдвард Второй потерял своего отца. Думаю, он сможет понять мои чувства.

–  Я не хочу больше крови, – медленно проговорила герцогиня, настойчиво глядя в его глаза, будто пыталась доказать это своим честным видом. – Я все еще остаюсь хозяйкой в этих землях и вашей герцогиней, по крайней мере до тех пор, пока король не скажет свое слово. А потому запрещаю превращать собрание в кабацкую драку. Вложите оружие в ножны, господа! Я поклялась, что наш спор решит Его Величество, и это произойдет мирно.

Рейнард ответил на ее взгляд едва заметной улыбкой.

– Я всё равно подпишу бумаги, – веско произнес один из баронов рядом с Рейнардом. – Его Светлость прав, и он стал на лихую дорогу не от хорошей жизни. Я хорошо знал его отца, и это был благороднейший человек. Было бы предательством его памяти не признать его сына. А дальше пусть рассудит король.

– Точно. Пусть решает, как скажут ему Высшие, – донеслись еще голоса.

Рейнард остался стоять, глядя на всех собравшихся. Как бы всё ни повернулось, он должен был сюда вернуться. Проиграть или победить – неважно. Во имя своего отца он должен отмыть эту грязь с рода Тэмхасов.

Волнение стихало волной. Казалось, их сейчас две – эти волны – которые буйно плещутся в разные стороны, сталкиваются и снова расходятся. Еще немного, и они с Найрин устроили бы здесь настоящий шторм.

Часть тех, кто не решились после заявления леди Найрин подтвердить его происхождение, теперь смущенно сидели за столом. Пусть так. Хватит и тех, кто готов поддержать.

– Ваша Светлость, – раздался голос снова.

Кажется, это уже звучало. Рейнарду потребовалось несколько мгновений понять, что обращаются к нему. Да уж, слишком отвык от подобных слов за время вольной жизни. Рейнард повернулся к долговязому лорду Ламбину, знакомому с детства. Он гостил в замке незадолго до того, как сюда ворвался герцог Ангарет.

Рейнард окинул его взглядом. И скорее всего, этот лорд тоже присягнул убийце, как и множество других. С одной стороны, им некуда была деваться. С другой… всё же слегка тошно.

– Вы и правда рассчитываете на поддержку короля? – тихо обратился старый знакомый. – Герцог Ангарет умудрился добиться от него некой... благосклонности.

– Ему придется меня выслушать и признать.

Для начала пусть подтвердит, что он в самом деле Рейнард Тэмхас, а дальше разберутся, что делать. От Его Величества Эдварда можно ожидать любых решений, вплоть до указа женитьбы ради сохранения мира, но хотелось надеяться, что до такого король не дойдет. Или что герцогиня не выдержит и покинет Нейшвиль первая – Рейнарду казалось, что он вел себя достаточно мерзко и невыносимо, чтобы она решилась остаться.

По крайней мере, ни одна действительно уважающая себя леди из королевской Мацуры не потерпела бы подобного отношения. Хотя… леди Найрин умудрилась уже не раз обмануть его ожидания.

– Хочу, чтобы вы знали: я на вашей стороне, Ваша Светлость, – проговорил лорд Ламбин приглушенно.

Ну да, ещё бы. Будешь с тем, с кем сила и с кем удобнее. У вдовы-герцогини не настолько много сторонников, чтобы всерьез рассчитывать на победу. Правда выступление на турнире и меч в руках добавили ей интереса от местных, но этого мало.

Взбудораженные всем происходящим гости расходиться не торопились, и замок продолжал гудеть. Споры о справедливости могут тянуться бесконечно. Рейнард ловил любопытные взгляды на своем лице, кто-то глядел на шрамы, кто-то перешептывался, явно обсуждая невероятное чудо выживания, кто-то наверняка осуждал его за прошлое.

Некоторые столько лет считали погибшим во времена смуты после мятежа, что теперь с трудом готовы были верить своим глазам. Но Рейнард знал, что сходство с отцом у него всегда было удивительное: почти один в один. Такое же телосложение, прямые брови, резкие черты лица, темные волосы. Такое не подделать при всем желании, и даже шрамы узнаванию не помеха.

Он снова взглянул на портреты на стене. Герцогу Ангарету недолго осталось висеть в этом зале. Жестокий ублюдок и предатель, обманом проникший тогда в Нейшвиль. Ему повезло, что он уже мертв.

Рейнард нехотя перевел взгляд на портрет герцогини. Если не знать леди Найрин, то вроде похожа. Но выражение глаз и лица совсем другое, ничуть не близко к тому, что изобразил художник. Только стоит ли разгадывать эту тайну?

