Глава 38. Когда легенды приходят на помощь

Не знаю, что со мной, но от простых слов служительницы Матери вдруг слезы на глаза навернулись. Это проклятие… Оно убило их, хоть они и умудрились сохранить жизнь сыну. Что с нами будет, если не найдем договор? Тоже утащит в бездну?

Рейнард заметил мои эмоции и вдруг коснулся колена, будто хотел поддержать. Это было так неожиданно, что я слабо улыбнулась. В его лихих разбойничьих глазах вдруг показалось что-то настоящее.

– Те детские покои, они еще сохранились? – спросила я тихо.

– Надеюсь. Пойдем.

В замке заметно опустело после свадьбы, хоть не прошло и дня. Похоже, многие гости разъехались после того, как торжественно проводили нас в спальню. Или отсыпались после бурного празднества.

Рейнард позвал своего любимого слугу – того самого Гэри, застенчивого, но приятного мужчину неопределенного возраста. По лицу ему казалось лет двадцать, хотя так скорее всего старше. Теперь Гэри торопливо шагал впереди нас и громыхал на ходу новой связкой ключей.

– Сюда, господин, – услужливо указал Гэри, склонившись.

– Я помню, – глухо ответил Рей.

Покои находились не так далеко от комнаты герцога, всего через пару поворотов и на один этаж выше.

– Интересно, что здесь было всё это время?

Мой вопрос услышал Гэри и чуть запнувшись – под стать хозяину – отозвался:

– Ничего, ваша светлость. Мы поддерживаем порядок, но комната была заброшенной, с тех пор как…

Он замолчал, поняв, что должен сказать о том, как мой покойный муж убил родителей моего текущего мужа. Действительно, неловко.

Мы все замолчали, не развивая эту тему, и наконец слуга отпер дверь. Внутри было светло: окна выходили на южную сторону, и лучи солнца падали до самых дверей.

На стене висел портрет, на этот раз, похоже, матери: невероятно красивая женщина смотрела на нас, обнимая лукавого озорного мальчишку, в котором я с трудом узнала Рейнарда. Нет, безусловно, черты лица были его, просто… просто никогда я не видела у него такого открытого взгляда, такой искренности и тепла.

– Я и забыл, как здесь всё было. – Рейнард медленно прошел по небольшой комнате, перебрал лежащие на низком столе книги. – Гэри, осмотри шкафы на всякий случай.

– Искать что-то конкретное, ваша светлость? – послушно откликнулся слуга.

– Что-то, что мог оставить мне мой отец.

Я тоже прошла по покоям, осматриваясь. Если отец Рейнарда предчувствовал свою гибель, почему не оставил какую-нибудь записку? Не ждал, что это произойдет так скоро? Черт, мне тоже стоило составить завещание перед тем, как напиваться коньяком.

Думать о том, как и что сейчас в моем настоящем мире, почему-то не хотелось. Так было давно и неправда. Даже лицо Тимура, которое так долго мне снилось, уже не вспомнить. Ладно, разберутся без меня, что делать с оставшимся имуществом, квартирой, машиной...

Если подумать, не так и многого мне удалось добиться. Материального успеха – может, но что с того? Ничего не создала. Ничего не оставила после себя. Интересно, переживал Тимур хоть малость после того, как узнал, что я исчезла. Или погибла.

– У тебя была очень красивая мама, – сказала я вслух, осмотревшись еще раз. – Не хочешь забрать этот портрет к себе?

– Да... Думаю, давно стоит убрать со стен замка твоего муженька. Уж прости, – бросил он на меня заговорщический хитрый взгляд и так улыбнулся, что в груди что-то ёкнуло. – Гэри, сними портрет, будь добр. Восстановим доброе имя моих родных.

Слуга торопливо бросил свое бесполезное занятие и подошел к портрету, висевшему довольно низко – должно быть, чтобы маленькому Рею было удобнее видеть себя и мать перед сном.

– Тут будто написано что-то, ваша светлость, – сощурился Гэри, держась за раму.

Он держался так настороженно, весь поморщился и будто даже руки задрожали. Да что с ним не так? Неужели настолько стесняется или волнуется?

Мы оба шагнули ближе, чтобы разглядеть на полотне обрывок имени Raynard, словно торопливо чиркнутое, как углем из камина. На темном фоне одежды матери это не бросалось в глаза, но если присмотреться.

– Это ведь не ты баловался, рисуя на портрете? – уточнила я у мужа.

– Точно нет, – бросил он, отодвинул Гэри и снял портрет со стены. – Может, отец, если предчувствовал или под влиянием Зова… Хотел предупредить, но не успел?

На обороте ничего не было, ни записок, ни бумаг. Рейнард осторожно передал портрет слуге и принялся обшаривать каменную кладку стены. Постучал, но звук был глухой. Однако Рейнард не сдавался, обшаривал сантиметр за сантиметром, пока не нажал, видимо, на особую область – камень дрогнул и сдвинулся с места, приоткрыв узкий тайник.

Да уж, в таком не спрячешь клад, деньги или что-то ценное. Но места хватило, чтобы внутри поместился один весьма небольшой сверток.

