Глава двадцать пятая

Неподалеку послышался глубокий понимающий вздох.

Герцог удивленно повернулся и увидел дракона, который сидел на утесе и смотрел на него грустными глазами.

Через пару минут они сидели на утесе, глядя на закатное солнце, золотившее горы.

- … а потом она устроила потоп в замке, - вздохнул Бертран, покосившись на дракона. Тот глубоко и выразительно вздохнул.

Никогда еще герцог не встречал столь понимающего и тонко чувствующего собеседника. Дракон положил морду рядом, изредка что-то рыча. Пусть они и говорили на разных языках, но прекрасно понимали друг друга.

- … залила фреску, - Бертран оперся рукой на драконью морду. И старый враг был не против.

- Уууухр,- прорычал дракон, прикрывая янтарные глаза.

- … но она красивая! – тут же заметил Бертран. О, если бы его достопочтенные предки знали, что старые враги будут сидеть вот так вот рядом на утесе, глядя на солнце и очертания замка, спрятанного в горах, то, наверное, покрутили бы пальцем у виска. «Это же невозможно! Это – кровная вражда ни на жизнь, а насмерть!».

«Когда-когда? Когда проклятый дракон на горе заплачет!», - усмехался отец.

И вот из янтарных глаз катились слезы, а тяжелые вздохи обдавали горячим воздухом крыло герцога.

- … представь, что ты всю жизнь мечтал о женщине, а потом встречаешь ее… - странным, мечтательным голосом произнес Бертран, искоса поглядывая на собеседника, под которым уже натекла лужа слез. Герцог вспомнил розовую пену облаков, длинные волосы, разложенные по плечам и стыдливо прикрывающие грудь. Все это вызывало в нем то самое чувство, от которого мужчине никуда не деться.

- … а это Пять Мешков! – с ужасом покачал головой Бертран. – Может, я просто слабак, а?

- Уфр, - возразил дракон, который когда-то давным-давно уничтожал целые деревни. И слабаком себя никогда не считал.

- Думаешь? – заметил Бертран. – А что если…

Он нахмурился и тут же замотал головой.

- Нет, - отбросил он мысль. Из огромных ноздрей дракона, похожих на пещеры вырывался горячий воздух.

- А без нее в замке так пусто, - продолжал философствовать Бертран. – Это – не женщина! Это горе! Это просто ходячая катастрофа! Да я бы с ней никогда бы… Но вот сейчас сижу и думаю о ней…

- Ыфр, - выдал дракон. Его могучие лапы впивались в камень.

- И снова стоит она в этой пене, которую пролила… - усмехнулся герцог, глядя на розовые облака заката. Он отследил драконий взгляд, пристально глядя на свой замок. –Нет, еще не сгорел. Ты меня так не пугай!

И снова они сидели, глядя на солнце.

- Может она у тебя поживет, а? – спросила Бертран. – После того, что между вами было, вы как бы уже не чужие… Эй, куда! Я пошутил! Мне пора!

- Ыррр! – выдал дракон, пытаясь загрести герцога лапой.

- Может, я просто что-то не понимаю? – нахмурил бровь герцог. Солнце почти скрылось за горами. И лишь в долине были видны золотые пятна.

- Знаешь, я утешаю себя мыслью, что одному троллю повезло меньше, чем нам, - рассмеялся Бертран. И тут же улыбка сползла с его лица. – Я полетел! Ты там не пропадай!

Стоило герцогу приземлиться на своем балконе, войти в распахнутую дверь, как вдруг он увидел самое прекрасное из всех созданий. Оно стояло в его комнате, одетое в мамино платье, усыпанное драгоценностями. Платье было немного великовато, и обнажало белоснежное плечо, прикрытое рыжим золотом волос.

- Вот, пришла, - послышался голос, пока Бертран смотрел на нее, как зачарованный.

созданий, вопросительно вскинув бровь.

Герцогу стало как-то нехорошо. Весь пыл, который проснулся в нем при виде этого прекрасного создания, вдруг вежливо попрощался и сдулся в неизвестном направлении.

Бертран знал много пикантных словечек, которые означали тот самый процесс. Но слово «шмонькаться», словно топор обрушилось на него и отрубило всю его хотелку.

Единственное, что теперь хотелось герцогу, так это узнать, чей воспалённый мозг породил это чудовище. И кто ранее использовал ее как средство контрацепции.

- Прости, что? – спросил герцог, пока красавица поправляла спадающее с плеч платье.

- Ну… это… - она вдруг густо покраснела, потерла непривычно белую и чистую руку, дернула плечом, бросая стыдливый взгляд на Бертрана. Он очень любил эти стыдливые девичьи взгляды. Именно они разжигали в его сердце пламя страсти, которое мог погасить только страстная ночь. Сейчас он был близок к тому, чтобы схватить ее за тонкую талию, накрыть ее изумленно раскрытые губы жарким поцелуем, прижаться к ней всем телом и сорвать с нее платье.