Многие гости изъявили желание остаться ненадолго в Нейшвиле. Его родители всегда отличались гостеприимством, что однажды и погубило. Но сейчас Рейнард уже не доверчивый мальчишка, а негласные слухи о его особой силе как владельца замка расходились вокруг вместе с шумными переговорами.

Этим же вечером Рейнард отправил Его Величеству вместе с лордом Ламбином и еще несколькими доверенными лицами послание, заверенное подписями двадцати трех представителей знати Киранийских земель и фамильный перстень с драгоценным камнем из шахты, который был известен по всему королевству.

Такой чистоты изумруд был уникальным, но считался утерянным все эти годы. Рейнард успел снять его с руки мертвого отца и унести с собой, чтобы камень не достался мародерам. Все эти годы он носил его при себе, но теперь готов был показать при дворе – исцарапанный, чуть погнутый перстень, явно переживший немалое. Всё это сопровождалось кратким и честным пересказом событий тринадцатилетней давности.

Следующие несколько дней он изучал комнату, которую, по правде, больше хотелось сжечь за кровавые воспоминания. Но Рейнард помнил, что отец любил тайники и наверняка оставил где-то свидетельства сделки со Зверем.

Внутри наконец прибрали от всей грязи и слоев пыли, которыми была покрыта комната до его прихода. Видно, слуги боялись трогать вещи проклятого покойника, и пришлось хорошенько их приструнить.

– Ваша светлость, – с усмешкой произнес голос позади, когда он осматривал рабочий стол снизу, полулежа на полу.

Рейнард обернулся и увидел свою противницу, с которой старательно не пересекался всё это время. На сей раз леди Найрин была одета куда проще и скромнее, в тунику с широким поясом и тонкие брюки, даже волосы переплела в свободную косу. Видно, внимания с торжественного ужина ей хватило с лихвой.

Плохо, что он терял контроль рядом с ней. Как в том поцелуе на траве, когда хотел уколоть за самонадеянность, а вместо этого наслаждался ее отдачей, тем, как она почти сдалась.

– Д-доброго дня, – отозвался он из-под руки, не утруждая себя тем, чтобы подняться, – леди Найрин.

Она прошла по комнате с видом хозяйки и остановилась неподалеку.

– Как думаете, когда стоит ждать ответ от Его Величества?

– О, мы перешли на “вы”, – не удержался Рейнард от насмешки.

– Должен хоть кто-то тешить ваше самолюбие.

– Не переживайте, Ваша Светлость, желающих нашлось достаточно.

– Так когда ждать ответа? – спросила герцогиня, сложив руки на груди.

– Вы так спрашиваете, будто я его ближайший советник. П-понятия не имею, но надеюсь, долго он тянуть не станет.

– И что же, неделя, две? – продолжала она допрос со сдержанным нетерпением, будто теперь она пыталась вывести его на эмоции.

Соскучилась по нему, что ли? Сама пришла, хотя ей бы сейчас держаться подальше – во избежание лишних слухов и пересудов. Или настолько извелась из-за голоса Зверя?

Рейнард наконец поднялся: всё равно под столом не удалось обнаружить потайных мест. Наверняка отец был хитрее и придумал что-то необычное...

– Вы торопитесь покинуть Нейшвиль, леди Найрин? – он приподнял брови.

– Нет. Тороплюсь, чтобы его покинули вы.

– Вы здесь ничего не знаете. Королю нужна руда, надежность и твердая мужская рука, а не слезы вдовы и ее беспомощность.

– Почему мне опять так хочется тебя ударить? – леди Найрин забавно нахмурилась, словно спрашивала это всерьез и с беспокойством.

– Потому что тебе толком не удалось это сделать, – отозвался он, подходя ближе. – Потому что ты – беспомощная вдова.

Он снова дразнил её. Будто хотел, чтобы герцогиня сорвалась, набросилась на него с кулаками, а он снова смог бы перехватить… и всё-таки заставить просить о прощении. Или хотя бы раскаянии, что выбрала в мужья ублюдка.

Леди Найрин не удержалась и швырнула в него чернильницей со стола герцога, благо, Рейнард был готов к резким действиям и легко уклонился.

– Я думал, ты д-должна больше беречь имущество покойного и горячо любимого мужа…

– Пошел он тоже к черту! – почти прорычала леди Найрин.

– Ну уж нет. Ему я компанию составлять не готов.

– Ты обещал найти про сделку со Зверем! – выдохнула леди Найрин, не поддаваясь его шуткам и вслед за Рейнардом обходя стол.