Гэри вдруг отшатнулся вместе с портретом, сделал несколько шагов назад, споткнулся и упал на кресло, судорожно замотав головой:

– Не трогайте! Ваша светлость, всеми богами молю и всепрощающей Матерью, оставьте это! Оставьте! – сорвался он на высокий визг.

Мы с Рейнардом переглянулись, не чувствуя ничего такого. Это просто бумага! Может, и правда записка от отца с указанием или хоть какой-то подсказкой? Но со слугой творилось что-то странное: он страшно нервничал, будто не понимал, что делать: бросить портрет и оттащить хозяина прочь или бежать самому.

– Выйди-ка из комнаты, Гэри, – сухо приказал Рей. – И закрой дверь.

– Прошу вас, ваша светлость, я чувствую, это нехорошо!.. Очень-очень нехорошо! Умоляю...

– Ступай, Гэри! Прямо сейчас, – рявкнула уже я, не выдержав.

Второй раз приказывать не пришлось, и слуга стремительно выскочил из комнаты, неслышно притворив за собой дверь.

– У тебя неплохо получается быть герцогиней. Кем ты там была в своем мире? – задумчиво спросил Рей, глядя пожелтевший от времени край свертка.

– Да так. Всего лишь небольшая начальница, – я пожала плечами. – Но, знаешь, порой чувствовала, что достойна большего, – улыбнулась с коварством.

Но от карьеры отвлекал Тимур, даже тянул вниз. А я встречалась с ним и в какой-то момент начала чувствовать себя обязанной. Как в казино: ставки уже так высоки, столько вложено, что продолжаешь играть и вкладываться, ожидая свой невероятный джек-пот за годы доверия. Должно же рано или поздно повезти! Вот сейчас он всё поймет, какое счастье ему досталось! Как проснется, как начнет совершать подвиги. И не знаешь, что казино в конечном счете всегда выигрывает.

– Тебе тоже страшно от того, что внутри? – спросил Рей.

– Я уже знакома со Зверем. Не думаю, что бумажка, с ним связанная, может теперь меня испугать. Я так измоталась от его Зова и ужаса, который подступает ночью, что уже ничего не чувствую.

– Ничего? – усмехнулся Рей, подняв на меня взгляд.

– Ну, в смысле, такого жуткого, как почувствовал Гэри. Сейчас Зверь молчит… Хотя самую малость не по себе, а тебе?

Он вдруг притянул к себе и поцеловал так, что у меня чуть не подкосились колени. Это было внезапно, сладко и очень приятно. Я вцепилась в его ворот и отдалась порыву, сама прильнула к мужу всем телом, по коже пробежал щекотный жаркий огонь.

Рей оторвался от моих губ и тяжело выдохнул:

– Давно хотел это сделать, но не при слугах. – Он медленно коснулся моей шеи, скользнув мимо метки. – Зверь будто ждет нас. Того, как мы поступим.

Я прижималась к Рейнарду, чувствуя, как бьется его сердце. И как тает мое самообладание и попытки сопротивляться охватившей страсти. Интересно, это можно воспринять как признание в любви? Не кажется, что Рей вообще решится признать свои чувства.

– Зверю… ему же невыгодно нас убивать, – прошептала я, наслаждаясь теплом его тела.

Он еще с силой держал меня за талию, а я почувствовала слабое подрагивание его пальцев. Внутри прокатилась томительная волна. Я вышла замуж за коварного соблазнителя и теперь гореть мне в аду за жаркие желания.

– Я не знаю, чего от него ждать.

– Ты думаешь, нас тянет… ну, против воли?

Не хотелось бы думать, что мои эмоции – не настоящие!

– Не знаю. Ты… зацепила еще до проклятия, тогда, в лесу, – признался Рей вдруг. – Ты самая странная женщина из всех, которых я встречал. Герцогиня, которая взяла в руки меч. Не думаю, что кто-нибудь из них мог попасть в чужой мир и не сойти с ума, и так долго играть чужую роль, как умудрилась ты. Леди Найрин, коварная проклятая вдова… – проникновенно сказал он с едва заметной улыбкой, – да уж, не так я представлял свое возвращение.

– М-м, – протянула я, раздумывая, счесть ли это за комплимент. – Если что, я тоже не торопилась замуж. Меня еще в моем мире не развели.

Рейнард многозначительно вскинул брови.

– Вот как. Хочешь рассказать? Теперь ты знаешь обо мне гораздо больше, чем я о тебе. Это не так уж честно.

– Мир вообще несправедлив. Или мы не видим со своей высоты весь божественный замысел... – повела я плечом. – Как-нибудь потом. Давай лучше откроем проклятый свиток и узнаем, чего ждать от демона. Символично, что он в твоей детской, где ты родился и рос. Первый первенец, выживший за много поколений. Не хочешь открыть?

– Хочу просто его уничтожить, – скомкал Рей в кулаке хрупкий пергамент.

– Дай посмотреть! Погоди!

Я осторожно вытащила сверток из его ладони и попыталась развернуть, чувствуя, как крошатся края старинного пергамента. Ей-богу, Зверь, не мог придумать носитель понадежнее? Договоры штука важная, вдруг придется показать юристу!