- Постучать по окорокам? – робко спросила красавица, а пламя страсти схлынуло моментально.

- Еще раз что? – прищурился герцог. Его словарный запас пополнялся со скоростью одно слово в минуту.

Все красавицы, которые таяли в его объятиях, были бы в ужасе, узнав, что они, оказывается, шмонькались и стучали по окорокам!

- Ну… - совсем сникла Пять Мешков, став еще прекрасней в своей стыдливости. Нежный румянец заливал ее лицо, пока она водила пальчиком по столу. Жар снова стал приливать к сердцу Бертрана. – Морковку подергаем…

В этот момент грядка по имени Бертран, мельком взглянула вниз и поняла, что из ее уст это прозвучало, как угроза. И страшнее угрозы он не слышал в своей жизни никогда.

- … Мы как бы…. Муж и жена… И вот я пришла… Вы меня сегодня жахнуть должны, как бы … вроде…, – едва слышно спросила она, вздыхая. – Мне в деревне рассказывали… Что в первую брачную ночь нужно хорошенько стог палкой потыкать … Вот я и пришла… Как традиция велит…

- А… традиция, - протянул герцог, поглядывая в окно. Он надеялся, что дракон еще не спит. – Ну, раз традиция…

- Только вот чего боюсь, - заметила она, глядя на него со вздохом. – Просто у меня этого ни разу не было… Поэтому, что делать, я не знаю…

 Она тут же подняла на герцога робкий взгляд. Горячая кровь тут же забурлила в венах Бертрана. Найти сейчас девственницу почти невозможно! Даже самая целомудренная скромница с блестящей репутацией, за которой так рьяно и пылко ухаживал герцог, в ответственный момент вдруг резко взяла инициативу в свои руки. Со знанием дела и огромным опытом, она творила с его «инициативой» такие вещи, от которых краснели даже престарелые, видевшие жизнь и то, что ее дает, куртизанки.

Может, у герцога и закралось бы сомнение, будь перед ним кто-то другой. Но это была Пять Мешков. И он точно знал, что таких отважных мужчин не нашлось во всем Мэртоне.

- Ты, наверное, устала… - ласково произнес Бертран. – Может, спать? А? День был тяжелый…

- Ладно, я пойду, - вздохнула Пять Мешков, направляясь к двери.

Герцог чуть не пропустил мимо ушей ее «я пойду», как вдруг на мгновенье представил, что просыпается в горящем замке от того, что Гиос тащит его за ногу. Картинка тут же сменилась тем, что Бертран проснулся от того, то шаталась башня. «Ой, я нечаянно! Я все исправлю! Если бы не веточка было бы еще хуже!».

- Нет, нет, - заметил Бертран, осматриваясь и хватая ее за руку. – Ложись спать здесь. Мы же муж и жена? Вот! Поэтому будем спать вместе.

Он подумал и добавил.

- В обнимку.

 «Только так я смогу быть точно уверен, что знает, где она находится. И что ее золотые ручки не могут ни до чего дотянуться!», - решил Герцог, беря ее на руки.

Разумеется, он сделал это не потому, что был рыцарем. Просто на пути к кровати было его любимое кресло в подозрительной близости от камина, столик и балдахин.

- Ого, - прошептала Пять Мешков, глядя на Бертрана и лежа в кровати. О, как прекрасно смотрелась она на роскошных простынях. Как соблазнительно и как заманчиво она выглядела слегка растрепанная в сверкающем драгоценностями платье. Единственное, что портило картину, так это платье. Но это было поправимо.

Бертран снял сапоги, стянул с себя камзол, оставаясь в одной рубахе, схватил ее за тонкую талию и притянул к себе. Она затаилась на его груди, словно маленькая мышка, боясь шелохнуться.

«Вот так я могу спать спокойно!», - решил Бертран.

***

Горе-то какое!

Я едва не плакала, глядя на красавца-герцога. Оклеветали его бедного! Говорили, что за каждой девкой увивается. Да куда ж тут увиваться-то!

Мой взгляд скользнул по его руке, которая лежала на мне.

Куда ж тут за девками бегать? Разве что только интереса ради. Ну догонит, ни поймает, а ничего сделать не сможет!

- Так, - подумала я, глядя на герцога с нежностью. Нравится он мне сильно. Вот прямо сразу понравился, как увидала. А мне понравится не просто. – Слезами горю не поможешь! Надо будет герцога, как мужика, спасать! Иначе все, пропадет он! А там еще и сопьется.

У нас такое было на деревне и ни раз. Прибегает девка в слезах, говорит, что жених не может! Как свадьбу отгуляли, как в постель легли, а он ну никак! И тогда бабки ей ягодки давали одни. Чтобы в еду подмешивала, да тайком жениха накормила. А потом и правда! Десять детей. Одиннадцатого ждут!

Надо будет завтра утром за ягодами сходить. Пока герцог спит. И когда есть ему приготовлю, то пригоршню в еду ссыпать. Может, так ему хоть полегчает?