Она сейчас была особенно притягательна: взволнованная, разгоряченная, такая яростная. Того и гляди набросится на него, точно горная рысь.

– Зов снова сводит с ума? Слышишь голоса? – заботливо поинтересовался Рейнард, продолжая отходить. – Тебе стоит найти кого-то, кто мог бы скрасить эти ночи. Хотя, наверное, уже нашла. Вон лорд Эльден-нгерд тоскует.

– Почему тебя это волнует? – леди Найрин внезапно улыбнулась – перешла в атаку.

– Хотел предупредить. Что Зверю, похоже, нужен только наш первенец, хотя, конечно, можешь попробовать… Это уже не мое дело.

– Интересно, ты родился таким несносным или дурная жизнь повлияла? Или виной всему опять мой муж, который убил твоих…

Кровь застучала в висках, заглушая слова. Она говорила об этом, возвращая ему издевку, но не знала, что ходит по грани. Смерть родителей ему не забыть, как и имя того, кто это сделал. Проклятое имя, которое теперь у этой леди Найрин: показалось, что в ее глазах сверкнула такая же жестокость.

Рейнард сделал несколько быстрых шагов, настиг ее у стола и перехватил руки, которыми она пыталась ударить. Завел их за спину, прижал герцогиню к столу, чувствуя, как ненависть раздирает изнутри.

Леди Найрин вскинула к нему лицо, распахнула глаза. Она сводила его с ума своей дерзостью, привлекательностью, хрипловатым голосом, и жар ударил в голову. Рейнард впился в ее приоткрытые губы, прикусывая, сминая и чувствуя пьянящую сладость.

Стиснул ее за локти, не давая вырваться, усадил на стол. Казалось, он чувствовал биение её сердца, как напряглась грудь под дорогим сукном, и возбуждение лихорадило всё сильнее, заглушая рассудок. Взять её прямо здесь, на этом столе – может, станет легче! Вот она и сама подается навстречу и так же хочет!...

Рейнард с трудом оторвался от ее горящих губ. Жестокие проделки Зверя. Хотя что-то происходило между ними ещё тогда, когда на ней не было проклятия. Свела же судьба!

– Не трогай меня!

Она вырвалась и резко освободила руки, ударила кулаками по его груди. Задышала часто и взволнованно, а руки вдруг задрожали, хоть леди Найрин и уставилась в его глаза со всей прямотой и чувством.

Рейнард не сдвинулся с места, и вдруг захотелось взять ее лицо в ладони, вглядеться в эти темные колодцы зрачков, понять, чем она так влечет его. Он поднял руки и начал:

– Ты ведь…

– Замолчи! – перебила она тут же со всем жаром. – Не говори! Ничего не говори!

Рейнард поджал губы, чувствуя, что она успела прикусить нижнюю, и та опухла и горит. Всё внутри переворачивалось, распалялось, как беспокойный зверь, требовало эту женщину себе. Хотя это должно быть последнее, что стоит ему делать.

Король даст свой ответ, и их дороги наконец разойдутся. Если, конечно, он найдет следы той проклятой Сделки. Он отстранился, глядя, как она вывернулась, соскочила со стола и сделала шаг назад.

– Скажи, что надо искать, – низко и порывисто бросила герцогиня.

– Так сказать или “ничего не говорить”?

– Скажи, – сузила она глаза с угрозой.

– Пожалуйста. Я понятия не им-мею, что надо искать, – просто ответил Рейнард, глядя в ее потемневшие глаза.

– Ты уверен, что это в-вообще материально? Существует, ну?! Что это можно как-то оборвать, уничтожить? – торопливо принялась спрашивать она, ненароком повторив его запинание.

– Однажды отец крикнул, что есть бумаги, которые мне не стоит видеть никогда, я тогда был в его комнате. Не знаю, отчего запомнил ту фразу, просто у него было такое яростное и, вместе с тем, несчастное выражение лица.

На удивление она не рассмеялась ему в лицо, обвиняя в обмане, а только сосредоточенно свела брови.

– Значит, это бумага? Документ. Какой-то лист.

Рейнард взглянул на нее с интересом: надо же, умеет держать себя в руках! Не зовет стражу, своего ручного пса Эльда, не бросается на него с пощечинами. Он помедлил и кивнул.

– Что-то вроде того.

– Ты знаешь все тайники отца?

– Раньше так думал. Но едва ли.

– Расскажи мне всё, что ты знаешь об этом, – попросила она вдруг просто, взглянув исподлобья. Даже обреченно. – Это ведь нужно нам обоим. И если получится… я обещаю покинуть это место навсегда.