“Этим договором подтверждаю, что Я, Рикард Тэмхас, отрекаюсь от всех богов и завещаю отдать душу своего первенца демону в обмен на благополучие, здоровье и богатство меня и моих потомков на всю жизнь.”

Росчерк, дата, печать воском. И ничего больше.

Впрочем, что я хотела найти? Надпись в конце: “Если хотите отписаться от Сделки, нажмите на ссылку и перейдите по адресу”? Что вообще мы собирались сделать, когда найдем договор? Н-да.

– Звучит так просто… Всего лишь первенец за все богатства мира и процветание. Причем решил и за потомков всё, экий благодетель! Не учел, что демон заставит платить за сделку каждого! Смотри, кажется, пергамент сейчас совсем рассыпется.

– Странно, что столько лет пролежал в целости.

– Может, сделка заканчивается… Может, истекает какой-то срок давности? – Я повертела свиток в руках в поисках даты мелким шрифтом: действительно в течение ста лет.

– Слишком просто.

Я задумалась, глядя на жуткий договор. А потом начала вспоминать всё, что когда-то читала про сделки с демонами.

– У нас в мире была легенда про священника, не помню, как его звали. Он так хотел достичь высокого положения в Церкви, что заключил договор с демоном, отдав за это свою душу. Потом, конечно, раскаялся, договор нашли, сорок дней он молился о прощении и каялся. А сам договор сожгли на костре, чтобы расторгнуть сделку. И всё, примерно так оно закончилось.

– Предлагаешь сжечь?

– Ну… – замялась я. – Наверное, сначала нужно помолиться, попросить покаяния за грехи предков. И за свои, конечно. А потом уже сжечь.

Рейнард помолчал несколько мгновений, даже прикрыл глаза. Я видела, как он сделал медленный вдох и выдох и посмотрел на меня.

– Я помолился. А ты?

– Но… вообще-то там было про сорок дней.

– У меня нет столько терпения. Давай уничтожим договор и посмотрим, что выйдет.

– Наверняка твой отец пробовал! Раз он нашел договор и столько времени пытался найти выход.

– Не похоже, что пытался. Договор выглядит старым, но вполне себе целым. Возможно, это должен был сделать именно я? Тот самый первенец, нарушивший многолетнюю сделку.

Рейнард направился на выход, и я поспешила за ним. Вернувшись в наши теперь покои, он быстро добавил огня в камин, подкинув готовые дрова. На удивление, огонь начал гаснуть, точно в комнату откуда-то ворвался ветер. Я не сомневалась, что за тринадцать лет странствий Рейнард достаточно научился обращаться с огнем.

Пламя плясало слабое, неуверенное, точно думало, не погаснуть ли до конца. Рей даже раздул угли, чтобы добавить огню силы. Но так и остался держать договор в руках, будто не решался сжечь.

– Боишься мести демона? Дай я.

– Ты его не знаешь так, как знаю я.

Я попыталась вытащить договор, но он выпал из рук. Мы бросились оба и чуть не столкнулись, и я уже не понимала, готов Рей его сжечь или нет. А выглядел таким решительным!

– Отдай! Я из другого мира, мне ничего не будет! – я все же выхватила пергамент у мужа.

Поднесла к огню и сама застопорилась, хотя Зверь молчал. Вдруг мы совершаем ошибку?! И взамен нас тоже сожгут? Вспомнился фильм про родовое проклятие, по которому надо было сыграть в прятки и до рассвета убить жениха или невесту, вступающую в эту семью. Если не убить – умрут все остальные! И как в конце фильма, почти убив бедняжку, все гадали, сработает это… или нет никакого проклятия.

Наступил рассвет, невеста еще жива и никто не умер, а ведь до этого погубили не одну душу. Как предки Рейнарда – своих первенцев.

В этот момент начинаешь смеяться над тем, как глупые людишки поверили в многовековое суеверие и убивали из-за него своих близких. А потом смеяться перестаешь, ибо они прямо на глазах начали взрываться один за другим.

Кто знает, на что способен Зверь?

Рейнард глубоко вдохнул, отнял у меня свиток и резко сунул в огонь.

Я боялась, что ничего не получится. Что подпись Зверя не позволит бумаге сгореть дотла, что он так и останется лежать стыдном свидетельством тщеславия Рейнардова предка. Тщеславия, слабости духа и предательства невинных душ детей.

Но нет. Свиток радостно вспыхнул, огонь охватил старинный пергамент с жадностью, будто давно ждал этого подношения. И спустя всего несколько минут от договора с демоном осталась только горстка пепла, которая осыпалась между горящими дровами.

Мы сидели перед камином на коленях, глядя в огонь. Двое обреченных, осужденных. Проклятых. Ничего не происходило. Зверь не орал в голове и вообще не выходил на связь, будто не заметил, что мы сожгли его договор. А может, не выходил на связь как раз потому, что мы ее оборвали?!

Я посмотрела на Рейнарда, он – на меня, и нерешительно улыбнулась:

– У вас тут пьют шампанское?